Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 178)

— Может быть, это и так, но также верно и то, что я не позволю тебе подвергать себя ненужной опасности.

— Может быть, ты забыл, но я могу справиться сама, — возразила она.

— Я не забыл. Я никогда не помешаю тебе поднять меч, чтобы защитить свою жизнь или жизнь тех, кто тебе дорог, — сказал я ей. — Но я не позволю тебе вонзить меч в собственное сердце, чтобы доказать свою правоту.

Она помолчала, пытаясь осмыслить сказанное, а затем издала вопль разочарования.

— Конечно, ты не сделаешь этого! Какой толк от меня мертвой? Полагаю, ты все еще планируешь использовать меня, чтобы освободить своего брата.

— От мертвой тебя мне никого проку, — огрызнулся я, раздражение вспыхнуло во мне.

Это было совсем не то, к чему я стремился.

Резкий вдох Поппи, как плеть, ударил меня по коже.

Это было не самое лучшее начало.

— Идем. Еда остынет.

Я взял ее за руку, но она не сдвинулась с места.

— Не спорь со мной, Поппи. Тебе нужно есть, и мои люди должны видеть, что ты под моей защитой, если у тебя есть хоть какая-то надежда не проводить дни взаперти в комнате.

Поппи явно хотела поспорить, но в этом она уступила.

Пока что.

МОЯ ПРИНЦЕССА

Звенели стаканы и тарелки, слышался смех и разговоры, а Поппи смотрела на закрытые двери столовой.

Она была недовольна.

Возможно, дело было в споре перед уходом на ужин или в понимающем смехе Киерана, когда она уже топала к выходу из комнаты. Но больше всего ее беспокоило то, что она увидела в коридоре снаружи.

То, что видели все в столовой.

Мое послание.

Мое предупреждение другим, которое я оставил висеть на стене.

Поппи была в ужасе и встревожена, особенно когда поняла, что Джерико все еще дышит, хотя ее беспокоил не сам факт того, что он жив. А то, что он страдал.

Этот ублюдок пытался убить ее. И все же ей было жаль его. Это был уровень элементарной порядочности, которого многие не имели, когда речь шла о человеке, пытавшемся причинить им вред. У меня точно не было этого.

И мне чертовски не нравилось, что это заставляло меня желать быть таким же порядочным.

То, что со мной сделали, почти убило это во мне. То, что от меня требовали и до сих пор требуют, доконало меня.

Я сдвинулся на своем месте, потягивая вино, пока остальные за столом разговаривали. Мой взгляд упал на ее тарелку. Киеран предложил ей немного своей говядины. Она согласилась, но мясо осталось нетронутым. Он также положил ей на тарелку кусок запеченной утки. Я добавил немного картофеля и отломил кусочек сыра — ее любимого. Все это осталось.

— Поппи, — тихо сказал я.

Она подняла на меня глаза, словно выходя из оцепенения.

— Ешь, — сказал я низким голосом.

Она отрезала кусок мяса, затем перешла к картофелю. Я видел, что она заставляет себя.

Я крепче сжал стакан. Я явно шокировал ее. Возможно, она даже испугалась меня, настолько, что это погасило огонь внутри нее. В горле образовался ком.

— Ты не согласна с тем, что я с ними сделал?

Поппи молча смотрела на меня.

Я откинулся на спинку кресла, держа стакан в руке.

— Или ты настолько потрясена, что у тебя нет слов?

Она сглотнула, положив вилку на место.

— Я этого не ожидала.

— Не могу представить, что ты ожидала.

Я поднял бокал.

— Как…?

Поппи прочистила горло.

— Как долго ты оставишь их там?

— Пока мне так хочется.

— А Джерико?

— Пока я не буду уверен, что никто не посмеет снова поднять на тебя руку, — ответил я, с ухмылкой наблюдая за тем, как сидящие за столом прислушиваются к разговору.

— Я не очень хорошо знаю ваш народ, — тихо сказала Поппи. — Но я думаю, что они усвоили урок.

В данный момент мне было наплевать, что они думают. Я взял напиток.

— То, что я сделал, беспокоит тебя.

Взгляд Поппи переместился с меня на ее тарелку. Отказ от ответа был достаточным ответом.

— Ешь, — настаивал я, опуская вино. — Я знаю, что тебе нужно есть больше, чем это.

Ее глаза сузились, и я практически видел, как напрягся ее язык, но она не разразилась стремительным словесным выпадом, на который, как я знал, она была способна. Вместо этого я получил ответ. Ответ, который меня удивил.

— Когда я их увидела, это привело меня в ужас. Это было шокирующе, особенно мистер Тулис. То, что ты сделал, было неожиданно, но больше всего меня беспокоит то, что я…

Поппи глубоко вздохнула.

— Я не чувствую себя так уж плохо. Эти люди смеялись, когда Джерико говорил о том, чтобы отрезать мне руку. Подбадривали, когда я истекала кровью и кричала, предлагали другие варианты кусков, которые Джерико мог бы отрезать и оставить себе, — продолжала она в наступившей тишине, пока все вокруг слушали. — С большинством из них я даже не была знакома раньше, и они были счастливы видеть, как меня разрывают на части. Так что я не испытываю сочувствия.

— Они его не заслуживают, — заверил я ее.

— Согласен, — пробормотал Киеран.

Подбородок Поппи приподнялся.

— Но они все еще смертны или атлантийцы. Они все еще заслуживают достойной смерти.

Я посмотрел на нее.

— Они не считали, что ты заслуживаешь какого-либо достоинства.

— Они ошибались, но это не значит, что это правильно, — возразила она.

Я вглядывался в прекрасные черты ее лица. Поппи была порочной, но все же достойной.

— Ешь.

— Ты помешан на том, чтобы я ела, — огрызнулась она.