Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 182)

— Это Кас, — сказал мужчина, от которого пахло лесом и ею. Он пах нами. Мной.

Мои глаза сузились на новичке, а губы оттопырились. От него не пахло нами.

— Что за хрень? — Задыхаясь, произнес тот, увидев кровь и разбросанные по полу осколки. — Я имею в виду, какого черта?

Я опустился к изножью кровати, мои когти царапали полированное дерево. Он был не нашим. Он был риском.

— Нет, это не так, — сказал мужчина. — Эмиль раздражает до чертиков.

Тот, кого звали Эмиль, нахмурился.

— Но он не риск, — продолжал мужчина. — Он один из нас.

Он не был одним из нас. Он не был моим. Он был лишь мясом и кровью. Еда.

— Мясо и кровь, о, черт, — сказал мужчина. — Эмиль — это нечто большее. Он тоже твой.

Он сделал паузу, пока все лицо этого существа не сморщилось.

— Только не в том же смысле.

— Ладно, — проворчал будущий мертвец. — Я скажу это еще раз. Что за хрень?

Я спустился на каменный пол и, размахивая хвостом, посмотрел на груду говорящего мяса.

— Блять.

Голубоглазый мужчина повернулся, отодвигая мясо в сторону.

— Держи его отца и остальных подальше, — приказал он.

Отец?

Что-то шевельнулось в глубине моих мыслей.

— Свяжи их. Выруби их, — потребовал мужчина. — Мне все равно, что тебе придется делать, но держи их, мать твою, подальше отсюда.

Мешок с мясом не успел ничего ответить. Дверь закрыли перед его носом и заперли. Первый мужчина повернулся ко мне лицом.

— Кас? — Сказал он мягким голосом.

Я наклонил голову. Это имя что-то всколыхнуло во мне. Кас.

— Имя знакомо, потому что оно твое.

Он медленно опустился и встал передо мной на колени.

— Тебя зовут Кастил Хоукетрон Да'Нир, а меня — Киеран Конту.

Из глубин моего сознания выплыли обрывки воспоминаний. Он был намного моложе, мы были мальчиками, а потом мужчинами.

Киеран бросил взгляд на то место, где она спала.

— А это…

Моя.

Одна сторона губ Киерана приподнялась.

— Да, она твоя, но в зависимости от ее настроения, она может быть не в восторге от того, что ты постоянно так рычишь.

Мои глаза сузились, и я отступил назад, чтобы моя голова оказалась на одном уровне с ее рукой.

Он глубоко вздохнул.

— Полагаю, судя по состоянию комнаты, кто-то пытался напасть на нее, и это закончилось для него не очень хорошо.

Его голубые глаза скользнули по мне.

— И это изменило тебя.

В его голосе промелькнуло благоговение.

— Черт возьми, ты изменился.

Я… я. Потому что это не было моим обычным… существованием. Я увидел не пятнистый золотисто-черный мех, а мужчину с золотисто-бронзовой кожей и темными волосами.

— Кас?

Мое внимание снова переключилось на него. Он подошел ближе и теперь стоял на одном колене.

— Помнишь, когда мы были мальчишками, я впервые переключился после того, как некоторое время был в смертной форме? Мне было трудно отделить себя от волка, но ты был рядом. Ты помог напомнить мне, кто я, — сказал он, голос его был низким и успокаивающим, в то время как все новые и новые разрозненные образы вспыхивали и сталкивались, наслаиваясь друг на друга. — Я знаю, что бывает трудно выбраться из этого, но ты все еще там, и мне понадобится, чтобы ты вернулся ко мне, как Кас.

Его взгляд задержался на мне.

— Ей нужно, чтобы ты вернулся как Кас.

Киеран.

Она.

Пенеллаф.

Поппи.

Моя королева.

Я был нужен ей.

В тот же миг мое самоощущение вернулось, щелкнув рядом с этой новой частью меня, слившись воедино. Я сделал шаг вперед, но остановился, отряхивая шерсть.

— Ты просто сделай это, — объяснил Киеран. — Как при внушении. Ты заставляешь свое тело вернуться в смертную форму. Вот как это работает.

Я расширил глаза. Как внушение? Я подключился к эфиру, как для внушения, и сделал все, как велел Киеран. Я заставил себя принять смертную форму, но прилив силы обрушился на меня быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде. Появились серебристые крупинки света, просочившиеся из моих пор и омывшие меня. Переход происходил гораздо плавнее. Кости на руках и груди уменьшились, мышцы и сухожилия расслабились, чтобы дать им возможность встать на место. Клыки отодвинулись, челюсть изменилась. Инстинктивно я покачнулся назад, мои лапы превратились в ноги. Я поднялся, немного неуверенно, когда на смену меху пришла кожа. Я выпрямился, хрустнув спиной, когда ребра улеглись.

— Боги, — прохрипел я, скрежеща горлом, наблюдая, как втягиваются когти и возвращаются в нормальное состояние руки. — Я думал, ты сказал, что переключение не причиняет боли.

Поднявшись, Киеран издал дрожащий смешок облегчения.

— Первый раз может быть неприятно, но с каждым разом становится все легче и комфортнее.

Он несколько раз моргнул.

— Значит, это не больно.

— Приятно слышать.

В моем голосе все еще звучали… характерные мурлыкающие нотки, когда я посмотрел на свою грудь. Я был весь в крови, но большая ее часть принадлежала Реву. Рана на груди закрылась, оставив после себя морщинистую линию почти обугленной кожи.

Я поднял глаза на Киерана.

— Кажется, я собирался съесть Эмиля.

Кожа сморщилась в уголках его глаз, когда он снова рассмеялся.

— Да, ты определенно об этом думал.

Чертов Эмиль.