Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 143)

— Я хотела спросить, — начала я, пальцы потянулись к пуговицам на плаще, — знаешь ли ты, где Миллицент?

Он задержал на мне взгляд.

— Хотел бы знать. Но нет.

Разочарование кольнуло, хотя удивляться было глупо. Знай он, где она, его бы тут не было.

— Думаешь, она вернётся?

— Думаю, да. — Он встретил мой взгляд. — Вернётся, потому что ты здесь. Она хочет отношений с тобой.

Я приподняла брови и едва отстранилась.

— Правда?

Челюсть Малика напряглась.

— Поверить трудно, но да.

— Я рада это слышать, — поспешно сказала я, поняв, что он неверно прочитал мою реакцию.

Он приподнял бровь.

— Вот как?

— Да. Я просто удивилась — она не произвела впечатления, будто… — Я осеклась. — Впрочем, времени у неё почти не было.

Мы с Миллицент почти не оставались наедине. Всегда кто-то был рядом — даже если я его не видела. Горничные нашей… матери видели и слышали всё.

И я невольно подумала, где они теперь. С ними тоже «разобрались»? Большинство — если не все — были Ревенантами.

— Но я правда рада, — сказала я, крутя пуговицу и скользнув взглядом к Кэстилу. Наши глаза встретились, и его бровь выгнулась точно так же, как у брата. Я раскрыла рот, закрыла, вдохнула и снова повернулась к Малику. Я не знала всего, через что он прошёл, но знала — это его сломало. Как и Кэстила. И знала, что именно: видеть, как пытают и убивают его связанного вульвена. И я снова задумалась, знает ли Делано, из чего сделана рукоять моего кровавого кинжала.

Лёгкая, односторонняя усмешка на губах Малика начала сходить на нет.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Я прощаю тебя.

Он отступил на шаг, и остатки улыбки исчезли.

Я и сама не знала, зачем сказала это. Не была уверена, что чувствую к Малику. Но… это не была ложь.

— Не помню, говорила ли я тебе это. У меня всё ещё провалы, — призналась я. — Но на случай, если нет: я хотела сказать это сейчас. Я прощаю тебя.

Он застыл так, будто перестал дышать.

— Не должен ты меня прощать.

— Ты мог меня убить, — напомнила я. — И не сделал.

— Я предал Коралену.

Я заставила себя не вздрогнуть.

— Да.

— И ты это прощаешь?

— Я понимаю, почему ты поступил так, как поступил. — Я остановила пальцы, прежде чем оторвать пуговицу. — И в конце концов ты сделал правильно. Королена должна была это знать.

Малик отвёл взгляд.

— И Кэстил знает, почему ты остался здесь, — продолжила я тише. — Думаю, вы с ним могли бы, ну, поладить, если бы перестали поминать, как ты когда-то собирался меня убить. — Я запнулась. — И если бы Кэстил вытащил голову из собственной задницы.

На левой щеке Малика на миг появился ямочка.

— Ты правда так думаешь?

— Да. — Я отступила и улыбнулась. — Всё возможно, верно?

— Пожалуй. — Он посмотрел мне в глаза, и улыбка исчезла. — У тебя… мягкое сердце.

Почти уверена, сказал он это не совсем как комплимент. Но я всё равно натянула улыбку.

— Разве сердца не все мягкие?

Он хмыкнул:

— Наверное. Но твоё мягче, чем у других.

— Я предпочитаю думать, что оно просто больше. — Я на мгновение задумалась — и меня осенило. — Ты слышал, что мы будем выступать перед народом?

— Слышал.

— Я хочу, чтобы ты был с нами, когда мы будем встречаться с генералами и во время обращения.

Глаза Малика расширились, а потом лицо снова стало гладким.

— Пенеллаф, — протянул он, вынимая руки из карманов и скрещивая на груди. — Я ценю твоё рвение склеить мои отношения с братом…

Я нахмурилась.

— Но боюсь, ты тревожишься не о том, — продолжил он. — Лучше направь заботу на кое-кого куда более близкого к тебе.

— Что?

Он вскинул бровь и кивнул туда, где стояли остальные:

— Что замечаешь?

Я проследила за его взглядом.

Кроме того, что к ним присоединился ещё один стражник? Я перевела взгляд на Кэстила и Киэрана. Они тоже стояли порознь. В плечи поползло напряжение. В Солярии между ними вроде бы было более-менее нормально, но по сути они и там почти не общались.

— Не знаю, сколько ты уже бодрствуешь, но, должно быть, заметила, что у них что-то не так, — тихо сказал он.

— Замечала. — Услышать это от кого-то ещё — значит не просто подтвердить подозрения; стало тревожнее. Проглотив ком в горле, я повернулась к Малику: — Знаешь, что случилось?

— Нет. — Он прищурился. — Оба в последнее время были не особо расположены делиться. Они и раньше спорили — то о том, то о сём. Такое бывает, когда знаешь друг друга слишком долго.

Я, по правде, не знала. Единственные, кого знала хоть сколько-то, — Виктер, Тоуни и Иан, и вряд ли эти связи можно назвать долгими.

— Особенно когда вы были связаны, — добавил Малик. — Словно одной головой думаете. Это может быть здорово. А может — жутко раздражать. Но то, что сейчас между ними? Это на них не похоже.

Я удержалась, чтобы не оборачиваться.

— Спасибо за совет, но примирить тебя с Кэстилом — не поэтому я хотела, чтобы ты был рядом. Диссентеры знают тебя. Меня — нет. И, уверена, Кэстила многие из них тоже особо не знают.

— Он король Атлантии, — брови Малика сошлись. — Этого достаточно, чтобы поддерживать его.

— А я была Девой — той, про кого многим говорили, что она мертва или полукровка-демис. — Я напомнила ему его слова в Большом зале. — И уверена, часть Диссентеров мне не доверяет. И не глупо делают.

Малик несколько секунд просто смотрел на меня.

— Моему брату это не понравится.

— Твой брат переживёт, — ответила я.