Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 204)

Её пробрала дрожь, губы плотно сжались.

Сердце у меня резко скрутило.

— Верно?

— Верно, — тихо повторила она.

Живот свело.

— Поппи, — прошептал я, уронив лоб к её лбу. Я нашёл ту самую нить, что связывает нас. Ничто, абсолютно ничто нас не разъединило. Не мои тупые выходки. Не армии Кровавой Короны. Не Аластир и Невидимые. Не Исбет. Мы сильны. Чертовски несокрушимы. Нет ничего, чего я не сделаю для тебя. И нет ничего, чего ты не сделаешь для меня. То же касается и Кьерена.

Я знаю, — донёсся её шёпот.

Я удержал её взгляд. Мы не оставим тебя, Поппи. Мы не падём. Особенно не перед этим факбоем из Перворождённых.

— Факбоем? — выдохнула она вслух.

— Ага. Факбоем.

Из её горла сорвался хриплый смешок, ресницы тяжело опустились.

— Я запаниковала. Думала только о том, что потеряю тебя — любого из вас.

— Я знаю, родная. — За это я получил быстрый намёк на улыбку. — Но мы справимся.

Она медленно выдохнула.

— Справимся.

Я вгляделся в её глаза.

— Ты помнишь, да? Кто ты есть? Бесстрашная.

Она вдохнула, дрожь ушла.

— Я не бегу ни от чего.

Я улыбнулся.

— И ни от кого.

Поппи закрыла глаза.

— Спасибо.

— Не за что.

Она глубоко вдохнула и отступила. Мне не хотелось отпускать её, но я понял, что ей нужно стоять самой. И я должен позволить.

— Прости, — начала она, и к её щекам слишком быстро вернулся румянец. — Со мной такого никогда не случалось.

— Всё в порядке. Я знаю, что ты чувствовала. Правда, — Серафена медленно опустилась на место. — Со мной тоже бывает: не могу совладать с тревогой. Будто теряю контроль над тем, куда несётся разум, а тело решает, что пора меня убить.

Поппи нервно теребнула застёжки жилета.

— Правда?

Серафена кивнула с улыбкой.

— Поэтому-то я и знала технику дыхания. Я уже сбилась со счёта, сколько раз Эш применял её на мне.

Поппи замолчала. Дыхание у неё выровнялось, сердце билось спокойно, но я всё ещё чувствовал терпкий привкус смущения и лёгкую металлическую ноту сомнения. Хотелось вывести её отсюда. Я перевёл взгляд на Серафену.

Встретив его, она едва заметно кивнула. Я начал расслабляться.

— Сейчас я скажу то, что расстроит вас обоих, — произнесла Серафена.

Как ветром сдуло моё мимолётное облегчение. Я стиснул челюсть.

Она положила ладони на колени, и у меня скрутило желудок, когда её взгляд скользнул на меня.

— И мне нужно, чтобы ты оставался спокойным.

— Я спокоен, — холодно отозвался я, поймав сомневающийся взгляд Серафены.

— Он и правда спокоен, — шагнула вперёд Поппи.

— Хорошо. — Она постучала пальцами по коленям. — Есть причина, по которой Эйтос верил, что Сотория сможет убить Колиса, — причина, по которой я не смогла, и почему я сказала, что сможешь только ты. Это слабость Перворождённых. Любовь.

Я напрягся — в голове тут же всплыло кое-что, сказанное Исбет. Чёрт. Не только она — Миллисент тоже.

— Любовь, — повторила Поппи, и Серафена кивнула. — Ты хочешь сказать, что Кастиэл сможет убить меня потому, что я его люблю? Что любовь — моя слабость?

Серафена встретилась со мной взглядом.

— Именно это я и говорю.

— Это… — я покачал головой, и изумление уступило место злости. — Это полная чушь.

Серафена усмехнулась, но ненадолго.

— Ты знаешь, что это правда. Этому должна подтвердить ва́денция.

— Да, но это не отменяет того, что, как он сказал, полная чушь, — поморщилась Поппи. — Не верю, что это второй способ убить Праймала.

— Праймалы не должны были любить. Им предначертано быть выше таких… смертных потребностей и желаний, чтобы их не могли поколебать подобные чувства, — сказала Серафена. — Но давным-давно, во времена, когда Эйтос был Праймалом Жизни, ещё до того, как его брат предал его, один Праймал совершил немыслимое — влюбился.

— Немыслимое? — пробормотала Поппи, скрестив руки на груди.

— По крайней мере для Араэ.

Поппи закатила глаза:

— Ну конечно, и тут они замешаны.

— Говорят, открытие того, что Праймал способен любить, стало одной из причин, по которой они решили вмешаться в судьбу, — пожала плечами Серафена. — Их тревожило, что любовь в сердце Праймала может обернуться оружием.

— Любовь не может стать… — Поппи запнулась, покачала головой. — Это не любовь становится оружием. Это сам Праймал из-за любви.

— А есть ли разница? — возразила Серафена. — Так или иначе, Судьбы вмешались, решив, что если влюблённость способна уничтожить Праймала, то они будут менее склонны любить.

— И как это для них закончилось? — приподнял я бровь.

— Не слишком хорошо. Многие всё равно влюблялись, — ответила она. — Но с того момента, как первый Праймал пал жертвой любви, каждый следующий осознаёт: тот, кого он будет ценить превыше всех, может стать мечом, который оборвёт его существование.

— Жутко, — пробормотала Поппи. — Почему Вадентия мне об этом не сказала?

— Вероятно, по той же причине, по какой Араэ всё так устроили. Ради равновесия.

Поппи опять закатила глаза:

— Ну, Кастил никогда не причинит мне вреда. Так что… неважно.

— Надеюсь, — её взгляд скользнул ко мне. — Потому что если он это сделает, долго не проживёт.

Поппи моргнула.

— Если я когда-нибудь причиню ей боль, можешь не беспокоиться о мести, — сказал я.