Дженни Моллен – Город лайков (страница 9)

– Мне кажется, они просто… – Я начала говорить, но она меня прервала.

– Я уверена, ты переживаешь по поводу школ.

– Откуда ты знаешь?

– Сейчас сентябрь. И все мамаши переживают по поводу школ. Разве Роман не в детском саду?

– Скоро пойдет,[15] – кивнула я, удивившись, что она об этом помнила.

– Значит, ты прямо в гуще событий! – засмеялась она. – Не переживай, мы все в одной лодке. Это что-то вроде нью-йоркского обряда посвящения. В этом месяце счета в баре будут запредельными, – Бабби ухмыльнулась.

– Не радуйся слишком, – ответила я.

– А как иначе? Я в восторге! Праздник отчаяния. Беспощадная природа. Окончательный расчет с реальным положением человека в мире. Как бездетному человеку, мне безумно приятно видеть этот раздрай.

– Ну, не знаю, могу ли я быть в большем раздрае, чем сейчас.

– О, можешь, поверь, – ободряюще сказала Бабби. – Ты собираешься отдавать его в частную школу, да?

– Честно говоря, я не думаю, что мы сможем себе это позволить. Стоимость там возмутительная.

– Найди способ. Я ездила по два часа каждый день, чтобы учиться в Спенсе, и это изменило мою жизнь.

– Настолько отличается от обычной школы? – спросила я.

– Конечно, и образование отличное, но главное – связи и отношения. В Нью-Йорке, когда люди спрашивают, где ты учился, они спрашивают именно о старшей школе. Хотя я не хочу тебя пугать.

– Всё в порядке. Я всю жизнь напугана. – Я начала что-то говорить, но замолчала. Блондинка из лифта вернулась. Сняв туфли, она свесила ноги в бассейн.

– Знаешь ее? – слова практически сорвались с моих уст.

– А ты что, нет? – Бабби едва сдержала смех.

Я снова посмотрела на женщину.

– Нет… А кто это?

– Ты разве не в рекламе работаешь? – недоверчиво покачала головой Бабби. – Ну, ты явно не в теме. Это Дафна Коул, больше известная по своему нику в «Инстаграме», «ПогодаДляСвитера365».

– Я не особенно пересекаюсь с индустрией моды. Это скорее нью-йоркская тема, – ответила я.

– Мода – нью-йоркская тема? – хихикнула Бабби. – Я уверена, что в Лос-Анджелесе тоже есть мода.

Наши с Дафной взгляды пересеклись. Я ощутила укол смущения и отвела глаза.

– Раньше она была модным инфлюенсером, а потом родила детей, и теперь она скорее мам-флюенсер, но стиль у нее что надо. Она – супер, – объяснила Бабби.

Я работала с большим количеством гуру здорового образа жизни, диайвайщиками и смузи-художниками, но это было совершенно новой областью. – А что конкретно делают мам-флюенсеры?

– Это особый поджанр. Типа, она супершикарная и модная телка, но теперь еще и рекламирует подгузники и эти свисточки, которые вставляют младенцам в задницы, чтобы они пропукались… Как они там назывались, “Ветерок”? – Бабби посмотрела на Дафну, запрокидывая голову и хмурясь.

Волосы Дафны волнами выбивались из пучка, а ее ботинки стояли рядом с бассейном, пока она аккуратно выписывала что-то большими пальцами ног на воде. Она была не слишком худой: у нее были бедра, округлости и ложбинки. Но что меня в ней поражало, так это качество, которое в себе я раскрыть не могла. Дафна была очень яркой. Практически ослепительной.

– Стиль у нее офигенный, да? Эти ботинки Bottega везде раскупили. А платье от Cecilie Bahnsen? Ну, не могу! Напоминает сериал «Убивая Еву». Наверняка у нее гардеробная размером с магазин Hirshfield, – добавила Бабби вполголоса. – Когда ты такая богатая, то можешь идти на риск в плане одежды. Тебе не приходится иметь дело с базовым черным.

– А откуда она? – я не придумала вопроса получше.

– По-моему, она из эмигрантов первого поколения то ли из Албании, то ли из Боснии, или еще откуда-то с Балкан. Акцент у нее такой волнообразный. Ее мама была экономкой или садовницей, или кем там работают люди, у которых есть ключ от всех дверей в доме?

– Женщина-дворецкий? – неуверенно ответила я.

Бабби помотала головой. – Она работала в нескольких богатых семьях с историей, которые жили в центре. А Дафна помогала ей наводить порядок в гардеробных, пока не стала достаточно взрослой, чтобы устроиться работать в продажи. Знаешь, как Ким Кардашьян работала у Пэрис Хилтон принеси-подай в гардеробной? Вот так и Дафна. Начала с нуля, трудом пробила себе путь наверх и теперь рулит. Может построить Эйфелеву башню из французских тостов, получает в подарок сумки Chanel, всегда отлично выглядит и только что объявила, что разрабатывает капсульную коллекцию для Revolve. С детьми.

Я нервно засмеялась, в шоке от того, что кто-то, имея детей, может быть таким продуктивным. – А сколько у нее детей?

