Дженни Проктор – Точно не влюблена (страница 4)

Я поднимаю руки.

– Клянусь, ничего личного.

– Мне можешь ничего не объяснять, мужик. Ты волен проводить свое время так, как хочешь.– Логан ненадолго умолкает.– Просто… ты в порядке?– Выражение лица у него серьезное, как будто он спрашивает не просто так и будет сидеть здесь столько, сколько мне потребуется, чтобы дать ему настоящий ответ.

– У меня все хорошо, – говорю я, прямо встречаясь с ним взглядом. – Просто хочу домой.

Логан ничего не говорит, но я по его лицу вижу, что ему хочется более развернутых объяснений.

Я вздыхаю и провожу рукой по бороде.

– Я просто… надеюсь, что натолкнусь на свою соседку. – Теперь, произнеся это вслух, я понимаю, какую глупость сказал, и мне хочется взять свои слова обратно.

Соседка у меня только одна, и Логан ее видел, так что он в точности знает, о ком я говорю.

– Соседку, которая не любит хоккеистов? – спрашивает он, поднимая брови.

– Она не любит хоккей, – поясняю я. – Это не одно и то же.

– Точно, – сухо отвечает Логан. – Совершенно разные вещи.

– Правда, она мне сказала, что не встречается с хоккеистами,– добавляю я немного застенчиво.– Так что, может, это все-таки и впрямь одно и то же.

Логан издает смешок.

– А почему мы это обсуждаем?

Хороший вопрос. Я знаю лишь то, что мысль о возможной встрече с Грейси будоражит меня сильнее, чем идея столкнуться с кем-либо другим, кого я знаю в Харвест-Холлоу. И я мог бы слушать, как она репетирует на своей виолончели всю ночь напролет. Когда я впервые услышал звук виолончели, доносящийся из-за нашей общей стены в гостиной, я подумал, что это запись. Я и не сознавал, что это она, пока она несколько раз не останавливалась и не начинала заново, многократно проходя по одному и тому же отрывку. В итоге я передвинул одно из кресел в гостиной к стене, чтобы можно было сидеть и читать, и при этом все равно быть достаточно близко, чтобы ее слышать.

– Не знаю, мужик, – говорю я. – Видимо, мне нравится страдать.

Я встаю и подхватываю сумку.

– А знаешь, может, твоей соседке нужно познакомиться с Айви. – Он достает свою сумку из шкафчика в паре шагов от меня, а затем бросает на меня многозначительный взгляд. – Я ее на днях видел в «Книжнике». По крайней мере, мне кажется, что это была она. Если ей нравятся книги, то твоя библиотека может заставить ее позабыть о том, что ты играешь в хоккей.

– Что за «Книжник»? – спрашиваю я, и он кивает.

– Книжный магазин на Мейпл-стрит. Ты там никогда не бывал? Чувак, да ладно. Ты? Я думал, это твое любимое место.

Мы вместе направляемся к двери.

– Считай это инстинктом самосохранения. У меня закончилось место на полках.

– Ага. А в твоей квартире так тесно, что места для новой полки ну никак не найдется.

Мои губы подрагивают. Парни любят дразнить меня из-за моей просторной квартиры – хоккеисты низшей лиги не то чтобы купаются в лишних деньгах, – но они никогда бы мне этого не спустили, если бы узнали всю правду.

Я могу позволить себе свою квартиру потому, что владею всем зданием.

Я купил его год назад на деньги из бабушкиного трастового фонда. Первоначально я собирался сделать так, чтобы моя квартира занимала весь верхний этаж, но квартира Грейси уже была укомплектована как жилое помещение, так что я решил, что, возможно, будет неплохо получать небольшой доход от аренды, чтобы проще было платить налог на имущество. Изначально в этом здании базировалось Семейное Издательство Шеффилдов. Они печатали учебники для начальной школы, простые книжки для чтения – такое вот все. Я вполне уверен, что главный редактор жил в теперешней квартире Грейси, до тех самых пор, пока в начале 2000-х компания не обанкротилась. Моя квартира гораздо больше, чем у нее, она занимает все то пространство, на котором располагались непосредственно печатные станки. Я сохранил оригинальные полы в гостиной, и на широких деревянных досках все еще видны пятна от чернил.

Я понимаю, как это звучит. Люди слышат «трастовый фонд» и думают, что я наверняка богат. Или и того хуже – они встречают моего отца и делают то же самое предположение. Но тот трастовый фонд, что оставила мне бабушка, – это копейки по сравнению с теми деньгами, которые зарабатывает мой отец. Он занимается строительством недвижимости в Чикаго, где я вырос, и владеет, по моим ощущениям, половиной города. Если бы я пошел в бизнес следом за ним, то мое имя стояло бы на документах о владении не только лишь одним зданием, а на балансе моего банковского счета было бы куда больше цифр.

А еще я не играл бы в хоккей. Так что. Ну вот так.

Несмотря на разочарование отца из-за каждого сделанного мной профессионального выбора, я счастлив и тем, что имею. Зарплата у игрока низшей лиги не впечатляющая, но я вложил то, что осталось от моего трастового фонда после того, как я купил это здание, и получаю достаточно прибыли, чтобы вести комфортную, если уж не роскошную, жизнь. К тому же у меня есть и деловые планы на будущее касательно первого этажа склада. Они стоят на паузе до тех пор, пока не закончится сезон, но я все равно в предвкушении.

