Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 183)
— Что, черт возьми, здесь произошло? — Спросил Киеран, вставая передо мной. Он потрогал кожу под раной. — Что это?
— Рев влез через окно, пока я спал. Я проснулся как раз в тот момент, когда он собирался…
Моя рука сжалась в кулак, когда я убедился, что с Поппи все в порядке. Она была жива, и она не была уязвима.
— Он вонзил мне в грудь этот кинжал.
Я нагнулся и поднял ближайший к себе кинжал.
— Возьми другой.
Киеран подошел к тому месту, где лежал второй, рядом с несколькими разбросанными осколками Рева.
— Что это за кинжал? — Спросил он, разглядывая молочно-белый камень. — Похоже на тот самый, которым этот ублюдок Каллум проклял меня.
— Так и есть.
Я нахмурился.
— Этот Рев сказал, что он сделан из костей древних и что он может вывести из строя Перворожденного.
Киеран перевел взгляд на Поппи.
— Древних? Как Перворожденные?
— Не знаю, но меня это подкосило. Я не мог двигаться. Как будто лезвие прервало контроль над моим телом в тот момент, когда проникло под кожу, — сказал я. — Я не мог пошевелиться, пока эта… эта сила не заполнила меня. Я никогда не чувствовал ничего подобного. На вкус она была как пепел, а в венах ощущалась как лед.
Я сглотнул, другой рукой вытирая кровь с подбородка.
— Потом я смог двигаться. Я вытащил кинжал, и даже не знаю, как, но я… я изменился.
Киеран подался вперед, его взгляд искал мой.
— Когда ты вернулся в свое обычное состояние, ты выглядел точно так же, как ее отец, когда он изменился.
Он посмотрел на Поппи, а когда заговорил снова, в его голосе звучало благоговение.
— Должно быть, это связь, образовавшаяся во время Присоединения. Она соединила нас троих и каким-то образом дала тебе способность меняться, как я.
Он нахмурил брови.
— Но разве тогда ты не превратился бы в вольвена?
— Нет.
Я протянул руку, чтобы дотронуться до Поппи, но остановился, увидев, что моя рука испачкана кровью и жижей.
— Ее отец превратился в пещерного кота. Возможно, моя способность превращаться появилась благодаря связи с тобой, но это был ее эфир. Вот что я почувствовал. Перворожденный эфир, — сказал я, но мне показалось, что это нечто большее.
Как будто это было что-то внутри меня, всегда там. Ожидание. Но это не имело смысла.
— Наверняка Нектас имел в виду именно это.
— Логично, — пробормотал Киеран.
На мгновение он замолчал, а затем его взгляд переместился на меня.
— Тогда не означает ли это, что Поппи может меняться…?
На моих губах появилась медленная ухмылка.
— Она будет очень рада, когда поймет это.
Киеран засмеялся.
— Да, будет.
Еще один смех покинул его.
— Боги, вы двое будете несносными со своими способностями к изменению.
— Можешь на это рассчитывать.
Мне что-то пришло в голову, когда Киеран скрылся в купальне и вернулся с полотенцем. Я взял его, быстро вытираясь от крови, насколько это было возможно. Повернувшись, я достал из стоящего рядом сундука бриджи. Приводить себя в порядок было некогда.
— Ты ведь слышал мои мысли, не так ли?
Киеран кивнул, когда я натянул штаны.
— Ты слышал и мои. После ухода Эмиля я не говорил вслух.
Меня охватило удивление. Я хотел узнать, можем ли мы делать что-то подобное в этой форме или это похоже на то, что Поппи могла делать с вольвенами. Я хотел узнать, изменила ли эта связь Киерана каким-то образом. Мне хотелось узнать много всего, о чем хотелось бы посидеть и немного поразмышлять. Ведь я только что превратился в чертову пятнистую пещерную кошку, но были и более важные дела, с которыми нужно было разобраться.
Начиная с нынешнего беспорядка в комнате.
Я не хотел, чтобы Поппи, проснувшись, увидела ужасное зрелище, в которое превратился ревенант, регенерирующий себя из кусков.
— Я не знаю, как этот ублюдок собирается вернуться после этого, — сказал я. — И, наверное, было бы неплохо найти Миллисент, чтобы спросить об этом, но я полагаю, что нам следует собрать куски и поместить их в одну из камер внизу.
Киеран скривил губы.
— А может, мы просто выбросим их в море? Или сожжем?
— Я бы с удовольствием, но он мне нужен живым.
— Это вопрос для обсуждения?
— Он произносил эту беспорядочную рифму, напевая ее. И Рев сказал, что он долго ждал своего. Я знаю, что он говорил о Колисе и…
Гнев сжал мое нутро.
— И Поппи.
От напряжения у Киерана свело челюсти.
— Абсолютно чертовски…
Снизу донесся грохот, от которого зазвенели полы и стены. В купальне что-то опрокинулось, когда взгляд Киерана переместился на меня.
— Это не может быть еще один проснувшийся бог.
Я так не думал.
Затылок задрожал от внезапно возникшего в воздухе заряда силы, от которого у меня на руках зашевелились волосы. И у Киерана тоже.
С пола донесся звук трескающегося камня. С другой стороны Киерана появилась тонкая трещина, быстро распространившаяся по кругу вокруг нас, вокруг кровати. Еще одна трещина появилась на полу у изножья кровати, у ее изголовья и по обеим сторонам.
Киеран отступил назад, когда еще одна неглубокая трещина прорезала пол под кроватью.
— Что за…?
Серебристый свет заискрился, пробежав по разломам в камне. Лунный свет пульсировал и задерживался, открывая форму круга с пересекающимся остроконечным крестом в центре. Символ на древнеатлантическом языке, нет, это были два символа. Круг и линия, проходящая через центр, означали жизнь. Тот, что сверху, символизировал смерть.
Жизнь и Смерть.
Яркий свет померк, и грохот прекратился. Мы оба повернулись к Поппи.