Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 58)

Внезапный, резкий крик заставил меня повернуть голову к двери Девы. Плохие сны. Виктер предупреждал меня, но я не хотел рисковать.

Вытащив пристегнутый к бедру кинжал, я открыл дверь в темные покои Девы. Ночь была пасмурной, лунный свет не проникал в окна, но я сразу нашел ее в темноте.

Она лежала в своей постели на боку, спала и была одна. Очевидно, что на нее никто не нападал.

По крайней мере, никто, кого я мог видеть.

Ее руки раскрылись и сомкнулись в нескольких сантиметрах от приоткрытых губ. Видна была только левая щека. Та, которую я считал такой же красивой, как и другую. Она была влажной и блестела. Слезы. Она застонала, перевернувшись на спину. Ее вздох разрушил тишину.

Это было единственное предупреждение.

Черт.

Я двигался молниеносно, прижимаясь к стене, где ночные тени были наиболее глубокими и цеплялись за нее сильнее всего.

Густые волосы упали вперед, когда она рывком повернулась на бок, приподнявшись на локте. Ее дыхание было неровным. Я не шевелился, пока она дрожащей рукой откидывала волосы с лица.

Мое сердце заколотилось.

Она смотрела прямо в мою сторону, но я знал, что она меня не видит.

Но я видел ее и ужас в ее глазах. Чистый ужас.

— Просто сон, — прошептала она, снова укладываясь на бок.

Ее тело свернулось клубочком, руки и ноги были подогнуты под себя. Глаза оставались открытыми, она лежала, слегка раскачиваясь взад-вперед. Каждый раз, когда она закрывала глаза, проходило больше времени, прежде чем они снова открывались.

Я знал, что она делает — борется с тем, чтобы снова заснуть. Боже, я делал это больше раз, чем мог сосчитать. Прошло несколько минут, прежде чем она окончательно проиграла эту битву и снова погрузилась в сон. Но я не двигался. Я просто… наблюдал за ней. Как мерзкий тип. Легкий смех потряс меня. На самом деле я делал наименее жуткую вещь за последнее время, но сейчас у меня не было веской причины наблюдать за ней. С Девой все было в порядке.

Дева.

У нее есть имя, — напомнил мне непрошеный голос в затылке. Пенеллаф. Герцог и герцогиня называли ее так, но, по словам Тони, ее друзья звали ее Поппи. Но для меня она была просто Девой.

Она не станет кричать, если ее принуждают.

Так и не поняв, что имел в виду Виктер, я подошел к ее кровати. Одеяло собралось у нее на талии, обнажив халат с длинными рукавами, в котором она, должно быть, заснула или обычно ложилась спать. Я не удивился бы. Я оглядел спальню — скудную, прохладную спальню. Здесь почти ничего не было. Стол. Сундук. Платяной шкаф. Я нахмурился. Никаких личных вещей. Я видел, что у самых бедных жителей королевства в домах было больше вещей.

Может, это еще одна запретная черта? Личные вещи? Мое внимание снова переключилось на нее. Она дышала глубоко, неровно, словно опасаясь, что неприятные сны вернутся даже во сне. Помнила ли она их, когда просыпалась? Не всегда. Иногда после пробуждения оставалось общее чувство тревоги, ощущение страха, которое сохранялось весь день.

Я наклонился, уловив запах сосны и шалфея, напомнивший мне об арнике — растении, используемом для лечения самых разных заболеваний. Я осторожно приподнял одеяло и накинул его на ее плечи. Я взглянул на ее лицо. Глаза были закрыты, губы расслаблены. Я увидел шрамы и подумал об источнике ее кошмаров.

Отступив назад, я вышел из спальни, чувствуя извращенную иронию в том, что одни и те же люди были ответственны за то, что застало нас обоих в ночи.

НАСТОЯЩЕЕ V

— Мне кажется, я никогда не рассказывал тебе об этом. Дело не в том, что я скрывал это от тебя. Я просто не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко, — сказал я Поппи, когда она спала, обхватив ее за талию. — Я также подумал, что ты, наверное, заколешь меня, если узнаешь, что я был в твоей спальне, пока ты спала.

Я сделал паузу.

— И не один раз.

Мой смех всколыхнул прядки волос у ее виска, но мое веселье угасло.

— Я не знал о герцоге. Я просто знал, что что-то случилось. По тому, как вы с Тони отреагировали. Как вел себя Виктер, когда появился. Теперь я знаю, почему он меня отстранил. Он знал, что ты не захочешь, чтобы я или кто-либо еще видел тебя после того, как ты закончишь урок. Он защищал тебя, как мог.

На мой взгляд, его старания были недостаточно хороши. Он знал, что с ней делают, и все равно остался в стороне. Но я держал это мнение при себе. Ей не нужно было это слышать.

