Дженни Моллен – Город лайков (страница 10)

Мне всегда казалось, что заводить собаку, а потом ребенка – это как будто влюбиться в кого-то нового, когда еще живешь с бывшим. И, по-моему, Рыжик разделял мои взгляды. Конечно, он насмотрелся на прыжки Романа на диване и уже знал, что достаточно было закрыть глаза в его присутствии, и он мог легко оказаться в собачьей инвалидной коляске. Но было еще кое-что. Он считал себя моей и только моей собакой. А дети были просто незваными гостями.

Как только я попыталась, словно спецназовец, выползти из спальни мальчишек, Рыжик сразу же побежал за мной. Наконец, мне удалось устроиться в своей собственной постели, с собакой в одной руке и ноутбуком в другой. Мне нужно было кое-что сделать. И Бабби, и моя новая знакомая мамочка, Сари, звучали так, словно за мной пришла бы служба опеки, если бы я хотя бы не погуглила Эбингтон. На сайте школы было написано, что дни открытых дверей уже проводятся. Ограниченное число детей могло получить финансовую помощь, а сама школа располагалась всего в паре километров от тараканьей дыры Кена. Потом я бездумно взяла в руку телефон и обнаружила, что смотрю на страницу поиска в «Инстаграм». Я медленно начала вводить буквы… S-W-E… еще до того, как я дописала слово, прямо под аккаунтом Sweetgreen появилось лицо Дафны. Я почувствовала настоящий прилив восторга, открыв ее страничку. Частные пляжи, президентские люксы и подносы с отельной едой, ломящиеся от экзотических фруктов. Еще там были доски с мясными нарезками, замки до потолка из папье-маше и детские бенто, в которых лежали изысканные десерты. Карусели и костюмированные балы, бутылки ледяного шампанского, прокачанные машины и, конечно, одежда: плащи, платья, туфли и сумочки. Настоящее порно в мире покупок, образа жизни и отдыха, фуд-порн и, время от времени, туалетные селфи в бикини, которые балансировали на грани порно как такового.

На фотографиях Дафна выглядела более миниатюрной, чем на крыше. Пор на ее лице словно не существовало, как будто на нее напал гигантский ластик. Я старалась не слишком обращать внимание на подписи, потому что они напоминали фразы из настольного календаря «Цитата дня».

Уже готовая поморщиться, я вдруг наткнулась на пост, в котором она изливала душу с неидеальностью, которую редко можно встретить среди инфлюенсеров ее уровня. Она упоминала вещи, о которых женщины нечасто говорили: борьбу с депрессией, недовольство собственным телом, аутоиммунный тиреоидит, провалы в воспитании детей и чувство вины из-за того, что она предпочитала посмотреть Netflix вместо того, чтобы потрахаться с мужем.

Само слово «инфлюенсер» мне было знакомо. Я придумывала подписи для соцсетей некоторых из них, когда они работали с брендами, которые меня нанимали. Но, вероятно, из-за того, что я знала, какие махинации стоят за их постами, они никогда не были мне интересны. А Дафна чем-то отличалась. Чем-то, что невозможно было не заметить. И неважно, волновали ли тебя ее сумочки Balenciaga, неудачный ботокс или флешмоб «возьми обед с собой». Она притягивала тебя. И, похоже, комментаторы были со мной солидарны.

– А где другие честные записи о материнстве? – комментировал один из подписчиков.

– Посылаю тебе любовь и свет, моя королева, – писал другой.

– Ты спасаешь мою жизнь, – добавлял третий.

Помимо автобиографического контента и рекламных постов для марок от Prada до Pampers, в ее блоге можно было увидеть фото близнецов, мальчика и девочки, которые выглядели немного старше Романа. Большеглазые и круглолицые, они были сфотографированы со всевозможных углов в высоком разрешении, и публикаций с ними было так много, что через пять минут я уже была уверена, что узнала бы их в толпе. И хотя я бы никогда не решилась выкладывать фотографии своих детей так, как она, с точки зрения бренда они служили своеобразным заземлителем. Какими бы безумными ни были некоторые из ее публикаций (например, она не боялась запостить свое фото на байке с сумкой Birkin), Дафна все равно была мамой с теми же проблемами, что и у других.

Листая ее страницу, я осознавала, что она стояла у истоков почти всех самых модных трендов. Она носила оверсайз-пиджаки в стиле восьмидесятых с гигантскими подплечниками, нейлоновые трико с носками, тренчи из лакированной кожи с просвечивающими сетчатыми футболками, цилиндры, котелки, канотье и сомбреро. И все это – много лет назад.

После того, как я познакомилась с Дафной в реальной жизни, мне было сложно объективно оценить ее страницу. Я пыталась найти в ней ту женщину, которую увидела лично, но, не считая ультрамодного стиля, ее там не было. Это был кто-то другой.

