Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 208)

Мои губы разомкнулись, воздух вырвался резким вдохом.

— Встреча с тобой, — продолжил он, и сердце забилось быстрее, гулко. Он сделал глоток. — Помнишь, ты сказала, что начала жить, когда встретила меня? Со мной было то же самое. До этого я лишь существовал, движимый одной только жаждой мести.

— Кас… — прошептала я, разворачиваясь к нему.

Он резко вдохнул, веки медленно опустились, густые ресницы отбрасывали тень на кожу. Опустив руку с бокалом на бедро, он сглотнул:

— То, что я почувствовал к тебе, заставило меня снова заботиться о себе. О жизни.

Горло сжали слёзы, пока я смотрела на него:

— Я… могу заплакать.

Кастил открыл глаза и встретил мой взгляд.

— Я не для того тебе это сказал, чтобы ты плакала.

— Я знаю, но это… — Слово «сладко» звучало слишком слабо. Я моргнула, прогоняя влагу, поставила бокал на пол. Подвинувшись ближе, коснулась его щеки. — Я люблю тебя.

Его глаза вглядывались в мои.

— Я знаю.

Проведя рукой по его лицу, я запустила пальцы в его волосы.

— Я так сильно тебя люблю.

Он опустил лоб к моему:

— Я знаю, моя Королева.

Пальцы сильнее сжали его волосы. В глубине его зрачков сверкнул эйтер, взгляд скользнул к моим губам. Под этим взглядом в груди разлилось томительное, почти болезненное тепло. Я потянулась к его рту. Его губы на вкус были как те сильные слова, и я поняла: он — то, что мне нужно. Его поцелуи. Его прикосновения. Его тело рядом. Потому что ничего другого уже не могло заполнить мой разум. Быть с ним — словно заклинание.

Я двигалась, прежде чем осознала, как уже забираюсь к нему на колени. Он выпрямился и отставил бокал, пока мои колени упёрлись в место, где покоились его мечи.

— Удобно? — он слегка запрокинул голову и сделал ещё глоток.

— Да, — ответила я, положив ладони ему на плечи и медленно скользнув вниз.

— Осторожно, — предупредил он. — Кинжал тебя не обожжёт, но кожу проткнёт легко.

Я взглянула на костяной кинжал:

— Знаю.

Он криво усмехнулся, и на правой щеке заиграла ямочка:

— Ты совсем забыла, что он тут пристёгнут.

— Возможно. — Я потянулась к ножнам, расстегнула ремень, освободила клинок и подняла его между нами.

— Мне стоит волноваться?

— А ты скажи, — ответила я, проводя взглядом по вырезанному на лезвии волку. — Он и правда красив, да?

— Да, — сказал он, положив ладонь мне на бедро, чтобы удержать, пока я наклонилась и положила кинжал на столик. — На тебя только что свалилось слишком много всего, Поппи.

— Ага, — пробормотала я, выпрямляясь и переключая внимание на ремни его перевязи.

— Ты серьёзно ничего не помнишь о Стории?

— Ничего, кроме снов во время стазиса. — Я провела пальцами по ремню.

Он помолчал.

— Может, поэтому ты всё время стоишь у окна.

Я подняла взгляд:

— Всё время? Я думала, только—

— Ты делала это два дня назад.

Я резко вдохнула:

— Не помню.

— А ночи до этого помнишь?

— В основном, — ответила я, почувствовав, как он напрягся. — Не помню, зачем стояла там, но помню нас.

Он кивнул, а мой взгляд снова опустился. Неужели какая-то часть моего подсознания помнит, что я была Сторией? Может, во сне это ощущается сильнее? Это единственное, что приходило в голову. Хотелось, чтобы это было не так.

— Серафена говорила, что, возможно, я больше помнила о ней, когда была ребёнком, — я снова сосредоточилась на ремнях. — Но не припоминаю, чтобы тогда меня пугали Скалы.

— А сейчас?

Я кивнула, нащупав пряжку сбоку.

— Возможно, твоё Вознесение высвободило чувства, связанные с тем, что касалось Стории, — предположил он.

Звучало логично. Но мне это не нравилось.

— И ты не помнишь тот кошмар? — спросил он.

— Нет, — ответила я. Это было не совсем ложью. Я помнила только… золотые слитки.

— Раньше ты всегда их вспоминала, — сказал он, пока я играла с пряжкой. — Что изменилось… что ты делаешь?

Расстегнув ремни, я почувствовала, как сместился вес меча.

— Ничего.

Он сделал ещё глоток, а мои пальцы двинулись к другой пряжке.

— Похоже, это совсем не «ничего», моя Королева.

Отстегнув второй меч, я положила ладони ему на грудь и провела под ослабевшими ремнями. Тонкая рубашка сидела на нём как вторая кожа, и я ощутила, как напряглись его мышцы.

— Знаешь, а мне рубашка совсем не мешает. Тебе в ней идёт.

— Разумеется.

— Самоуверенный.

Кас подмигнул. Меня всё ещё слегка раздражало, что у него это выглядело так чертовски привлекательно, а у меня в подобных попытках — будто нервный тик.

Я склонилась и поцеловала его, чувствуя на его губах древесный привкус виски. Прикусила нижнюю губу и подалась вперёд, устраиваясь на его коленях плотнее. Он резко втянул воздух, когда я надавила сильнее. Его губы разомкнулись, и он проглотил вырвавшийся стон, когда я ощутила твёрдую, горячую линию его тела ровно там, где жаждала. Поцелуй углубился, сердце забилось в унисон с его. Его руки легли на мои бёдра — обе. Я даже не заметила, куда делся его бокал.

— Поппи…

Я снова поцеловала его, не давая договорить. Прикосновение моей груди к его груди, даже через слои одежды, заставило соски напрячься до почти болезненной чувствительности. Он ответил поцелуем, и из глубины его вырвался хриплый, голодный звук, от которого по мне пробежала дрожь.

Густая, опьяняющая жара разлилась по венам, вспыхнула между бёдрами. Боги, как же я его хотела. Это желание придало смелости. Я скользнула ладонью между нами, ощутив под пальцами твёрдый рельеф. Он вздрогнул в мягких кожаных штанах, и я буквально растаяла.

— Чёрт, — выдохнул Кастил, его бёдра рванулись вверх. — Поппи. — Его ладонь накрыла мою, и от мысли, что он ведёт мою руку по своему телу, у меня перехватило дыхание, внизу всё сжалось от острого желания, и…

Кастил убрал мою руку.