Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 138)
— Кровавый скакун хранит секреты, — поправила она и быстро взглянула на меня. — Думаю, я просто никогда не замечала этого… вернее, не чувствовала — до сих пор. — Она улыбнулась, когда Сетти снова ткнулся в её ладонь: она перестала его гладить. — Эссенция.
— Этер? — уточнил Киэран. — В Сетти?
Она кивнула.
— Похоже, вы оба этого не ощущаете?
— Э… — я коротко взглянул на Киэрана. — Нет.
— Сетти не обычная лошадь, — продолжила Поппи. — Он не просто назван в честь веллама Аттеса. Он и есть веллам Аттеса. — Она выпрямила ремень на его щеке, и, чёрт возьми, уши Сетти дрогнули при упоминании Примала. — Не знаю как и зачем, но Сетти — кровавый скакун.
Я уставился на неё, словно целый час. Да, я был ошарашен, но спорить не стал. Во-первых, тут наверняка замешана её вадентия. А во-вторых, Сетти всегда казался чертовски…
Я покачал головой, не веря услышанному.
— Как это возможно? Я же с жеребёнка его растил. — Мой взгляд скользнул по его блестящей шерсти. — Воспитал.
— Я… не знаю, — Поппи нахмурилась, потирая шею. — Думаю, он просто выбрал появиться жеребёнком, когда ты нашёл его на поместье Элиана.
— Что за… — выдохнул я.
Поппи слегка склонила голову и улыбнулась:
— Похоже, только Элиан знал бы. И Аттес. Но почему и как — без понятия.
— Должно быть магия, — пробормотал Киэран. — Сколько раз в битвах, больших и малых, Сетти оставался невредим, когда другие падали?
— Не сосчитать, — сказал я. — И я-то думал, что это моя наездническая сноровка спасает ему жизнь.
Сетти резко фыркнул, выпустив короткую, резкую струю воздуха.
Я сузил глаза на коня.
— Разве ты не говорил, что он сам пошёл за вами, когда вы увидели его на пастбище? — спросила Поппи Киэрана.
Тот кивнул, и она подошла ко мне. — Может, он почувствовал, что ты потомок Аттеса, и потому пошёл за тобой.
— Может быть, — сказал я.
— «Может быть»? — усмехнулся Киэран. — Нет ни малейшего шанса, что встреча с кровавым скакуном Примала, чьим потомком ты являешься, — простое совпадение.
Да, я тоже так не думал. Но понятия не имел, что думать о том, что мой конь не совсем мой и вообще не обычный. Чёрт. Интересно, что будет следующим сюрпризом. Что мой отец вовсе не тот, за кого себя выдаёт?
Я почти рассмеялся.
— Нам пора, — тихо сказала Поппи. Я взглянул на неё: она выглядела слишком спокойной.
Но она была права.
Я поправил её плащ, чтобы капюшон скрывал лицо, вывел Сетти в проход и, обхватив Поппи за талию, посадил перед собой.
Чёрт, теперь ощущалось иначе сидеть в седле, но когда Поппи расслабилась, прижимаясь ко мне, и мы выехали из конюшни через залитый лунным светом двор, тепло её тела приятно проникало в меня.
Мы держались молча всей пятёркой, проходя через боковые ворота внутреннего Вала. Самым коротким путём направились в Стоунхилл, пересекли узкий мост с потрескивающими досками, когда тень западного склона Пиков Элизия поглотила его. Этот неприметный мост использовали для доставок и дел, к которым Кровавая Корона не хотела привлекать внимания.
Ночь была тихой, пока мы огибали Садовый район и выехали на дорогу вдоль побережья. Поппи рассказывала нам с Киэраном, что её способность ощущать эмоции усилилась, глядя на восток, где алмазные стены Храма Солнца мерцали, как звёзды.
— Ривер сказал, что способность чувствовать эмоции я получила от Никтоса, — сказала она, когда мы въехали на мост через реку Най. — Интересно, есть ли такая же способность у Айреса.
