Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 105)

У меня отвисла челюсть.

— Но я все равно несу ответственность. Они нашли в себе силы и мощь, чтобы дать отпор. Это то, чего я хотел, и они сделали это от моего имени. Я должен отвечать за это. Мы все должны.

Киеран молчал, но я знал, что он все понимает.

Я провел зубами по нижней губе.

— Мне пришлось убить некоторых из них. Людей, которые рисковали всем ради меня, ради Атлантии и свободы. Меня от этого тошнило.

— Нам всем было больно, — тихо сказал Киеран.

Ему тоже пришлось покончить с жизнью некоторых Последователей.

— Но это нужно было сделать.

Круги, которые я рисовал на коже Поппи, успокаивали меня.

— Мой отец говорил, что, если человек начинает историю на правильной стороне, это не значит, что он останется на ней, — сказал я, зная, что то же самое можно сказать и обо мне в любой момент.

Но в тот вечер все было иначе. Я подумал о двух Леди в ожидании, которые порхали по атриуму, как колибри. Дафине и Лорен. Они не заслуживали смерти. Многие Лорды и Леди в Ожидании не имели ни малейшего представления о том, что такое Вознесенные, но избитые, сломленные люди Масадонии не могли отличить тех, кто не знал лучшего, от тех, кто поддерживал своих угнетателей.

— Мой отец тоже сказал бы, что гибель невинных — печальное следствие борьбы с тиранией, — сказал я. — И он был прав. Не презрительно и не бесстрастно, как человек, никогда не поднимавший меч в бою. Он знает цену каждой потерянной жизни. Именно поэтому он отозвал атлантийские войска в конце последней войны.

Я прищурился.

— Но что я знаю? Чему я научился? Грань между добром и злом очень тонка и часто пересекается без умысла и ведома. Большинство из нас живет, стоя на каждой из сторон.

— В ту ночь?

Мой большой палец замер, когда я увидел, как губы Поппи разошлись, а ресницы веером рассыпались по ее щекам.

— Немногие оказались на правильной стороне.

Я прижался поцелуем к ее брови.

— Боги свидетельствуют, что я — нет.

НЕ ТО, ЧТО Я ПЛАНИРОВАЛ

— Из крови и пепла!

Приглушенный крик донесся из-за серебряной маски, напоминающей волка. Человек бросился на него, высоко подняв тонкий стальной клинок.

— Мы…

Ругаясь, я вонзил меч глубоко в грудь мужчины, оборвав его жизнь еще до того, как он упал на пол. Я вырвал меч и повернулся, осматривая ужас, в который превратился Большой зал.

Повсюду лежали тела, море пунцовой ткани и ярко-красного цвета среди раздавленных роз и упавших волчьих масок. Конечности были отрублены. Черепа были раздроблены. Груди пробиты стрелами. Лица изуродованы. Люди хныкали. Кричали. Большой зал напоминал поле боя. Я повернулся и увидел на полу блондинку. Из ее глаза торчало стекло. Я узнал ее. Дафина.

Этого не должно было случиться.

Я посмотрел на помост, туда, где оставил герцога. От него не осталось ничего, кроме пепла и черного пятна на камне.

Я должен был найти Поппи.

Ее здесь не было, как не было и Тони с Виктером, но я знал, что она не будет в безопасности, даже если доберется до своих покоев. Как только все это началось, она оказалась бы в гуще событий. Единственным плюсом было то, что никто не знал, кто она такая, и это было хорошо. Потому что, если бы она попала в руки Последователям?

Ее кровь была бы пролита.

Повернувшись, я вышел из зала. Сердце колотилось, я провел тыльной стороной ладони по щеке, стирая брызги крови.

Ярость нарастала с каждым шагом, каждый смертный, мимо которого я проходил, лежал мертвым или умирал, кто-то из присутствующих, а кто-то из Последователей. Это не должно было зайти так далеко. Ничего этого не должно было случиться.

Я вошел в холл. Там тоже лежали тела. Кто-то хныкал. Моя голова дернулась в сторону. В углу скрючился Последователь, держа в руке небольшой клинок, слишком большой для его руки. Ребенок. Он был просто чертовым ребенком. Я не вербовал детей.

Задыхаясь, я повернулся на звук быстро приближающихся шагов.

Лейтенант Смит входил в круглую комнату, вытащив меч, с которого капала кровь. Конечно, этот ублюдок был еще жив.

— Ты знаешь, где Дева? — Потребовал я.

Он бросил на меня взгляд, направляясь прямо к ребенку.

— Она в безопасности у герцогини. Похоже, не благодаря тебе.

Он усмехнулся и переключил свое внимание на мальчика. Я начал уходить.

— Вставай.

Мальчик не двигался.

— Вставай и встреться с мечом, маленький засранец.

Изо рта Смита полетела слюна.

Из-под маски донеслось хныканье. Он выронил меч. Я взглянул на главный зал и крепче сжал меч. У меня не было времени на это дерьмо. Мне нужно было добраться до Поппи.

— Слишком поздно для этого.

Смит нагнулся, схватив костлявую руку. Он поднял парня на ноги и толкнул его к стене.

Черт.

— Рейн ждет.

Смит выхватил меч.

— Ты, кусок…

Я рванулся вперед и вонзил меч в спину Смита.

Смит отшатнулся в сторону, меч выскользнул из его руки, и он посмотрел на зазубренный разрыв на груди своей туники. Кровь сочилась из уголка рта, когда он поднял голову.

— Черт, как же это было приятно, — сказал я.

— Ублюдок, — прохрипел Смит, привалившись спиной к стене.

— Да, но ты чертовски надоедливый.

Я смотрел, как он сползает на пол, как свет гаснет в его глазах.

— А теперь ты мертв. Неважно.

Парень застыл на месте.

— Тебе нужно убираться отсюда.

Я подошел к нему и схватил за край маски. Я разорвал ремешок, обнажив его лицо. Меня пронзило удивление. Это был не мальчик. Это была девочка. Та самая, которую я видел возле мясокомбината в тот день, когда Киеран завел нового друга в лице лорда Девриса. Чертовы боги. Я наклонился, глядя в ее широкие испуганные глаза. Я отбросил маску в сторону. Она упала на основание статуи Пенеллаф и разбилась вдребезги. Ребенок вздрогнул.

— Уходи.

Малышка еще мгновение смотрела на меня, а затем закружилась, уносясь так быстро, как только могли ее босые тонкие ножки.

— Боги, — сплюнул я.

Мне придется очень долго разговаривать с Маком.