– Пожалуй, я мог бы повесить пару дополнительных полок в гостевой спальне, – говорю я. – Ты правда думаешь, что Грейси нравятся книги?

Логан вскидывает руки.

– Я только знаю, что видел ее в книжном. Хочешь, я спрошу у Паркер, может, она ее знает? Если Грейси выросла в этих краях, то это вполне возможно. – Пусть даже отношения между Логаном и Паркер еще относительно новы, они оба выросли в Харвест-Холлоу и знают друг друга много лет – с тех пор как были детьми.

– Ты не обязан это делать. Или… ты мог бы, наверное, – говорю я. – Но только если это всплывет в разговоре.

– Да дело-то пустяковое. Я просто спрошу ее. Ты знаешь ее фамилию? И что еще ты вообще о ней знаешь?

Я стону, гадая, а не пожалею ли я об этом.

– Немного. Зовут ее Грейси Митчелл. Она ведет занятия по оркестру в Средней школе Харвест-Холлоу. Играет на виолончели. И ненавидит хоккей, – добавляю я, как будто вспомнив об этом в последний момент.

– Понятно, – говорит Логан, уже печатая что-то в телефоне. – Я дам тебе знать, что она ответит. – Он сует телефон в карман, как раз когда мы добираемся до парковки. Воздух на улице свежий и прохладный, от него официально веет осенью. Не той фальшивой осенью, которая часто бывает на юге, когда лето исчезает на три дня, а потом возвращается с новыми силами. А настоящей, всамделишной осенью. Такой, которая уже никуда не уйдет.

Худи у меня теплое, но я все равно жалею, что не надел что-то чуточку потеплее.

– А есть идеи, почему она ненавидит хоккей? – спрашивает Логан.

– Я только знаю, что ее брат играл, – говорю я. – По ее словам мне показалось, что ее семья много времени проводила на льду, болея за него.

Логан чешет подбородок.

– Ты сказал, ее фамилия Митчелл?– Он хмурит лоб, затем останавливается на краю парковки.– Погоди. Кажется, я знаю ее брата. Джош Митчелл. Он был отличным крайним нападающим. Блин, я годами о нем не вспоминал. Интересно, что с ним стало. Я был уверен, что он будет играть за свой колледж, может, даже в профессионалы пойдет.

– Да? Он был настолько хорош?

– В старших классах да, но это не всегда что-то значит. Но я точно спрошу у Паркер. Она наверняка знает.

На парковке мы расходимся, и я еду домой по Мейпл-стрит, чтобы взглянуть на тот книжный магазин. Внутрь я не захожу, но с виду он похож на такое местечко, в котором мне понравилось бы зависать, так что я делаю себе мысленную пометку вернуться сюда как-нибудь на выходных, когда нужно будет убить лишнее время. Теперь же, когда сезон официально начинается, выходных у меня особо не будет, но я урву, что смогу.

«Хонда» Грейси уже припаркована на ее месте, когда я ставлю свою «Ауди» рядом с ней. Просто смешно, какое счастье я при этом испытываю. До прошлых выходных я был в порядке. Но теперь, когда я допустил возможность того, что она мне на самом деле нравится, мой мозг словно бы врубил пятую передачу и превратил меня в потеющего, нервного ученика средней школы.

Что я вообще планирую делать? Постучать в ее дверь, просто чтобы сказать привет? Если не случится так, что она будет выходить, когда я буду заходить, то я, наверное, и вовсе ее не увижу.

Я обдумываю свои варианты, запирая машину и направляясь к дверям склада, останавливаюсь на тротуаре перед домом, чтобы проверить почту.

Я мог бы… приготовить ужин и постучать в ее дверь, предлагая ей лишнюю порцию. Или же я мог бы попросить ее одолжить мне яйцо или стакан молока, или еще что-нибудь. Может, я мог бы слишком громко включить музыку в надежде на то, что она придет попросить меня ее приглушить?

Я открываю свой почтовый ящик и достаю скопившуюся за несколько дней почту. Раз уж нас здесь живет только двое, мы пользуемся традиционными черными почтовыми ящиками, стоящими бок о бок чуть справа от тяжелых складских дверей.

Я роюсь в стопке писем, и – да.

Наш почтальон теперь мой новый любимый человек. У меня два адресованных Грейси письма. Будет вполне по-соседски отдать их ей лично.

Я поднимаюсь по лестнице, перескакивая через ступеньку, сердце уже колотится.

Я справлюсь. Это не такое уж большое дело. У меня ее почта. Ей нужна ее почта. Вот и все.

Курсирующее во мне возбуждение кажется почти чужеродным из-за того, как давно я не испытывал ничего подобного. Я немного раз встречался с девушками с тех пор, как переехал в Харвест-Холлоу. Но у меня никогда не было отношений, которые продлились бы дольше, чем пару свиданий. С моей полунеловкостью это сложно. С хоккеем еще сложнее. Учитывая то, как много мы разъезжаем в течение сезона, встречаться с кем-то всерьез трудно, а мне как-то не по нраву случайные встречи, которых ищут многие другие парни, пока мы в дороге.