Я уставился на нее. Рассвет быстро приближался. Я должен был попытаться заснуть, пока Делано здесь, у подножия кровати, в своей волчьей форме. Я мог бы попытаться найти ее в наших снах. Но мой разум не отключался, и, возможно, я слишком боялся, что мы не найдем друг друга. Мы оба не знали, как ходить во снах друг друга — то ли это происходило само собой, когда мы оба спали, то ли один из нас был инициатором. Но это был не обычный сон. Она была в стазисе.

Тем не менее, отдых был бы разумным в любом случае. Я нуждался в нем. Вот только я никак не мог этого сделать, пока она не откроет свои прекрасные глаза и не узнает меня. Узнает себя.

А она узнает.

Я верил в это.

Потому что она была сильной и чертовски упрямой. Она была храброй.

Я не всегда знал, насколько она сильна.

Улыбка заиграла на моих губах, когда я вспомнил, как впервые по-настоящему понял, насколько она храбрая и умелая.

— Когда мы были в Красной Жемчужине, и я обнаружил тот кинжал? Ты сказала, что знаешь, как им пользоваться. Я не поверил тебе. Да и с чего бы? Ты была Девой, но потом ты порезала Джерико, и тогда я должен был понять, что ты совсем не такая, как я ожидал. Совсем не такая.

Я наклонил голову и поцеловал обнаженную кожу ее плеча рядом с тонкой бретелькой платья, которое нашла для нее Вонетта.

— Но в ночь на Вале, когда Жаждущие напали, я понял, что мы с Киераном действительно недооценили тебя.

Я мысленно представил себе ее плащ, развевающийся на ветру перед тем, как она метнула в меня кинжал.

— Тогда все начало меняться, то, как я думал о тебе. Видел тебя. Ты больше не была Девой. Ты становилась… Ты становилась Поппи.

МОНСТР ВО МНЕ

Атмосфера изменилась.

Я чувствовал это в воздухе, когда шел по Валу после того, как Виктер освободил меня. Я уже был на взводе, переполненный нерастраченной энергией. Частично это было связано с разочарованием от того, что уже второй день Дева абсолютно не появляется. Что бы там не было с герцогом. Ее кошмары. Мои. Этот чертов мертвый лорд Деврис.

Но то, что заставило маленькие волоски по всему моему телу подняться, было нечто совсем другое.

Тишина на Вале была тревожной, пока я шел к входу, холодный ветерок трепал проклятый мундир. Впереди я увидел целую шеренгу стражников, смотревших на бесплодные земли. Заметив светлую голову Пенса, я подошел к нему, где он стоял возле стрелка с луком в руках.

— Что происходит…?

Я оторвался от размышлений, когда мой взгляд покинул его бледное лицо и устремился за Вал и стальной ряд зажженных факелов.

Тогда мне не нужен был ответ.

Я увидел это.

Туман.

Он был настолько густым, что почти скрывал Кровавый лес, и двигался под лунным светом, клубясь и скользя по земле совсем не типичным образом.

— Черт, — пробормотал я.

— Да, — хмыкнул Пенс. — Туман был нормальным, понимаешь? Всего в футе или около того над землей, но потом он начал сгущаться и двигаться. За последние три минуты он уже увеличился в три раза.

Это, несомненно, был нехороший знак.

Все на Вале знали об этом, знали, что находится в этом тумане.

Жаждущие.

Я не видел подобного тумана здесь, но он напомнил мне о Тумане Перворожденных, который покрывал горы Скотос на востоке — магия богов, защищавшая Королевство Атлантия. И это было очень хреново, что эта магия каким-то образом так исказилась здесь. Как она защищала чудовищ, созданных Вознесенными.

Никто не мог толком ответить, почему туман так ведет себя в Солисе. Даже Старейшины Атлантии. Но причина была не самым важным вопросом в данный момент. Туман уже распространился по обе стороны, насколько хватало глаз, и хотя расстояние между Валом и туманом было примерно равно ширине и длине Нижнего квартала, этого было недостаточно, и я наблюдал, как усики просачиваются наружу, простираясь на несколько ярдов вперед. Казалось, что на Вале затаили дыхание, когда туман достиг стоящих факелов.

Ветерок утих.

Но пламя начало мерцать, а затем дико плясать, отбрасывая на землю бешеные тени. Чего бы я только не отдал за один из наших атлантских арбалетов. Они были намного лучше и наносили гораздо больший урон, чем луки. Я потянулся к рукояти своего меча.

Первым погас средний факел. За ним быстро последовали остальные, погрузив землю за пределами Вала в кромешную тьму.

— Зажигай! — Команда лейтенанта Смита разорвала тишину.