Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 207)

Я бросила на него взгляд.

Кастил смотрел на меня, скрестив руки, и швы его нелепо тесной рубашки протестующе натягивались.

Надо признать, сидела она на нём потрясающе.

Я поёжилась, пальцами поглаживая застёжки на жилете.

— Почему ты так смотришь?

— Потому что ты прекрасна.

В груди дрогнуло, но голос мне удалось сохранить ровным:

— Правда?

— Да, — он склонил голову, помолчал. — Вижу, в твоей голове сейчас тысячи мыслей.

Я фыркнула.

— Так очевидно?

— Немного. — Он отвернулся, поднял бокал Серафены и подошёл к шкафчику с выпивкой. — Что будешь? Херес? Или… — он взял графин с янтарной жидкостью, оттенок которой напоминал цвет его глаз, — виски?

— Думаешь, нам стоит пить прямо сейчас?

— Думаю, лучшего момента для этого не найдётся.

Я хрюкнула, и вовсе не как поросёнок, а как добротная свинья.

— Верно, но…

— Скоро вернёмся.

— Но, — повторила я, — нам надо проверить, как дела в Лоуэртауне, и узнать, вернулся ли Тад из Пенсдёрта. — В голову пришло ещё. — И нужно выяснить, что Малик хотел нам показать.

— Мы всё это сделаем, — Кастил оглянулся через плечо. — Только выпьем — и возвращаемся. — Он усмехнулся, и я увидела ямочку на правой щеке. — Так что, виски?

Я вздохнула:

— Ладно.

Кастил перевернул два чистых стакана и разлил янтарную жидкость.

— Вот на что точно не могу жаловаться у Возвышенных в Карсодонии и вокруг, — сказал он, подходя ко мне и протягивая бокал, — так это на то, что у них действительно хороший алкоголь.

Я и не знала, что ликёр в Масадонии и в столице может отличаться. Да и поводов сравнивать у меня раньше почти не было.

Он устроился на длинном диване, откинувшись насколько позволяли мечи и кинжал на поясе.

— Присядешь?

Держа бокал, я подошла и села рядом. Сделала глоток и удивилась мягкости напитка, но в животе всё равно скрутило — и явно не из-за виски. Я знала, почему Кастил хочет задержаться.

— Итак, — протянул он, и я напряглась. — Расскажешь, почему хочешь убить одного из Судеб?

Я моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Надеялась, ты забудешь.

Он фыркнул:

— Знала же, что напрасно.

— Я спросила их, собираются ли они что-то делать с другим миром, — я провела большим пальцем по стеклу. — Они ответили, что не могут — мол, есть правила. — Я закатила глаза. — Ну, и я… немного вышла из себя.

— Да ну? — в его голосе мелькнула насмешка.

Я рассказала, как высмеяла их представление о равновесии.

— Сказала им, что они стоят в стороне, когда никакого баланса нет, и спор пошёл по нарастающей.

— И как именно? — теперь в его голосе не было веселья.

— Я поняла, что они не хотят вмешиваться, потому что слабее Пробуждающихся Древних. Назвала их трусами, и Лириан это не понравилось. Он начал огрызаться. — Я сделала глоток. — А потом упомянул, что другие уже пытались и не сумели… ну, ты понимаешь.

— Нет, — его голос стал ровным и холодным. — Не понимаю.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Убить меня.

Кастил молчал.

Это было не то, чего я ожидала. Я посмотрела на него. Его челюсть была сжата, а свечение эйтера в глубине зрачков стало ярче.

— Он сказал, что даже Миллисент хотела моей смерти.

Мышца на его скуле дрогнула.

— Что ещё он сказал?

— Ну, в этот момент я, скажем так, замахнулась на него, а он в ответ… фактически заморозил меня. Потом снова начал язвить, и тогда я пообещала, что выясню, сколько их можно убить, прежде чем миры рассыплются.

— Ты собираешься сдержать обещание? — тихо спросил он.

Я посмотрела прямо в его глаза:

— Да.

— Отлично. — Его улыбка была хищной. — Потому что если бы ты не собиралась, это сделал бы я.

Краешки моих губ дрогнули.

— Ну, будем надеяться, миры переживут хотя бы одного.

Кастил коротко кивнул, сделал глоток, затем прикусил нижнюю губу. Когда его взгляд вновь встретился с моим, свечение эйтера стало спокойным.

— Хочу знать, как ты на самом деле всё это переносишь.

Мышцы шеи напряглись.

— Тебе нужно поговорить об этом, — настаивал он.

Я не была уверена, что мне это нужно. Потому что если начну обсуждать то, о чём он думает, невольно задумаюсь, как он сам воспринимает эти новости. Изменило ли это для него хоть что-то — пусть совсем чуть-чуть. Ведь как иначе? От этой мысли у меня скрутило живот. Из всех проблем эта должна была быть на самом дне списка, я знала. Но для меня это было важно. Потому что важен он.

— Говорить особо не о чем, — сказала я, опустив взгляд на стол. — К тому же есть тема поважнее.

— Сомневаюсь, — пробормотал он.

— Ты сам сказал, чтобы я потом спросила, почему для тебя важна собственная жизнь, — напомнила я. — Сейчас как раз «потом».

Секунды тянулись в тишине. Я украдкой взглянула на него.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, будто могу утонуть в этих янтарных озёрах.

Он произнёс одно-единственное слово:

— Ты.