Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 95)

Она придвинулась ближе к Поппи, ее голос был низким, но я отчетливо слышал ее.

— Помни, кто ты, Пенеллаф.

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты не должна смешиваться или общаться, — продолжала герцогиня.

— Я знаю, — заверила ее Поппи, когда моя рука сжалась в кулак.

Я смотрел, как герцогиня движется в толпе восхищенных Вознесенных, лордов и леди, и в моей челюсти снова запульсировал мускул.

— У меня есть вопрос.

Поппи наклонила голову.

— Да?

— Если тебе нельзя смешиваться или общаться, что, кстати, одно и то же, — сказал я, чувствуя, как мой гнев понемногу утихает при легком изгибе ее губ, — то какой смысл в том, что тебе разрешили присутствовать?

Небольшая ухмылка исчезла.

— На самом деле это хороший вопрос, — заявила Тони.

Поппи поджала губы.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, в чем смысл.

Я тоже.

Я окинул взглядом толпу, но через несколько мгновений мой взгляд вернулся к Поппи — к ее распущенным волосам и этому проклятому платью. Боги, почему она должна быть такой красивой? Такой свирепой?

Она сжала руки в кулаки, и я посмотрел на ее лицо. Она смотрела на Тони. Прошло мгновение, затем она назвала имя своей подруги.

Тони повернулась к ней.

— Да?

— Тебе не обязательно стоять здесь, рядом со мной, — сказала она. — Ты можешь пойти и повеселиться.

— Что?

Тони сморщила нос.

— Я и так веселюсь. А ты?

— Конечно, — сказала Поппи, но я в этом сомневался. — Но ты не должна быть рядом со мной. Ты должна быть там.

Она жестом указала на тех, кто находился на главном этаже.

— Все в порядке.

Тони запротестовала, но Поппи не позволила, в конце концов убедив ее, что она может уйти. Пообщаться. Потом Поппи улыбнулась. Не очень широко, но я уловил лишь проблеск белых зубов. Ее подруга развлекалась, делая ее счастливой, заставляя ее улыбаться.

К черту меня.

Я хотел, чтобы ей было весело.

Чтобы она была счастлива.

Я хотел эту улыбку.

И пройдет совсем немного времени, прежде чем она снова улыбнется. Поппи осталась одна без всяких усилий с моей стороны. Облегчение, которое я должен был почувствовать, никуда не делось.

Я подошел к ней поближе.

— Это было мило с твоей стороны.

— Не особенно. Почему она должна стоять здесь и ничего не делать только потому, что это все, что я могу делать?

— Это действительно все, что ты можешь сделать?

— Ты стоял прямо здесь, когда Ее Светлость напомнила мне, что я не должна смешиваться или…

— Или вступать в отношения.

— Она сказала «общаться», — сказала Поппи.

— Но ты не обязана оставаться здесь.

— Я не обязана.

Она снова повернулась к столу.

— Я бы хотела вернуться в свою комнату.

Я стиснул зубы.

— Ты уверена?

— Конечно.

Я отошел в сторону.

— После тебя, принцесса.

Ее глаза сузились.

— Тебе нужно перестать называть меня так.

— Но мне это нравится.

Она обошла меня и подняла подол юбки.

— А мне нет.

— Это ложь.

Ее губы дернулись, когда она покачала головой. Я последовал за ней сквозь толпу людей в масках, которые, казалось, не замечали, кто идет среди них. В Большом зале было прохладно. Поппи посмотрела на одну из открытых дверей, ведущих в сад.

— Куда ты идешь? — Спросил я, когда она продолжила свой путь, поспешно отвернувшись от сада.

Поппи повернулась ко мне лицом, ее нос в замешательстве прижался к маске.

— В свою комнату, так как я…

Я начал говорить, но мой взгляд остановился на ее волосах, а затем на тонком кружеве ее лифа.

— Я был неправ, когда сказал, что ты выглядишь прекрасно.

— Что? — Прошептала она.

— Ты выглядишь просто восхитительно, Поппи. Великолепно.

И это действительно было так.

— Я просто… мне нужно было сказать тебе это.

Ее глаза расширились за маской, и она уставилась на меня — на мое лицо, к счастью. Если бы она посмотрела ниже, я боялся, что она увидела бы, насколько правдивыми были ее слова. Мой взгляд вернулся к кружевам ее лифа.