Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 205)

— Хорошо, — кивнула Серафена. — Не звучишь удивлённым.

— И не удивлён.

Поппи резко повернулась ко мне:

— Не удивлён?

Я почувствовал, как уголки губ напряглись.

— Исбет как-то сказала, что никогда не хотела той слабости, что есть у Праймалов. Я не понял, пока Миллисент не упомянула.

— И ты мне не сказал? — Поппи толкнула меня, и Серафена удивлённо приподняла бровь.

Я легко поймал её руку, притянул к себе, обвил талию. Она несколько секунд вглядывалась в меня, прищурившись.

— Ты же не собираешься меня убить.

Один уголок губ изогнулся:

— Не смеши, Поппи. Вот почему это не стояло в списке тем для разговора.

Она сузила глаза, положив ладони мне на талию:

— Глупейшая вещь, что я слышала.

— Согласен, — я всмотрелся в её глаза. — Но почему ты злишься на меня?

— Я не злюсь!

Я вскинул брови.

— Меня просто бесит, что я вообще должна об этом думать, — выпалила она.

— Понял, — я едва сдержал улыбку. — Но ты всё равно кричишь на меня.

— Нет, не кричу!

— Ты только что пробила мне барабанную перепонку.

— Переживёшь.

— Прости, — я склонил голову. — Не слышу.

— О боги… — пробормотала она и повернулась к Серафене. Моей улыбки она не видела, но, возможно, почувствовала моё облегчение: она не паниковала, звучала по-прежнему — удивительная смесь невинности и дерзости.

— Вы двое напоминаете мне меня и Эша, — заметила Серафена.

— Правда? — протянул я. — Ты что, тоже пырнула Никтоса?

— Кастил! — возмущённо воскликнула Поппи и хлопнула меня по груди.

— Потому что она меня уже колола, — не удержался я.

— О боги! — зашипела она и снова замахнулась.

Я поймал её запястье, наклонился к уху:

— Такая невероятно жестокая, — прошептал я, а потом, только для неё: — Это меня безумно заводит.

— Ты невероятно ненормальный, — прошипела она.

— Знаешь, что я думаю? — протянул я. — Что ты забыла: в слове «ненормальный» без—

— Не смей—

— Вообще-то, — перебила Серафена, — я действительно пырнула Эша.

Поппи замерла и повернулась к ней:

— Правда?

— Ага.

— Похоже, семейная черта, — пробормотал я.

Поппи метнула в меня взгляд, который должен был бы испепелить, но только сильнее разжёг во мне жар. Она выскользнула из моих объятий, и на этот раз я позволил. К счастью, она встала передо мной — вряд ли захочет, чтобы бабушка догадалась о моём возбуждении.

— У меня есть вопросы про то, как ты пырнула Никтоса, — сказала Поппи.

Серафена улыбнулась:

— Но у нас совсем нет времени.

— Нет, — вздохнула Поппи, выпрямляя плечи. — Значит, я — слабость Колиса.

— Да.

Мне совсем не нравилось, куда это всё ведёт. Моему телу — тоже.

— Это преимущество, — сказала Серафена, избегая моего прищуренного взгляда. — Жестокое, но Эйтос верил, что Сотория сможет воспользоваться им, убедив…

— Стоп, — я шагнул вперёд и скрестил руки на груди. — Только не говори, что ты намекаешь, будто она…

— Я не предлагаю ей делать то, что изначально планировалось, — встретила мой взгляд Серафена. — Поверь.

— Не верю, — отрезал я, и Поппи обернулась ко мне. — По крайней мере, не сейчас, — добавил я.

— Я понимаю. Правда, — Серафена поднялась и провела ладонями по брючинам. — Если бы ты знал хотя бы половину того, что мне пришлось сделать, ты бы понял, что это последнее, что я могла бы предложить. — Она обратилась к Поппи: — Но убеждать его тебе всё равно не придётся. Всё, что нужно, — вот это. — Она наклонилась и вынула кинжал. — Хочу, чтобы он был у тебя.

Я сосредоточил взгляд на оружии. Клинок был белым, навершие рукояти выточено в форме полной луны. На рукояти — резные языки пламени, а на перекрестии — точнейшие узоры виноградных лоз.

Стоило взглянуть на лезвие, и я сразу понял, что это.

— Древняя кость?

— Да. — Она легко перекрутила кинжал в руке и протянула его Поппи рукоятью вперёд. — Осторожно с лезвием. Если коснёшься, обожжёт кожу.

— Серьёзно? — Поппи аккуратно обхватила рукоять тонкими пальцами. — Но я же брала в руки кинжал из Древней кости в сундуке, — она подняла на меня взгляд, — и он меня не обжёг.

Серафена нахмурилась:

— Должен был.

— Но не обжёг. Смотри…

Мы оба рванулись, чтобы остановить её, но Поппи уже коснулась оголённого лезвия.

— Чёртовы боги, — выругался я, едва сдержавшись, чтобы не вырвать кинжал.

— Не жжёт, — сказала она, переводя взгляд с меня на Серафену. — Только лёгкое покалывание.

— Лёгкое покалывание? — Серафена звучала недоверчиво и озадаченно. Она посмотрела на меня: — А тебя жгло?

— Когда меня им проткнули — да.

Лицо Поппи напряглось, и она взглянула на Серафену:

— Ты не знаешь почему?