Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 132)
Одна сторона его губ искривилась.
— Есть вещи, которые могут убить Рева.
— Правда?
Я не был уверен, что верю ему. Это было не то, о чем нам говорили.
— Перворожденный Смерти может, и я предполагаю, что это означает их обоих, — сказал он, имея в виду Никтоса и Колиса. — Поскольку Колис создал их — и, прежде чем ты спросишь, я не знаю, как он это сделал. И она может. Перворожденная Жизни.
— И Поппи.
Челюсть Малика сжалась.
— Но ни один из вас не является ни тем, ни другим, так как же, черт возьми, вы убили некоторых из этих проблемных Ревов?
У него на виске дрогнул мускул.
— Я понял, — сказал я, когда он не ответил. — Ты не хочешь, чтобы я владел знаниями о том, как убить одного из них, и это идиотизм, учитывая, что моя жена — один из этих способов, но главным образом потому, что, если бы мне нужны были знания о том, как убить Миллисент, я бы не оставил ее в комнате с Поппи.
— Ты не оставлял ее наедине с Милли, — возразил он. — Не совсем.
Я подошел к нему ближе.
— А если бы роли поменялись местами, ты бы оставил?
— Нет.
Малик сухо рассмеялся.
— Огонь дракенов и кровь дракенов могут убить их, — поделился он. — К счастью для нас, Милли знала, где Исбет хранит флаконы с ними. Их надо либо заставить проглотить, либо обмакнуть в них клинок или стрелу. Если он попадет в сердце или голову, то им конец. У меня сложилось впечатление, что Ривер не знал об этом — где он?
— Он забрал Малека обратно в Илизеум.
— Черт, — сказал он, подняв брови. — Он был еще жив?
— Едва ли, насколько я понял.
Я бросил взгляд в сторону коридора.
— Есть ли еще такие флаконы?
Его взгляд заострился.
— Есть.
— А знаешь ли ты или Милли, держат ли дракена, от которого Исбет получила эту кровь? — Спросил я, хотя мы и так знали. — Это дочь Нектаса, ну, ты знаешь, того здоровенного дракена.
— Я был как бы временно мертв, когда он пришел, — сказал он, и мой желудок резко скрутило.
Малик умер. Я тоже это видел.
— Значит, я не видел его в таком виде, но, отвечая на твой вопрос, я не знаю. Милли? Возможно. Было много вещей, которые ей не следовало знать, но она их узнала, но я сильно сомневаюсь, что Дракен будет в хорошем состоянии. Так что, когда пойдете за ней, убедитесь, что с вами будет еще один дракен. Они могут очень сильно подпортить жизнь Перворожденному.
— Принято к сведению, — пробормотал я.
— Удивительно, что наш отец еще не прибыл, — констатировал Малик.
— Мы его немного задержали.
— Из-за Поппи?
Когда я ничего не ответил, он рассмеялся.
— Ты тоже ему не доверяешь.
— Есть только один человек, которому я безоговорочно доверяю. Больше ни с кем не рискую.
Малик посмотрел на меня.
— Ты немного слишком опекаешь существо, которое буквально бессмертно.
То, что Поппи была Перворожденной, не означало, что она была несокрушимой. Я мало что знал о Перворожденных. Никто из нас не знал. Но всегда существовала система сдержек и противовесов. Кроме того, я не боялся, что мой отец попытается причинить вред Поппи.
Была лишь малая вероятность того, что Поппи не помнит, кто она такая, когда проснется.
— Почему у меня такое чувство, что ты чего-то не договариваешь? — Спросил он.
Я ничего на это не ответил.
— Ладно.
Малик улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. Я понял, что с тех пор, как мы воссоединились, ни одна из его улыбок так и не появилась.
— Итак, каков твой план игры, Кас? Ты уничтожил Кровавую Корону, но о ней нет никакой информации. Только Последователи на улицах, выступающие в роли жрецов и жриц, проповедующие доброту Атлантии и их новых короля и королевы.
— Мы с Поппи не их король и королева.
Его брови взлетели вверх.
— Прости, но вы двое правите Атлантией, верно? Вы только что захватили столицу и уничтожили правящего монарха. Разве это не делает вас их суверенными правителями?
Я понял, о чем он говорит, но это была еще одна вещь, которую мы с Поппи так и не успели толком обсудить.
— Никаких решений по этому поводу не будет принято, пока она не очнется.
— Хорошо, но они думают, что вы двое — их новые правители — атлантиец и бог, между прочим. Они понятия не имеют, что она Перворожденная…
— Я знаю.
Я потер висок.
— Это мосты, которые мы перейдем, когда будем готовы.
Малик уставился на меня, а потом рассмеялся. На этот раз он напомнил мне один из его старых смехов, и это ударило меня в грудь.
Я прочистил горло.
— Что?
— Просто…
Остановившись, он покачал головой.
— Когда мы были детьми, ты всегда вовремя приходил на уроки. Меня приходилось разыскивать. Ты узнал, что нужно для решения земельных споров и какие культуры, где лучше растут, а я все забыл, как только наши наставники ушли. Ты всегда был бы лучшим королем, чем я.
Его взгляд вернулся к моему.
— И все же у меня сложилось впечатление, что ты не хочешь быть королем.
— Быть королем — смириться с тем, что ты мертв, — сказал я, и его рот напрягся. — Или, по крайней мере, не способен править. Так что, возможно, когда я был моложе и завидовал тому, что было у тебя, я хотел этого, но сейчас — нет.
— Но ты все равно это сделал, — тихо сказал он.
— Поппи заняла трон, — напомнил я ему. — Она превзошла всех нас. Она — королева. Я — король благодаря ей. Если бы она решила по-другому? Наши мать и отец все еще сидели бы на этом троне. Он все еще был бы твоим.
Гнев закипал.