– Двое. Близнецы. Вивьен и Хадсон, – ответила Бабби. – Мне стыдно, что я об этом знаю, но это так. Дети – это часть ее фишки. Мужа она тоже иногда в это втягивает. Как его там, Кип? Он что-то вроде заведующего финансами. Разумеется. Типа богатенького мальчика из студенческого братства… Симпатичного, но только в плане одноразового секса в общаге без обоюдного согласия.

Я прищурилась, пытаясь представить, что она имела в виду.

– Ну ладно, да… Я ненавижу, когда люди такие идеальные, а ты? – Бабби пялилась на спину Дафны. Она не была загорелой, но словно светилась изнутри.

– О боже, да, – улыбнулась я, пытаясь скрыть растущее чувство собственной неполноценности. А когда Бабби ушла делать свою работу, достала телефон и написала Сету и Виго. Я приняла их предложение. Мне хотелось повременить до конца недели, но я не умела ждать и слишком переживала, что они передумают.

Я должна была знать, что у меня была работа, пусть даже сомнительная и не способная покрыть стоимость учебы в Нью-Йорке. Я хотела, чтобы моя семья и люди, которые меня окружают, знали, что я на что-то гожусь. Может, я и не была какой-то добившейся успеха своими силами модницей, побеждавшей в игре материнства, но я была кем-то. Я была человеком, который больше всех нуждался в этом знании.

Закончив с обедом, я направилась к лифтам длинным путем, мимо места, где сидела Дафна. Кубики льда в ее пустом стакане ненадежно балансировали один на другом, словно выброшенные игрушки у Романа в шкафу. Я ощутила странное чувство: что-то вроде досады, смешанной с радостью. Даже если я больше не встречу Дафну, именно она видела меня в моем самом уязвимом состоянии. Мы разделили этот момент, и он навсегда останется настоящим. Я прикусила уголки губ, готовых расплыться в улыбке, и отправилась домой.

Глава седьмая

Марина ушла от нас в три пятнадцать, ни секундой позже. Я приготовила ужин, убралась на кухне, покормила и выгуляла Рыжика, помыла двух детей, убила трех тараканов и отправила четыре злобных сообщения Илье. Взяв дело в свои руки, я поискала в Интернете домашние средства для борьбы с насекомыми и нанесла смесь из сахара и буры[16] вдоль плинтусов, под шкафчиками и вокруг раковин.

– Мне все время неудобно! – Роман дергался и крутился. Он никак не мог успокоиться, хотя на часах было уже гораздо больше девяти вечера. Я уже почти час провела у него в комнате. Милашка Феликc в неестественной позе лежал в колыбельке у нас за спиной. Я накрыла сына утяжеленным одеялом и снова попыталась выскользнуть из комнаты.

– Ладно, теперь я точно пошла.

– Мамочка! – Роман резко обхватил меня за талию.

– Что? – прошептала я.

– Я боюсь.

– Чего? – спросила я, глядя на его светящийся фиолетовый ночник, из-за которого казалось, что я наелась галлюциногенных грибов.

– Ты умрешь раньше, чем я? – Он сосредоточенно моргнул.

Мое сердце упало.

– Нет, никто не умирает, – соврала я, понимая, что придвигаюсь к нему вместо того, чтобы уходить.

– Нет, в смысле, я имею в виду, что однажды ты умрешь, и папочка умрет, и Феликс умрет.

– Да не будет такого! – остановила я его. – Я тебя люблю, и ты здоровый, и мамочка, и папочка…

– Умрет первым, потому что он старше мамы, – сообщил мне Роман, трогая пальцами. – Я тебя так люблю. Я так расстроюсь, когда ты попадешь к Рэю.

– К Рэю? – Я озадаченно на него посмотрела.

– Ну, ты туда попадаешь, когда умираешь. К Рэю, – терпеливо объяснял он. И тут до меня дошло, что мой четырехлетний сын неправильно понял и запомнил слово «рай». Рэй.

– Кто тебе такое рассказывает? Марина? В детском саду?

– Ой, мамочка… – Он не ответил. – Не старей… – Роман начал засыпать.

– Ты в полной безопасности, и мама всегда будет рядом, – шепотом успокоила его я.

– Можешь меня почесать? – Он перевернулся и задрал пижамную рубашку, подставляя мне спину, словно избалованный домашний кот. Я два раза в день чесала Романа щеткой, чтобы помогать ему сосредоточиться, но она оказывала на него стимулирующий эффект, так что я старалась не использовать ее перед сном.

– Как насчет небольшого массажа? – предложила я.

– Большого, – ответил он, и я не смогла отказать.

– Ниже. Немного назад. Еще. Стоп. Спереди. С боков. Лицо.

– Лицо? – рассмеялась я.

– Папа массирует лицо и уши, – сонно ответил он.

Мне очень не хватало папы, который разделил бы со мной вечерний массаж и облегчил бы эмоциональную нагрузку. Я изо всех сил напоминала себе, что Илья работает во благо всех нас и что он вряд ли мечтал проводить вечера, контролируя целую толпу работников, отличающихся сложным характером. Как только Роман уснул, я взяла на руки Рыжика и положила его на одеяло сына. Мне хотелось, чтобы он спал там, у него в ногах, как собаки из фильмов, которые налаживают особую связь с трудными подростками и меняют их жизнь навсегда. Но Рыжик, похоже, не собирался этого делать. Он спрыгнул на пол и оказался возле меня.