Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 1)

ДУША КРОВИ И ПЕПЛА

Автор: Дженнифер Л. Арментроут

Серия: КРОВЬ И ПЕПЕЛ, № 5

Перевод выполнен для группы stp_books (https://t.me/+m08DPkMMvntiOWYy)

Перевод и оформление:

Инна (@inna_stp)

Вычитка и редактирование:

Ева (@hhffxxgg)

Мария (@mashaborodina)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Для тебя, читатель.

КАРТА

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Хотя жизнь тех, о ком написано на этих страницах, является вымышленной, то, что они переживают, происходит в жизни за пределами этих страниц — в том числе и в моей собственной. Поэтому, пожалуйста, примите во внимание, что здесь обсуждаются вопросы нанесения вреда себе и насилия.

Пожалуйста, знайте, что вам не нужно причинять себе вред.

НАСТОЯЩЕЕ I

Из темного коридора доносился сладковатый, но затхлый запах. Голова дернулась в сторону быстрых легких шагов, и я потянулся к бедру, доставая кинжал из кровавого камня.

Вампирша пронеслась между колоннами из песчаника, врываясь в освещенный коридор кажется бесконечного подземелья, под замком Вэйфейр − всего лишь вспышка темных волос, алебастровой кожи и малинового шелка.

Не было никаких колебаний. Ни Киеран, ни я, не давали никому из них свободы действий с момента как мы вошли в катакомбы.

Я выпустил кинжал, отправив его в полет через весь коридор. Лезвие из кровавого камня ударило точно в цель, глубоко вонзившись в грудь вампирши и оборвало раздражающий, полный ужаса вопль, отбросив Вознесенную назад. В теле Вознесенной быстро появилась паутина трещин, распространившаяся по щекам и горлу. Кожа трескалась, а затем отслаивалась, отделяясь от костей и превращаясь в пыль. Через мгновение мой кинжал со звоном упал на каменный пол, оставив после себя лишь кучу шелка.

— Кас.

Это прозвучало как вздох и мои губы изогнулись в улыбке, несмотря на разочарование, наполнившее это слово.

Я ничего не мог с собой поделать, когда Поппи называла меня так. Иногда от этого слова у меня замирало в груди, и я чувствовал себя таким легким, как воздух. В других случаях я становился твердым, как черт. Но это всегда вызывало улыбку.

— Вознесенная не напала на нас, — сказала Поппи.

— Она бежала на нас.

Я подошел к тому месту, где лежал кинжал, и поднял его.

— Или убегала от нас, — предположила она.

— Это один из вариантов.

Вытерев лезвие об штанину, я вложил кинжал в ножны и повернулся к ней лицом и, черт побери, я не почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Каждый сантиметр Поппи свидетельствовал о том, что она только что сражалась в страшной битве. Кровь и грязь запеклись на ее щеках, руках, одежде, не говоря уже о том, что покрывало ее босые ноги. Коса, в которую она заплела свои непокорные волосы, почти распустилась и в тусклом свете газовых ламп пряди блестели, как красное вино, рассыпаясь по плечам и спине.

И все равно она была чертовски красива для меня.

Моя сердечная пара.

Моя королева.

Не богиня, а Перворожденная. Перворожденная крови и костей. Жизни и Смерти.

Шок пронесся по телу, едва не заставив меня споткнуться. Это происходило каждые несколько минут с тех пор, как она превратилась в Перворожденную и набросилась на Кровавую Королеву. Я подумал, что пройдет еще чертовски много времени, прежде чем это прекратится.

— Но последнее, что должен делать тот, кто не хочет превратиться в кучу пыли − бежать в твою сторону.

Я поклонился в пояс.

— Моя королева.

Поппи медленно моргнула, явно не впечатленная моим рыцарским поведением. Это вызвало у меня улыбку и ее полные губы дрогнули, когда она сдержала ухмылку, обнажив острые клыки.

Возбуждение пронзило меня насквозь, когда мой подбородок опустился и мой взгляд встретился с ее. Каждый раз, когда я замечал ее клыки, мне хотелось почувствовать их в своей плоти. Поправка. Я хотел почувствовать их в своей плоти, пока я был глубоко в ней.

Кто-то прочистил горло.

— Мы можем продолжить? — Спросил хриплый, ровный голос. — Или вы двое хотите побыть наедине?

Щеки Поппи покраснели, наполнив ее лицо цветом, которого не было с тех пор, как мы приехали в Вэйфейр. Мой взгляд переместился на говорящего.

Мужчина широкоплечий и высокий как массивная гора, с черно-серебристыми волосами, поднял бровь.

Чертов Нектас, старший и несомненно, самый опасный из дракенов, начинал меня раздражать.

Не сводя с него взгляда, я убавил свое желание к жене. Не из-за его присутствия. И даже не потому, что мы здесь искали ее отца. А из-за Поппи.

Что-то было не так.

Я повернулся к ней и всегда бдительному Делано, который держался рядом в волчьей форме.

— Ты готова?

Кивнув, она снова начала идти и каменный пол, вероятно, был ледяным для ее босых ног. Я предложил понести ее.

Ее взгляд заставил меня отказаться от этой идеи. Впрочем, это не помешало Киерану сделать то же самое предложение. Он получил аналогичный предупреждающий взгляд такой, что захотелось схватить себя за яйца. К счастью для нас, Поппи, скорее всего, предпочла нас с этими частями тела без повреждений.

Я не сводил с нее глаз, пока мы шли дальше.

Там, в Храме Костей, перед тем как она обрушила ад на Кровавую Королеву, я с нескрываемым ужасом наблюдал, как чистый свет разрывает ее доспехи. И я был не в силах что-либо сделать. Подобный страх я испытывал лишь однажды: когда болт поразил ее в Пустошах, и я наблюдал, как ускользает ее жизнь.

Я почувствовал тот же ужас, когда увидел, как из ее рта течет кровь. Она изменилась, пусть и всего на несколько секунд: ее плоть превратилась в калейдоскоп света и тени, а за спиной появились очертания крыльев. Это напомнило мне крылатые статуи, охраняющие Город Богов в Илизеуме.

Затем я наблюдал, как она уничтожила Избет.

Никто из нас не стал бы скучать по этой женщине, но Кровавая Королева была и матерью Поппи.

В какой-то момент осознание того, что она отняла у матери жизнь, обрушится на нее и вызовет множество сложных и противоречивых эмоций.

И я буду рядом с ней. И Киеран тоже.

Он шел по другую сторону от нее, делая то же самое, что и я. Каждые несколько мгновений он смотрел на нее, и на его налитых кровью чертах проступала смесь беспокойства и благоговения.

Он был в полном дерьме.

Как и я.

Наша одежда и то, что осталось от наших доспехов, были изодраны в клочья. Я знал, что кровь забрызгала мою плоть: часть моя, часть даккайцев. Остальное засохшие капли крови тех, кто был сражен — тех, кто умер, но не остался мертвым.

Я взглянул в сторону, где позади нас бесшумно двигался Делано. В то время как большинство вольвенов и других людей двигались по Карсодонии в поисках Вознесенных и моего брата, он решил следовать за Поппи.