— Возможно, — ответил я, очерчивая пальцем круг на её животе.
— Странно, что Примал Смерти имеет такую способность, — заметила она.
— Действительно странно. Эта способность близка к линии крови эмпатов, — сказал Киэран, говоря о роде Сентурионов, потомками которого мы когда-то считали Поппи. — И, насколько помню, эта линия была связана с…
— Пенеллаф, — вставил я.
Поппи повернулась ко мне, а Киэран тоже посмотрел в мою сторону.
— Что? — Я усмехнулся. — Эта линия крови восходит к богам горы Лото. Я кое-что помню из своих уроков.
В тени её капюшона мелькнула улыбка, прежде чем она снова повернулась вперёд.
— Возможно, — сказала она. — Может, у меня есть предок из того Двора. — Она повернула голову. — Значит, и у тебя тоже, если в твоей родословной действительно есть чейнджлинг.
Киэран фыркнул:
— Вера в то, что в моей крови чейнджлинг, — это байка, которую любит рассказывать твой муж.
Я едва не улыбнулся, но сдержался, сжав челюсть и глядя на море, на лунный свет, отражающийся в неподвижной воде.
— Думаю, ты… — Поппи вдруг напряглась, когда мы съехали с моста и въехали в Крофтс-Кросс.
Я отвёл взгляд от моря. Капюшон её плаща коснулся моего подбородка, когда она подалась вперёд. Её руки замерли, перестав машинально гладить гриву Сетти. Между нами с Киэраном у Делано прижались уши.
— Чувствуешь? — спросила она.
Я оглядел зубчатые, залитые лунным светом терракотовые крыши Стоунхилла, тянувшиеся по холмам, как сломанный хребет. Здесь жили рабочие, платившие чуть больше, чем жители тесных многоквартирных домов Крофтс-Кросс.
Да, я чувствовал.
Эмиль поравнялся со мной слева. Наши взгляды встретились, и я понял, что он думает о том же. Воздух был таким же тяжёлым и густым, как в ту ночь, когда я вошёл в Люкс. Давящий. Удушливый.
— Чувствую, — ответил я, крепче обняв Поппи и прижав её к груди.
Киэран подъехал ближе.
— Что именно рассказал тебе Наилл? — спросил он. Мы почти не расспрашивали Эмиля после его слов о смертях среди людей. У нас было лишь время, чтобы Поппи надела сапоги, пояс и кинжал — из тенекамня вместо кровавого. Надо будет спросить её об этом позже, но чувствовал я, что это связано с тем, кому принадлежала кость.
Никто из нас не спешил узнать, что ждёт впереди.
— Всё, что я знаю… — его напряжённый голос заставил меня обратить на него внимание. Это было не как в Люксе, где он больше был сбит с толку увиденным. Он прочистил горло. — Мы имеем дело с множеством тел.
— Сколько? — спросил я, проводя большим пальцем по животу Поппи.
Брови Эмиля сдвинулись.
— Около пятидесяти.
— Боги, — выдохнула Поппи, и Делано резко повернул огромную белую голову в нашу сторону.
— Да, — коротко ответил Эмиль. И больше ничего не сказал, пока мы поднимались по улице мимо Храма Саион — Бога Земли, Ветра и Воды.
Эмиль указал нам свернуть налево, где дорога пошла в гору. Здесь дома не тонули во тьме, как внизу. Из окон лился свет ламп, освещая силуэты тех, кто наблюдал изнутри.
Заметив, куда я смотрю, Эмиль пояснил:
— Их попросили оставаться внутри, пока мы не разберёмся, что стало причиной… этого происшествия.
Я поднял взгляд: дорога впереди темнела. Над Стоунхиллом повисли плотные тучи, скрывшие луну.
— Правильное решение.
— Это не я, — ответил Эмиль. — Это Малик.
Я резко повернул к нему голову.
— Мой брат здесь?