Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 176)

— Что делать?

— Потираешь затылок.

Правда? Моя рука лежала на затылке, так что да, я это делал.

— Кажется, я потянул мышцу.

Киеран фыркнул.

— Что? Как будто это невозможно?

— Да.

Он отвернулся.

— Ты действительно думаешь, что Аластир не раскусит эту уловку? Твой отец?

— Ну, для начала, я планирую уехать до его приезда. Если снег закончится. Мы уедем утром, если это возможно. В любом случае, они не догадаются об этом, если я буду достаточно убедителен, — сказал я ему. — Что я и собираюсь сделать.

Глаза Киерана сузились.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься рассказать ей об этих планах. Что ты не…

— Я объявлю присутствующим, что мы собираемся пожениться. Это только для того, чтобы обеспечить ее безопасность, пока мы здесь.

— Это умно.

— Но она больше не пешка, Киеран. Она будет полностью осведомлена об этом, — поклялся я.

— А если она не согласится?

Я тяжело выдохнул.

— Если она не согласится, то я… я не стану ее принуждать. И я знаю, что это значит, что мне придется выбирать, — сказал я, прежде чем Киеран успел это сделать. — Но мне просто придется убедить Поппи согласиться на это.

Киеран подавил смех, и я не мог не улыбнуться.

— Кстати, — сказал он, — твой план… безумен.

— Я знаю.

Я проследил за его взглядом на снег.

— Но только он сработает, это самое малое, что я могу для нее сделать.

Киеран молчал несколько ударов сердца.

— Но будет ли этого достаточно?

Я знал, что он имел в виду. Я не позволял себе задумываться об этом. Освобождение Малика имело первостепенное значение, но его возвращение домой не исправило бы всего положения в Атлантии, тем более что у нас кончаются земли. За годы, прошедшие после войны, наш народ окреп, восполнив утраченные ряды, а потом и еще больше. Это было хорошо, но не совсем. У нас заканчивалась территория, и в недалеком будущем ресурсы станут ограниченными. Если мы не расширимся за Предел Спессы, будущее Атлантии будет неспокойным. А кроме того, готов ли Малик принять корону? В груди у меня заныло, а в горле пересохло. Он будет в порядке. В конце концов. Я буду рядом, чтобы помочь ему. Наши родители. Киеран и все остальные. Ему просто нужно было время.

— Ни одна из проблем Атлантии не является проблемой Поппи, — сказал я. — Она не должна быть обременена ими.

— Принцесса, которая должна оставаться не обремененной бедами своего королевства? — Пробормотал Киеран.

— Принцесса только на словах, — напомнил я ему.

Он повернулся, наклонив свое тело к моему.

— Если она согласится на это, значит, какая-то ее часть примет правду о Вознесенных, а я не знаю ее так хорошо, как ты. Как ты думаешь, ее устроит просто свобода? Пока Вознесенные продолжают жить? — Спросил он. — Сможет ли она остаться в стороне?

Это был чертовски хороший вопрос. На который у меня не было ответа.

Я отступил назад.

— Сейчас почти время ужина. Я уверен, что она голодна.

Киеран кивнул, его губы изогнулись в слабой улыбке, когда он отвернулся.

— Я буду ждать.

Повернувшись, я пересек коридор и вошел в свои покои, закрыв за собой дверь.

Поначалу я не успел далеко прийти. Я увидел, что она свернулась калачиком на боку, темно-малиновые пряди ее волос разметались по подушке. Вид ее, казалось, лишил меня способности двигаться.

Звучит чертовски глупо, но мне пришлось заставить себя сделать шаг. Я подошел к ней и сел на край кровати. Движение не разбудило ее. Я взял у нее не так много крови, но ей и пришлось пережить многое. Она была измучена, но ей нужно было поесть.

А если я расскажу ей о своих планах раньше? Скорее всего, она не съест ни кусочка. К концу ужина она, конечно, разозлится, но я предпочел бы, чтобы она разозлилась, а не пострадала. Кроме того, меня всегда несколько забавлял ее гнев.

Скорее всего, со мной что-то не так.

Я протянул руку и откинул волосы с ее шеи. Две колотые ранки вызвали бурную реакцию. Внезапный, резкий импульс похоти был чертовски силен. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше так реагировал на вид своего укуса.

Мои пальцы переместились с ее щеки на кожу чуть выше укуса. Поппи… с ней все было по-другому.

Всегда.

Ее глаза распахнулись, встретившись с моими. Она молчала. Я тоже молчал, ожидая, что она потребует, чтобы я не трогал ее. Она не стала этого делать, но я все равно убрал руку, зная, что лучше не испытывать судьбу.

— Как ты себя чувствуешь?

Поппи сморщила нос, а потом рассмеялась.

Совершенно застигнутый врасплох такой реакцией, я почувствовал, что ухмыляюсь.

— Что?

— Не могу поверить, что ты спрашиваешь меня, в порядке ли я, когда я вонзила клинок тебе в сердце.

— Ты думаешь, что должна задать мне этот вопрос? — Парировал я.

Когда она не ответила, моя улыбка расплылась.

— Мне приятно слышать, что тебе не все равно. Я в полном порядке.

— Мне все равно, — пробормотала она, садясь.

— Лгунья, — пробормотал я.

Дело в том, что я знал, что ей не все равно. Она не стала бы раньше избавлять меня от боли, если бы это было так, ей было не все равно. Моя грудь напряглась. Я не мог винить ее за это.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я в порядке.

Она уставилась на тускло-желтое одеяло, накинутое на нее.

— Киеран сказал, что ты задремала в ванной.

— Он сказал тебе, что заходил в купальню? — Спросила она.

— Да.

Она перевела взгляд на меня.

— Я доверяю Киерану, — сказал я. — Ты спала несколько часов.

— Это ненормально?