Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 113)

Киерен присвистнул:

— Он упоминал, что провёл последние несколько сотен лет в стазисе.

Поппи инстинктивно почувствовала, что для Первозданных это необходимо, чтобы не сойти с ума, и, вероятно, когда-то им самим придётся на это решиться. Мысль об этом была пугающей. Но главное — Дворы не отдают просто так.

— Значит, он собирался пробыть в стазисе так долго, что не мог править, — заключила она.

— Возможно, — согласился Киерен.

Поппи размышляет, что же могло заставить Аттеса отказаться от трона и ради неё перенести боль крови дракенов — ведь для Первозданного это крайне необычно. Она качает головой и переводит взгляд на дверь.

— Кастил когда-нибудь говорил, почему назвал коня именно так? — спрашивает она.

— Из-за эго, — усмехается Киерен. — Только Кас мог назвать лошадь в честь скакуна Первозданного Бога Войны.

На вопрос о том, как Кастил нашёл Сетти, Киерен отвечает, что это произошло лет пятнадцать-двадцать назад. Поппи удивляется, ведь атлантийские лошади и правда живут дольше обычных и значительно крупнее. Киерен рассказывает, что Сетти — сириан, редкая порода, о которой ходят слухи, будто она родом из Илисеума и может прожить многие десятилетия. Когда-то он был частью табуна Элиана — предка Кастила, сыгравшего ключевую роль в истории Атлантии.

Киерен вспоминает, как они вместе с Валином и Касом приехали на поместье Элиана. Молодой Сетти стоял один в поле, жадно щипал траву и, завидев их, сразу пошёл следом, чем тогда сильно нервировал Делано.

Поппи обдумывает услышанное: Сетти был именем вэллама Аттеса — воплощения его воли, и это порождает вопросы. Если Кастил нашёл жеребёнка совсем юным, как он может быть кровавым скакуном Аттеса? Мысль кажется нелепой, но сомнения не уходят.

Она старается сосредоточиться на событиях в Люксе. Поппи вспоминает, что Вознесённые могут долго не питаться, хотя не так долго, как атлантийцы.

— Никто из них не впал в кровавое безумие? — спрашивает она.

— У них были запасы крови, — с явным отвращением отвечает Киерен.

Эта мысль вызывает у Поппи неприятные ассоциации с братом Яном, хотя в последней встрече он не казался опасным. Киерен добавляет, что пока ни одного Вознесённого не уничтожили: Кас решил подождать её пробуждения, считая неправильным принять решение без неё. Это трогает Поппи — его уважение к её мнению значит для неё очень много.

Затем Киерен замечает, что в одном из домов запаса крови не было, что шокирует Поппи: возможно ли, что Вознесённые могут выжить без питания? Киерен признаётся, что никогда о таком не слышал.

В конце он мягко спрашивает, как она справляется после всего, что произошло, намекая не только на события в Континентах. Поппи отвечает, что о встрече с Колисом почти ничего не помнит — лишь смутные ощущения — и, возможно, это даже к лучшему. Киерен только вздыхает: всё равно это должно сильно давить на её психику.

Поппи отвела взгляд к окну, слегка прикусив губу клыком.

— Я об этом особо не думала, — призналась она.

Киерен хотел что-то сказать, но они оба одновременно почувствовали присутствие Кастила. Киерен поднялся, открыл дверь — в коридоре никого.

— Когда я пришёл, Найлл стоял снаружи, — пояснил он. — Видимо, ушёл, когда я зашёл.

Вскоре послышались шаги Кастила. Он вошёл, неся две серебряные тарелки и бутылку вина. Комнату наполнил аромат пряностей и мяса, от которого у Поппи заурчало в животе. Киерен взял бутылку, Кас поставил блюда на стол.

Поппи заметила, что стульев не хватает, и уже пошла за другим, но внезапно ощутила лёгкий разряд энергии: кресло само поднялось в воздух и мягко переместилось к столу.

— Хочу ли я знать, что там происходит? — хмыкнул Киерен.

