Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 125)
Одна сторона моих губ приподнялась.
— Это было горячо.
Киеран ухмыльнулся.
— Было.
Посмеиваясь под нос, я повернулся и осмотрел деревья. Туман уже почти рассеялся, обнажив пепельно-коричневую кору кровавых деревьев и их сверкающие багровые листья. Ладди пронзил стрелой Жаждущего, которая торчала из его брюха. Я заметил еще одного, борющегося в корнях, шипящего и рычащего, со свисающей клочьями рыжевато-коричневой шерстью. Костлявые, окровавленные руки когтями хватали воздух, когда я перепрыгивал через упавшего Жаждущего. Сквозь деревья пробивался солнечный свет, отражаясь от тонкой, восковой плоти щеки и бездушных багровых глаз. Он бросился на меня в бездумном голоде. Я вонзил меч ему в грудь.
Вытащив клинок, я стал осматривать нанесенный ущерб. Мы понесли некоторые потери. Осталось только четыре охранника. Киеран и Ладди смотрели вниз на охотника, у которого были разорваны грудь и живот. Подняв глаза, я увидел, что Поппи стоит на коленях рядом с Филиппсом. Старший мужчина прижимал руки к разорванной окровавленной груди Эйрика.
Почистив клинок о рваную одежду Жаждущего, я убрал меч в ножны и перевел взгляд на Поппи. Она опустилась на колени рядом с кареглазым Эйриком, положив меч рядом с собой. Я перешагнул через ноги павшего охотника и медленно подошел к ним. Лицо Поппи побледнело. Я привык к такой смерти, но…
Но ведь и она тоже, не так ли?
— Ты спас меня, — тихо сказала Поппи.
Эйрик слабо рассмеялся. Из его рта текла струйка крови.
— Я не думаю… что ты… нуждалась в спасении.
— Я нуждалась, — сказала она ему, глядя на его живот.
Я проследил за ее взглядом и тут же пожалел, что она посмотрела. Жаждущий изрядно потрепал молодого человека. Там было столько крови и внутренностей.
— И ты был рядом со мной. Ты спас меня, Эйрик.
Я стоял на коленях по другую сторону от Филипса, пока Эйрик корчился от боли. Поппи с отчаянной надеждой смотрела на меня, когда грудь бедного ублюдка быстро поднималась и опускалась. Я покачал головой, говоря ей то, что она, несомненно, уже знала. Единственное, что мы могли сейчас сделать — прекратить его мучения актом милосердия. После такой раны уже ничего не вернуть.
Поппи ненадолго прикрыла глаза, а затем взяла бледную руку Эйррика. Она еще сильнее нахмурила брови, сжимая дрожащую руку молодого стражника между своими. Казалось, она сосредоточилась только на юноше, кожа в уголках ее рта напряглась…
Что-то произошло.
Эйрик перестал дрожать. Боль исчезла с его лица. Сначала я подумал, что он умер, но он все еще был жив. И он снова смотрел на Поппи своими широкими, полными ужаса глазами.
— Мне больше не… больно, — прошептал он.
— Не больно?
Она улыбнулась ему, ее руки все еще были сомкнуты вокруг его рук.
— Нет.
Эйрик расслабленно прижался головой к холодной земле.
— Я знаю, что нет, но я чувствую… я чувствую себя хорошо.
— Я рада это слышать, — сказала Поппи, когда на лице Эйрика появилось выражение покоя.
Я начал хмуриться. Что, черт возьми, здесь происходило? Я взглянул на ужасную рану Эйрика. Кишки мужчины были наполовину разбросаны по его ногам. Это была не мирная смерть.
— Я узнал тебя, — проговорил Эйрик, его дыхание замедлилось, слова перестали быть густыми и искаженными болью. — Не думал… что мне стоит говорить, но мы встречались.
Из его рта вытекло еще больше крови.
— Мы играли в карты.
Ее улыбка расплылась.
— Да, играли.
Мужчина явно не чувствовал боли. Более того, он выглядел спокойным и умиротворенным.
— Это… твои глаза, — сказал Эйрик. — Ты проиграла.
Мое сердце заколотилось. Прядь волос упала вперед, задевая кончик ее носа. Что, черт возьми, здесь происходило?
— Я проиграла.
Поппи наклонилась к нему.
— Обычно я лучше играю в карты. Мой брат учил меня, но мне постоянно выпадали плохие карты.
Эйрик рассмеялся, человек, чьи внутренности были выпущены наружу, рассмеялся.
— Да… это были плохие карты. Спасибо…
Его взгляд переместился на Поппи, окровавленные губы растянулись в дрожащей улыбке.
— Мама?
Эйрик перевел дыхание. Прошло мгновение. Еще одно. Я смотрел на Поппи, когда она опустила его руку к груди, не в силах поверить в то, что я только что увидел.
Она родилась в саване.
Мое сердце все еще колотилось, когда Поппи подняла голову.
— Ты что-то с ним сделала.
— Это правда, — прохрипел Филипс, опытный охранник, явно потрясенный. — Слухи. Я слышал, но не верил. Боги. У тебя есть дар прикосновения.
ТРИ РЕКИ
Слова Филиппса повторялись снова и снова, когда я проходил мимо лошади Ноя. Мы нашли ее через несколько часов после того, как покинули Кровавый лес, она паслась на лугу, ни о чем не заботясь. Нам пришлось тяжело, и в сумерках мы добрались до окраины Трех Рек, планируя отдохнуть несколько часов, а затем проделать оставшийся путь до Нового Пристанища.
Приблизившись к скоплению деревьев, я оглянулся назад, где у костра сидела Поппи, уплетая ужин из вяленого мяса и сыра — в основном, как я заметил, сыра. Мы находились на возвышенности, где было лишь несколько раскидистых сосен и открывался хороший обзор во все стороны. Небольшой костер, чтобы отгонять холод, был безопасен, но я не стал заходить далеко. Филиппс был рядом с ней и, хотя он не упоминал о том, что мы наблюдали с Эйриком, продолжал удивленно смотреть на нее.
А почему бы и нет?
Филиппс видел, как Поппи, чертова Избранная, своим прикосновением облегчила тяжелые и болезненные раны умирающего.
Черт возьми, меня охватило благоговение и легкое недоверие.
Боги.
Я поискал глазами Киерана. До сих пор у нас не было возможности поговорить. К счастью, он не ушел далеко.
Он появился среди деревьев, воротник его туники был влажным от ручья, которым он, должно быть, смывал кровь.
— Ты видел, что произошло в Кровавом лесу?
Я не стал терять времени.
— Я слышал, как Филиппс говорил какие-то странные вещи о прикосновении.
Он остановился передо мной.
— Но я не видел, что происходило.
— Помнишь, что ты говорил о саване?