Дженнифер Арментроут – Падение руин и гнева (страница 78)

— Я… — я не знала, что сказать, и убрала руку.

Она рассмеялась, но звук, больше похожий на сухой хрип, сотряс все ее тело.

— Ты никогда раньше не разговаривала со мной. Никогда раньше не спрашивала меня о моих родственниках. Почему сейчас?

— Это неправда. Я уже говорила с вами раньше, когда меня только начали приводить к вам, — сказала я ей, но это было ни к чему. — Клод — ваш внук?

Морщины на ее лице были глубокими. Водянистые, затуманенные глаза встретились с моими, но они были настороженными и полными любопытства.

— Что для тебя важно?

— Вы можете просто ответить на вопрос?

Когда она подняла подбородок, пряди серебристых волос скользнули назад.

— Или?

— Или… — У меня задрожали пальцы. — Я просто получу ответ на свой трудный вопрос. — Мой желудок скрутило; лицемерие все еще не давало мне покоя, особенно после моей лекции Торну о согласии. Конечно, получение ответов от Мейвен не было похоже на то, что требовало моего времени и сил, но это было похоже на раздвоение личности. Это было очень похоже на то, что я делала каждый раз, когда использовала свои способности для Клода. Возможно, именно поэтому у меня были такие проблемы с требованиями Торна. И, возможно, именно поэтому я смогла их принять. С колотящимся сердцем я шагнула к ней.

— Вы не сможете меня остановить.

Ответный смех Мейвен был больше похож на хихиканье.

— Нет, я полагаю, что нет. — Она медленно поднялась и, шаркая, двинулась вперед, подол ее черной мантии неровно волочился по полу. — Да, он мой внук.

— По отцовской линии?

— Да.

Я шумно выдохнула, когда она положила одежду на ближайший стол. Это напомнило мне о брызгах крови в темноте.

— Ты понимаешь, на что я способна.

— Несомненно, — заметила она, возвращаясь к табурету. Она тяжело опустилась на него, щеки ее раздувались от напряжения.

Я проигнорировала неожиданно сильный сарказм в тоне.

— Вы знаете, что значит «звездорожденная»?

— Почему ты спрашиваешь меня? — Она взяла клубок шерсти и проткнула его иглой. — Ты могла бы спросить барона.

— Потому что он занят, и я подумала, что если вы целестия, то, возможно, знаете, что это такое.

Мейвен покачала головой, бросая подушечку для булавок в корзину, стоявшую у ее ног.

— И с чего ты это взяла?

Черт возьми, если бы я знала на тот момент.

— Потому что я слышала это раньше, из уст настоятельницы обители Милосердия, и Клод упоминала об этом… вскользь.

— Забавная ты девчонка, — сказала она, хихикая. — Знаешь так много и в то же время знаешь так мало.

Мои глаза сузились.

— Хаймель сказал что-то в этом роде.

— Да, этот парень слишком много знает.

— Что?

— Почему бы тебе не налить мне попить из той красной бутылки? — Она подняла хрупкую руку. — Вот. На столике у двери.

Я оглянулась через плечо и увидела ее. Я пересекла комнату, взяла стеклянную бутылку и вытащила пробку. Запах виски был таким сильным, что чуть не ударил мне в лицо.

— Вы уверены, что хотите этого?

— Я бы не просила, если бы не была уверена.

— Хорошо, — пробормотала я, наливая темно-коричневый напиток в старую глиняную чашку. Подавая ей напиток, я надеялась, что виски развяжет ей язык и не убьет ее. — Держите.

— Спасибо. — Она обхватила чашку тонкими костлявыми пальцами, стараясь не касаться моих. Она сделала глоток — большой глоток. Мои глаза расширились, когда она сделала глоток, а затем причмокнула губами. — Это согревает мои кости.

— Ага.

Ее смешок был не более чем дуновением воздуха.

