Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 2)

Странное, тревожное ощущение возникло у меня, когда Делано поднял голову и бледные, светящиеся голубые глаза встретились с моими. Я подумал, не является ли жизнь, возвращенная павшим в бою, даром, которого можно лишиться в любой момент. Но у меня не было никаких оснований так думать. По словам Нектаса, действие по возвращению жизни столь многим, было не только известно Перворожденным Жизни и Смерти, но и поддерживалось ими.

Кроме того, это чувство тревоги могло быть связано с чертовой тонной разных вещей. Сейчас мы двигались по вражеской территории и хотя никто из смертных слуг или королевских гвардейцев оставшихся в Вэйфейре не сопротивлялся, когда мы вошли, а под землей пока находились только трое Вознесенных, никто из нас не чувствовал себя здесь комфортно. Вэйфейр не был нашим. И никогда не будет.

Еще одна мысль не давала мне покоя − мой брат был где-то там, в погоне за Миллисент, которая приходилась сестрой Поппи. И никто из нас не знает, как Миллисент относилась к их матери.

И опять же, судя по моему личному опыту общения с Милли, я не думаю, что она вообще знала, в чем ее суть.

Кроме того, дедушка и бабушка Поппи больше не спали и насколько я мог понять, один из них мог прийти в мир смертных, когда ему вздумается.

А еще был Каллум- этот золотой урод Ревенант, с которым еще нужно было разобраться и это подводило меня к тому, что вероятно должно было быть, самым обескураживающим пунктом из всех. Да, мы победили Кровавую Корону, но впереди нас ждала настоящая битва. Мы лишь помешали Колису, первородному и истинному Перворожденному Смерти, принять полную телесную форму. Тем не менее, он был свободен, он проснулся, и он был не единственным. Все это было очень важно, но…

Мой взгляд вернулся к Поппи и в груди все снова сжалось. Тонкий, неровный шрам на щеке и шрам рассекающий лоб и бровь, выделялись еще сильнее, чем раньше. Она стала бледнее, чем тогда в Храме, когда приходила в себя. А разве не должно быть наоборот? Разве ее кожа не должна стать румяной? Если не считать мимолетного румянца, но его и не было и это беспокоило меня больше всего.

Поппи повернула голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Ее радужные оболочки были цвета весенней травы с росой и живыми прожилками серебристо-оранжевого цвета. Мне показалось, или эти светящиеся линии стали еще ярче за то время, что прошло с момента нашего приезда в Вэйфейр? Ее полные губы изогнулись в ободряющей улыбке, и я сразу понял, что она уловила мое беспокойство либо потому, что я его проецировал, либо просто читала меня, читала всех нас вокруг.

Я протянул руку и сжал ее ладонь. В груди защемило еще сильнее. Ее рука, намного меньше моей, была холодной. Не ледяная, но и не теплая.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Спросил я, мой голос был низким, но эхом отдавался в пещерном зале.

Поппи кивнула.

— Да.

Ее брови сошлись, когда она посмотрела на меня.

— А ты?

— Всегда, — пробормотал я, взглянув на Киерана.

В его взгляде было больше беспокойства, чем благоговения. Не дав мне ничего сказать, он приблизился к Поппи.

Что-то было не так.

Начиная с Нектаса, который теперь молча шел по другую сторону от Киерана. Поппи спросила, хорошо это или плохо, что она стала Перворожденной, которой раньше не существовало. Я уже знал ответ на этот вопрос. А вот реакцию Нектаса?

Это еще предстоит узнать.

Да, мне это совсем не понравилось.

Мне также не понравилось выражение его лица, когда он смотрел на Поппи. Это напомнило мне, как мы все смотрели на Малика — как будто не были уверены, что можем ему доверять. Никто не хотел, чтобы дракен так на них смотрел.

Поппи внезапно остановилась у входа в длинный тенистый зал. Здесь стоял затхлый запах, который грозил вернуть меня в темные, холодные места моей памяти. Я остановил это прежде, чем это могло произойти. Сейчас было не время для этого дерьма.

Вытащив свою руку из моей, Поппи повернулась к нам лицом.

— Ладно. Почему все так на меня смотрят? — Потребовала она, уперев руки в бедра и подняв подбородок. — Во мне что-то изменилось, о чем я не знаю?

— Кроме твоих очаровательных клыков? — Предложил я.

Ее глаза сузились, но я усмехнулся, увидев, как зашевелилась кожа вокруг ее рта, когда она провела языком по верхним зубам. Затем она поморщилась, вероятно, снова прикусив язык.

— Кроме этого.

Киеран ничего не сказал, а когда Делано плюхнулся на пол, ударив хвостом по каменному полу. Я не знал, что это значит.

— Полагаю, они смотрят на тебя с беспокойством, — ответил Нектас своим гравированным голосом.

— Почему?

Поппи посмотрела на меня и Киерана.

— Разве я не последнее, что должно вас волновать?

— Нуууу… — Нектас растянул слово.

Киеран резко повернул голову в сторону дракена, его ноздри раздулись, и это напомнило мне о том, что еще говорил нам Нектас в Храме. В его словах прозвучал тяжелый смысл, когда он сказал, что нам лучше убедиться в том, во что превратилась Поппи — что-то хорошее.

— Я бы не сказал, что ты — последнее, о чем стоит беспокоиться, — продолжил Нектас. — Скорее всего, ты… второе, о чем им стоит беспокоиться.

— Что это значит? — Потребовал Киеран.

Нектас бросил на вольвена мимолетный взгляд.

— Колис − наша главная забота.

Он наклонил голову. Длинные серебристые пряди сползли на голое плечо, обнажив слабые гребни чешуи.

— А она должна быть вашей второй заботой.

Поппи нахмурилась.

— Я не согласна. По-моему, на первом месте мой отец и твоя дочь, а затем Колис. Я даже не должна быть в списке тех, о ком стоит беспокоиться.

Нектас открыл рот.

— Я бы поостерегся отвечать, — предупредил я.

Медленно древний дракен повернул голову ко мне. Наши взгляды встретились. Его вертикальные зрачки сузились, превратившись в тонкие полоски черного цвета на фоне яркого синего.

— Интересно.

Я изогнул бровь.

— Что именно?

— Ты, — ответил он.

Уши Делано прижались в напряженной тишине, последовавшей за этим словом.

— Ты встал перед ней, как будто считаешь, что она нуждается в твоей защите.

Я совершенно не осознавал, что это так. Как и Киеран с Делано.

— И что?

Поппи вздохнула сзади нас.

— Это мудро с твоей стороны. Даже самые могущественные существа иногда нуждаются в защите, — заметил Нектас. — Но это не тот случай.

— Я в этом не уверен.

Моя рука легла на рукоять кинжала у бедра. Дракену он ни черта не навредит, но я сделаю ему больно.

— Все это очень лишнее, — начала Поппи.

— Я в этом не совсем уверен.

Почувствовав, что она уклоняется вправо от меня, я обошел ее и выдержал пристальный взгляд Нектаса.

— Мне плевать, кто ты такой. Тебе не стоит беспокоиться о ней.

Одна сторона рта дракена скривилась, и наступила еще одна слишком долгая минута молчания.

— Ты слишком похож на него.

— На кого? — спросила Поппи.

Его зрачки расширились.