Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 150)

Он стянул со стола свои сапоги.

— Магда сказала, что она милая, хотя и немного нервная.

— Она…

Я обернулся на звук удаляющихся шагов.

— Что за черт?

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Нейлл.

— У нас проблема.

Я поднял бровь на арбалет, который он держал в руках.

— Что за проблема?

— Оставшиеся охранники пытаются сбежать с твоей Девой, — ответил Нейлл, хмуро глядя на лежащее на полу тело.

— Что за хрень? — Прорычал я, мгновенно переходя к действиям.

Я бросился вперед.

— Где они?

— В конюшне, — ответил Нейлл, и Делано с Элайджей поднялись, их длинноногие шаги не отставали от моих, когда я вошел в зал. — Кас, у нас проблема посерьезнее, чем просто стражники, пытавшиеся сбежать с ней, — добавил Нейлл. — Они видели Киерана.

Яркие золотистые глаза встретились с моими.

— В его волчьей форме.

— Черт, — прохрипел Делано.

Лед застыл в моих жилах.

— Как? Как это произошло?

— Судя по тому, что я смог быстро понять из увиденного, Филиппс пытался захватить ее. Она сопротивлялась, и Киеран вмешался. Он был ранен, с ним все в порядке, — быстро добавил Нейлл.

То странное ощущение, которое было раньше…

— Но он превратился, — продолжил Нейлл. — Он в конюшне. Они заблокировали дверь изнутри.

Они.

Поппи.

На мгновение я застыл на месте в коридоре крепости. Я не мог пошевелиться. Что-то похожее на ужас взорвалось в моем нутре. Я мог сказать ей. Я должен был сказать ей. Это помешало бы ей узнать все таким образом, но было уже слишком поздно. Все было кончено. Все с Поппи. Близость. Ее тепло. Возможность быть в настоящем, а не в прошлом, и не в будущем. Покой, который я обрел с ней. Я понял это сразу. Все было кончено. Тогда я пошевелился, пошатываясь под тяжестью боли. Мне показалось, что рука прошла сквозь мою грудь и вырвала сердце. Я посмотрел вниз, как и Орион, но там не было зияющей раны. Тем не менее, я чувствовал чистую агонию.

— Киеран не смог бы справиться с этим, если бы был ранен, — сказал Делано, и я несколько ошарашено посмотрел на него.

Он смотрел на мои кулаки. В его тоне слышалось беспокойство.

— Это сбивает наш инстинкты.

Я знал это.

— Ты ведь ничего ей не сказал? — Спросил Элайджа.

Наконец-то я обрел свой чертов голос.

— Нет. У меня не было… не было возможности.

— Хорошо, тогда каков план действий?

Глаза Элайджи сузились, настороженные и знающие.

— Позволим ли мы им убежать? Вытащить их оттуда? Мы можем попросить Киерана затаиться на некоторое время, сделать вид, что мы понятия не имеем, кто он такой. Это даст тебе время разобраться со своими…

— Нет.

В этом не было смысла. Все было кончено.

— Они не заберут Деву. Она останется здесь.

Я отключился, как тогда под ивой — от всего этого. От боли. Чувства вины. От ужаса, что она забудет, что то, что мы разделяли, не было ложью. Что все было по-настоящему. Я должен был собраться. Времени на объяснения почти не было, не говоря уже о запутанной лжи, чтобы временно успокоить Поппи. Я запер все эти эмоции за стеной такой толщины, что даже не мог их почувствовать. Лед заполнил мою грудь и нутро, и я ничего не почувствовал, когда взял арбалет из рук Нейлла. Это не продлится долго, но сейчас… я был никем.

— Делано, обойди конюшню с тыльной стороны.

Я взглянул на Нейлла.

— Иди с ним.

Оба кивнули.

— Они не смогут вывести лошадей через задние двери, — сказал мне Элайджа. — Если они собираются бежать, то им нужно быть верхом.

— Если кто-то из них действительно узнал, кто мы такие, они пойдут пешком, — сказал я, затем повернулся к Нейллу и Делано. — Уберите охранников, но не трогайте ее.

— Понял, — ответил Делано.

Повернувшись, я крадучись вышел из крепости на мерзлую землю. Снег прекратился. Ночь была тихой, только из конюшни доносился треск дерева. У меня защемило челюсти.

— Держись, — сказал Элайджа.

Я продолжал идти. Впереди показалась конюшня, окна которой светились желтым светом фонарей. У входа в конюшню стоял крупный волк, когтями ковыряясь в двери.

— Черт побери!

Элайджа схватил меня за руку.

— Дай мне секунду.

Я остановился, глядя вниз, на его руку. Медленно я поднял взгляд на него.

— Да, я знаю. Я только что видел, как ты вырвал сердце у человека. Наверное, мне не стоит тебя хватать, но ты должен меня выслушать, — сказал Элайджа. — Я не знаю, что, черт возьми, происходит между тобой и этой девушкой, но это не пустяк. И не надо мне говорить, что это так. Я знаю лучше.

Моя челюсть застыла.

— И меня это сейчас не волнует. Меня волнуешь ты, то, над чем ты работал годами. Не только твой брат. То, что ты делаешь здесь и в Пределе Спессы. Это работает, потому что эти мужчины и женщины преданы тебе. Они верят в тебя, — сказал он, его лицо было в нескольких дюймах от моего. — И правильно это или нет, но они будут видеть в Деве только то, чем она им известна: символ тех, кто отнял у них так много.

Его взгляд остановился на мне.

— И, хотя они будут следовать твоим приказам, более чем несколько бровей были подняты, когда они услышали о том, что ты сделал с Джерико. А после твоего прибытия у многих языки зашевелились от того, как ты вел себя с ней. Этот дом большой, но не настолько, чтобы они не знали, где ты провел несколько часов сегодня ночью.

Чертовы боги.

— И я готов поспорить, что именно этим кормили Ориона, прежде чем он решил притащить свою задницу в мой кабинет, — сказал он, ветер подхватил снег на земле и закружил его. — И ты идешь туда, обращаясь с ней не как с тем, чем она должна быть? Да еще с твоим отцом, который направляется сюда? Хочет получить ее голову?

Пересиливая голос, Киеран набросился на дерево.

— Люди здесь готовы даже выступить против своего короля ради тебя, но, если они подумают, что ты обвел их вокруг пальца, ради чертовой Девы, ты рискуешь потерять их поддержку. А ты этого не хочешь.

Элайджа был абсолютно прав. Мой отец приближался. Ему нужна была ее голова, а он был королем. Его власть превышала мою, за исключением этого места. В Солисе они были преданы мне. Только поэтому я стоял на своем месте. Но если я лишусь их поддержки?

Поппи потеряет свою жизнь.

Паника и боль грозили вернуться, но я не позволил себе этого. Я готов был сделать все, чтобы этого не случилось. Все, что угодно. Даже если бы это означало стать тем, кого она ненавидела больше всего.