— Вряд ли, — ответила Поппи, удивлённо глядя, как кресло плавно опускается на место.

— Это ты? — спросила она Кастила.

На его лице появилась ямочка.

— Возможно.

Поппи укорила его, что использовать эссенцию ради лени не стоит. Киерен шутливо заметил, что от неё это звучит слишком логично. Кас, усмехнувшись, поддразнил её ревностью. В ответ Поппи решила сама поднять стул с помощью эссенции — и у неё вышло мгновенно, так что кресло едва не коснулось потолка.

— Зачем? — вздохнул Киерен.

— Потому что ревнует, — вставил Кастил.

— Ничего я не ревную, — буркнула Поппи.

Кас налил вино, предложил Киерену тоже «пошалить» со стулом. Тот отказался, попросив лишь не ронять мебель ему на голову. Поппи с лёгкой улыбкой пригрозила, что теперь может и передумать.

Кастил раскрыл блюда: овощи, сыры, разные закуски. Поппи почувствовала лёгкое движение эфира и догадалась, что мужчины переговариваются с помощью нотама.

— Поппи? — мягко позвал Кас.

— Да?

— Ты собираешься есть стоя или хочешь устроиться кому-нибудь на колени? — с лукавой улыбкой спросил он.

— Ни то ни другое, — фыркнула она, берясь за спинку ближайшего стула.

— Это не твой стул, моя королева, — протянул Кастил, уголок его губ изогнулся в медленной, дразнящей улыбке.

— А я и не знала, что у нас есть именные места, — ответила Поппи.

— Теперь есть, — тихо сказал он, слегка прикусив нижнюю губу.

Поппи начала говорить, но Киерен перебил её:

— Полагаю, тот стул, который он считает твоим, всё ещё парит под люстрой.

Поппи моргнула и подняла голову — действительно, кресло висело в воздухе. Она сосредоточилась, опустила его на пол (не на их головы) и села.

— Нет, — пробормотала она, хотя Кастил с ухмылкой уверил Киерена, что она всё же забыла про стул.

Киерен, усевшись и не обращая внимания на её грозный взгляд, заметил:

— Раз уж ни одно кресло больше не угрожает нам падением, у меня есть две новости. Первая — ваши новые покои готовы.

— Отлично, — сказал Кастил, открывая бутылку вина. — А вторая?

Киерен протянул Поппи свёрнутую льняную салфетку:

— Это касается Пенсдёрта.

Поппи выпрямилась, принимая салфетку:

— Что там случилось?

Кастил, разливая густое рубиновое вино по трём бокалам, рассказал, что пришло послание от герцога Эшвуда: тот по-прежнему клянётся в верности «единственному истинному королю».

— Колису? — уточнила Поппи, чувствуя, как в груди снова сжимается тяжесть.

— Да, — подтвердил Кастил, перекладывая на её тарелку полоски жареной говядины.

Поппи сжала руку в кулак под столом.

— Пенсдёрт хоть и меньше Оук-Амблера, но это ключевой порт, который снабжает южные города продовольствием и ресурсами.

— Знаю, — спокойно ответил Кастил, добавляя ей овощей. — Я уже отправил туда полк, чтобы помочь герцогу переосмыслить своё решение.

— И вот что тебе понравится, — негромко вставил Киерен, насыпающий ей горку риса, пока их собственные тарелки оставались пустыми. — Да’Силва, один из стражей, сопровождавших твоего отца, вернулся сегодня утром и сообщил, что между Кровавым лесом и подъёмом к Пенсдёрту сосредоточена довольно крупная вражеская сила.

Желудок Поппи болезненно сжался, когда Киерен положил на её тарелку несколько ломтиков курицы.

— Значит, вот куда делись пропавшие генералы, — заметил Кастил, нарезая рыбу. — Что значит «крупная сила»?

— Около двух тысяч воинов, — кивнул Киерен.

— А сколько отправили мы? — спросила Поппи, когда кусочки рыбы перекочевали к ней на тарелку.

Кастил напряг челюсть:

— Намного меньше.