— Когда-то я была такой же, как ты. Не какой-нибудь сиротой, подобранной на улице, но и не намного лучше. Дочь бедного фермера, одна из трех, с пустым желудком, но сердцем и головой, полными глупостей.

Мои брови поползли вверх от того, что прозвучало явно как оскорбление, но я промолчала.

— И так же, как и ты, я была готова отдать все, что угодно, лишь бы не ложиться спать голодной каждую ночь, — сказала она, глядя на свечи вдоль стены, в то время как я присела на краешек другого стула. — Не просыпаться каждое утро, зная, что я закончу так же, как моя мама, которая умерла, не дожив до четвертого десятка лет, или, как мой папа, стала несчастной из-за тяжелой работы на полях. Когда я встретила барона Хантингтона — Ремуса Хантингтона? — Ее морщинистые черты смягчились, когда она заговорила о дедушке Клода. — Я была более чем счастлива дать ему то, что он хотел, в обмен на то, что его кормили и укрывали. Удобно. Он был достаточно добр, особенно когда я подарила ему сына, которого его жена выдавала за своего собственного. Но я вырастила Ренальда. Он все еще был отцом моего мальчика — Клода. Я также подарила ему дочь. Назвала ее в честь моей мамы. Элоиза. И ее тоже вырастила. Каким-то образом я пережила их всех. — Она снова рассмеялась, ее плечи опустились, прежде чем она сделала еще глоток. — Старая кровь. Такова моя семья. У нас старая кровь. Так говорил мой отец.

Она медленно повернула голову ко мне.

— Ты знаешь, что такое старая кровь?

Я покачала головой.

— Это еще одно название, которым они любят называть целестию. Древняя кровь. Это означает, что многих наших предков можно проследить вплоть до Великой войны. Даже до того, как они появились. Можно проследить весь путь до первых из них, тех, кто когда-то был звездами, наблюдающими за нами. Старше, чем король, который правит сейчас. Так же стар, как тот, что был до него.

— Первыми из них? — Моя интуиция молчала, и этого было достаточно. — Хайборнами?

Мейвен кивнула.

— Деминиенами. Наблюдателями. Помощниками.

Торн… Так он называл древних деминиенов. Наблюдатели.

— Какое отношение это имеет к звездорожденному?

— Если ты перестанешь отпускать ненужные комментарии, я доберусь до этого.

Я закрыла рот.

Мейвен хрипло рассмеялась.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, какие странные целестии? Чтобы кто-то вообще появился на свет? Мы происходим от Деминиенов, а не от их потомков. Чтобы родилась целестия, это должен быть один из них и низкорожденный, разве это не странно?

Я догадывалась об этом, но не хотела говорить.

— Подумай об этом. — Она посмотрела на меня. — Деминиены могут трахать с половиной этого королевства и никогда не иметь детей.

Смешок подкатил к моему горлу, когда я услышала ее ругательство, но я благоразумно проглотила его.

— Они сами должны выбрать, кто у них будет. С чего бы им хотеть зачать ребенка от человека низкого происхождения?

Когда я ничего не сказала, она многозначительно посмотрела на меня.

— Я не знаю, — сказала я. — Может быть, потому, что они… влюблены?

Она захихикала так громко, что ликер выплеснулся через край ее чашки. Я не могла ее винить. Мне это показалось нелепым.

— Может быть. Может быть, и так, но у каждого творения должна быть заложена основа, и именно этим в то время занимались Деминиены. Закладывая основу для тех, кто рожден под звездами.

Я действительно понятия не имела, о чем она там болтала, но я молчала и слушала.

— И я думаю, что некоторым из них не нравится эта основа. По крайней мере, так всегда говорил мой папа. Ты, наверное, думаешь, что это потому, что они хотят сохранить чистоту своей крови, верно? — Сказала она, и да, это было именно то, о чем я подумала. Ее тонкие бескровные губы скривились, обнажив пожелтевшие от старости зубы. — Я считаю, что они этого не хотят из-за того, что делает старая кровь. Позволяет звездам падать.