Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 18)

— Опять?

— Ты слышал, что она родилась в саване.

— Слышал.

Я нахмурился.

— Тогда ты также знаешь, что это значит.

Считалось, что атлантийцы, родившиеся в саване — были избраны богами. Благословенные. Со времен богов не было ни одного атлантийца, родившегося в таком саване. Но кроме этого…

— В ней нет атлантийской крови, Киеран.

Я констатировал очевидное. Она никак не могла быть даже наполовину атлантийкой, если только ее брат не состоит с ней в кровном родстве. Но ни одно из проведенных нами расследований не указывало на то, что он был сводным братом. — Она смертная.

— Ни хрена подобного, — сухо ответил Киеран. — Но кто сказал, что смертные не могут рождаться в таких местах?

Кто сказал?

— Полагаю, это не невозможно, — решил я. — Но поскольку вампиры — патологические лжецы, я уверен, что это очередная ложь.

— Верно, — пробормотал Киеран. — Но должна же быть причина, по которой они держат ее в заточении и постоянно охраняют.

— Возможно, я узнаю об этом, когда стану одним из ее охранников.

— Я чертовски на это надеюсь.

Я усмехнулся.

— А если нет, то возможно мы найдем ответ у одного из Вознесенных, с которыми мы… подружимся.

— Подружимся?

Киеран насмешливо хмыкнул.

— Какой прекрасный способ использовать пленение и пытки вампиров для получения информации.

— Разве нет?

Покачав головой, он почесал челюсть.

— Кстати, как именно ты собираешься завоевать доверие того, с кем даже не разговаривал? — Спросил он.

— Кроме как используя свое неотразимое обаяние?

— Кроме этого, — сухо ответил он.

— Я использую любые средства.

Взгляд Киерана стал острым.

— Я думаю, ты это имеешь в виду.

Я поднял подбородок.

— Да.

— Она может быть невиновна во всем этом, — заявил он.

Я сдержал нарастающее раздражение. Слова Киерана исходили из хорошего места. Почти всегда.

— Ты прав. Может быть и так, но ее возможная невиновность или даже соучастие не имеют значения. Единственное, что имеет значение — возможность использовать ее для освобождения Малика, не поджигая весь Солис. Это единственное, что имеет значение.

Помолчав, он несколько мгновений смотрел на меня, наклонив голову.

— Иногда я забываю.

Мои брови сошлись.

— Что забываешь?

— Что Темный был выдумкой Вознесенных, созданной для устрашения смертных. Что ты на самом деле не такой.

Я рассмеялся, но в моих ушах это прозвучало как-то не так. Ничего в этом неровном, низком звуке не было.

Я отвернулся и у меня свело челюсти. Возможно, Кровавая Корона рассказывала сказки о том, каким кровожадным и жестоким был Темный, еще до того, как я попал в Солис. Они создали теневую фигуру для примера того, какими злыми были атлантийцы, используя одну лишь угрозу появления такого призрака, чтобы еще больше запугать и контролировать жителей королевства.

Но как далеко они зашли?

Мои руки были в крови. Я убил больше, чем все мои люди вместе взятые. Тех, кого я уничтожил по прибытии в Солис. Высокопоставленные стражники в Карсодонии. Тех, кого я лишил жизни в городе Три Реки. Я перерезал глотки во всех многочисленных деревнях. Ханнес. Еще безымянный стражник, жизнь которого тоже оборвалась. Некоторые из них заслуживали этого. Слишком много просто мешали.

Я хотел пожалеть о том, что лишил их жизни.

При ярком свете дня я думал, что сделал это. По крайней мере, тех, кто был лишь препятствием между мной и освобождением брата. Но ночью? В тишине, когда не было ни спиртного, чтобы успокоить мысли, ни теплого тела, чтобы забыть о том, что я пережил и что потерял от рук Кровавой Короны? Кажется, тогда я не испытывал ни малейшего чувства вины.

И разве это не делало меня разновидностью тульпы, созданной в чужом сознании и воплощенной в жизнь? Ведь на самом деле Темный не был настоящим. Не в самом начале.

Но он существует сейчас.

ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ, КОТОРЫЙ Я ЗНАЛ

— Ты в порядке? — Спросил Киеран, пристально глядя на меня.

Кивнув, я поднял стакан.

— Ты уверен в этом?

Я бросил на него предостерегающий взгляд.

— Разве тебе нечем заняться? Или кем-то?

Киеран издал негромкий смешок.

— Пойду посмотрю, пришли ли остальные.

Он шагнул вперед.

— Ты останешься здесь?

— Ненадолго.

У меня не было настроения возвращаться в общежитие, где я бы лежал в постели и молил богов сна о том, чтобы обрести покой.

— Ждешь сегодня гостей? — Спросил он, направляясь к двери.

— Нет.

Мой взгляд вернулся к виски. Напряжение закралось в мышцы моей шеи.

— Не сегодня.

— Красная жемчужина — странное место для того, чтобы провести вечер в одиночестве.

— Правда? Полагаю, ты не знаешь, каково это, быть здесь одному.

— Как будто ты знаешь, — возразил он.