В жизни она была саркастичной и озорной, почти агрессивной. А онлайн она была мягче и женственнее. Что-то в ее постах говорило о том, что это было для нее лишь шуткой, отчего она понравилась мне еще больше. Она заигрывала с толпой, не оправдываясь. Она определила для себя, какие у нее читатели, и обращалась к ним с гламурной изюминкой. Она делала то же, что и я. Но, в отличие от меня, она не работала на бренды. Она сама была брендом. Пролистав больше четырех тысяч постов, я хотела еще. И тогда я открыла электронную почту и начала печатать.

– Ребята, вашему продукту нужно лицо. И, по-моему, я его нашла, – написала я Виго и Сету.

Глава восьмая

– «ПогодаДляСвитера365»? Так ее зовут? – спросил Сет, когда мы встретились на следующей неделе. Он вручил мне чайный сбор, который собирал последние минут двадцать. – А как она себя называет в жаркую погоду?

– Надеюсь, я не перегибаю палку, но мне кажется, что эта женщина могла бы… – Я замолчала и сглотнула, когда увидела, что из чашки на меня смотрит трехцветная кошка, сделанная из пенки и какао.

– Это горячий чай, – сказал Сет с улыбкой.

– Ага, но кошка… Выглядит практически как настоящая! – Я не могла поверить своим глазам.

– Нет, его так зовут. Горячий Чай, – прервал молчание Виго.

– Я – кошачий папочка. У меня еще есть Анкимо, Боуи и Рейчел Мяудоу. Но Горячий Чай – самый красивый. Боуи – одноглазый, а остальные двое – корниш-рексы, поэтому больше напоминают сырые куриные грудки с усами.

– Ясно, – ответила я, глядя на Виго и спрашивая себя, как, черт возьми, они вообще могли подружиться.

Было чуть больше девяти утра, довольно ранний час для офиса «Матча Питчу». Кроме двух бариста, которые готовили ресторанчик к открытию, там больше никого не было. Сет провел в офисе всю ночь, разрабатывая новые рецепты, и сказал, что нам надо встретиться как можно раньше, чтобы обсудить «дальнейшие шаги». Одетый во фланелевые пижамные штаны и красные тапочки в виде Элмо[17] и с прической, как у футболиста из молодежной лиги, Сет, казалось, с каждым разом был все ближе к нервному срыву.

Виго развернул «Инстаграм» Дафны на ноутбуке и показал его Сету. Я работала с ними уже больше недели, и впервые за это время мне удалось удержать их внимание. Его заинтересовало фото Дафны, на котором она позировала, стоя на коленях на носу яхты где-то на юге Франции. Подпись гласила: «Чувствую себя хитрюнгой, и мне по крену!»

– Описания – просто супер! – воскликнул Сет.

– Нет, они ужасны, – низким голосом ответил Виго.

– Мне тоже так сначала показалось… – Я сжала губы. – Но это лишь на первый взгляд. Она смеется над собой. И, что немаловажно, она – самая влиятельная мама в городе. Тут есть элемент самоосмысления. И это ее секретный ингредиент.

Напевая себе под нос, Сет продолжил листать страничку Дафны, пока Виго что-то набирал на телефоне.

– Я пробиваю ее через «Старшут», – пробурчал он. – Это платформа, которая делает подсчеты для маркетологов. На ней есть калькулятор инфлюенсеров. То есть количество лайков, комментариев и репостов, поделенное на общее число подписчиков, а потом – на количество публикаций. Виго объяснял медленно, как будто говорил с парочкой иностранных студентов по обмену. Вдруг его лицо засияло.

– Неплохо. Ее рейтинг вовлеченности – 1.97, и это достаточно много, учитывая, что она не знаменитость, и я раньше о ней не слышал.

– Ты не ее аудитория. Она постит для мамочек! – сказала я.

– Есть одна проблема. – Виго вдруг поднял на меня свои глаза с нависшими веками. – У нас нет денег на такую девицу, как она. Скорее всего, она берет штук по тридцать за публикацию. И от двух до трех сотен тысяч за полноценную кампанию.

Сет открыл рот от удивления.

– Реально? Может, мне стать инфлюенсером?

– Я бы на тебя подписалась, – ответила я.

Мне всегда казалось безумием, что позировать на фоне кукольно-розовых стен и снимать видео в ванных, полных зефирок, стало настоящей карьерой в XXI веке. Но я наблюдала, как обычные люди строили свои маленькие империи, кадр за кадром, тост с авокадо за тостом с авокадо. Я видела своими глазами, как большие компании соглашались компенсировать расходы онлайн-знаменитостей, который брали за один пост больше, чем я получала за целый год.

– А близнецы – ее? – уточнил Виго.

Я засмеялась.

– Не думаю, что это маленькие актеры.

– Я боюсь близнецов, – сказал Сет.

– Окей, я понял, – сдался Виго, – но некоторые из подписей… Ой-вей! – заворчал он.

– Подписи я могу подогнать под наши цели, если нам удастся ее заполучить, – пообещала я.

Виго посмотрел на Сета, потом снова на меня, все еще переваривая информацию. Наконец, он расплылся в улыбке. – Давай заманим ее к нам.