Дженни Колган – Шоколадная лавка в Париже (страница 22)
Никогда минуты не бежали так быстро, как во время этих прогулок или обедов в кафе. Три часа пролетали незаметно, и весь оставшийся день Клэр будто парила на крыльях. Видя, что няня в веселом и благодушном настроении, Арно и Клодетт так и льнули к ней, бодро, хоть и немного картаво распевая английские песни, которым она их научила: «Ты моя сладкая, слаще конфеты…»
Мадам Лагард внимательно следила за девушкой. Наконец решила, что время пришло. Однажды вечером зашла к ней в комнату, села на край кровати и ласково спросила:
– Chérie, надеюсь, ты знаешь, как и зачем надо предохраняться?
Во время этой поездки у Клэр было много поводов для удивления, но вопрос мадам Лагард потряс ее до глубины души. Подумать только – эта элегантная светская красавица вслух говорит про «это»! Конечно, представления о контрацепции у Клэр имелись, хоть и весьма смутные: слышала что-то краем уха от девчонок из «Chelsea girl». Клэр знала, что такое «резинки» – ну, примерно. Некоторые девушки мимоходом роняли, что «пьют таблетки». Клэр пробовала представить, как она является в кабинет к старому доброму доктору Блэку, который знает ее с младенчества, и просит выписать ей таблетки для секса… Нет, такое даже вообразить невозможно! Ну а в доме преподобного темы интимной жизни попросту не обсуждались.
Конечно, Клэр было немного полегче оттого, что мадам говорила на другом языке. Но эта женщина так спокойно и непринужденно рассуждала о сексуальной гигиене, будто она ничем не отличается от гигиены обычной (именно такого мнения и придерживалась мадам). Для Клэр этот разговор стал откровением сразу в нескольких смыслах. От предложенных презервативов она отказалась, заявив, что сейчас в них нет необходимости, но пообещала, что, если таковая возникнет, не станет пренебрегать этим средством защиты. На Клэр произвел впечатление невозмутимый тон мадам Лагард, говорившей о сексе так, будто речь шла о погоде. Этот эпизод прочно отложился в памяти девушки. Много лет спустя все занятия по сексуальному воспитанию в школе проводила только Клэр. Остальные учителя на такое не отваживались. Статистики отмечали, что в больнице Кидинсборо фиксировалось меньше случаев заболеваний, передающихся половым путем, и подростковых беременностей, чем в среднем по региону, хотя в других отношениях городок благополучием отнюдь не блистал. Специалисты объясняли это обстоятельство случайными колебаниями показателей. Как же они ошибались!
Стоило мужчине представиться, и все встало на свои места. Как же я раньше не сообразила, кого он мне напомнил? То же телосложение, те же темно-карие глаза. Скорее всего, Тьерри даже в молодости не был таким красавчиком, как Лоран, но у них определенно много общего: длинные черные ресницы, озорной блеск в глазах. Последний, конечно, появляется, только когда Лорана не атакует сумасшедшая с ключами.
– Вы прямо вылитый…
– Пожалуйста, не говорите, что я «прямо вылитый отец, только худой».
Лоран опустил глаза и с унылым видом похлопал себя по небольшому животу:
– Видите? Не такой уж я худой.
На самом деле Лоран совсем не толстый: просто крупный и широкоплечий.
– Наверное, вы с отцом все-таки не очень похожи. Если бы сразу узнала в вас сына Тьерри, не расцарапала бы вам лицо ключами.
– Ну, не знаю. Может, вы таким образом мстили вредному начальнику? – предположил Лоран, допивая кофе. – Ну вот, так-то лучше. Я прилично выгляжу?
Его вьющиеся волосы торчали во все стороны. Подбородок покрывала густая темная щетина.
– Надеюсь, у вас на сегодня не назначено никаких важных встреч, – ответила я.
– Что, так плохо? – вздохнул Лоран.
– Почему Сами так рвался представить нас друг другу? – спросила я.
– Этому парню нравится думать, что он всех знает, – ответил Лоран, но, помолчав, добавил: – Впрочем, он действительно всех знает. Должно быть, Сами решил, что будет забавно нас познакомить.
– Почему?
– Ну… потому что…
– Говорите.
– Потому что Сами прекрасно знает: мы с отцом не ладим.
Трудно представить, как кто-то может не поладить с добродушным Тьерри.
– Да что вы! Почему?
Лоран вскинул руки, будто сдаваясь:
– Обычный конфликт отцов и детей. Ничего особенного. Кстати, как у него дела?
– Не знаю, – робко произнесла я. – Мне он показался вполне довольным жизнью.
Тут Лоран вспыхнул как порох:
– Серьезно? Так вот почему он растолстел как бочка! По-вашему, счастливые люди так выглядят?
– По-моему, ваша мать за ним следит, – нервно произнесла я.
Тут Лоран наградил меня ледяным взглядом:
– Эта женщина мне не мать.
Опять сболтнула лишнего! Хватит, теперь буду держать рот на замке. Лоран отпил еще глоток кофе и посмотрел на меня с улыбкой. Куда только подевались суровость и резкость?
– Извините, – произнес он. – Боюсь, первое впечатление я на вас произвел неважное.
– Если не считать попытки ограбления и больной темы с отцом, вы отлично справляетесь, – возразила я. – Хотите, заплачу за кофе?
Глаза у Лорана стали размером с блюдца, но потом он сообразил, что я пошутила.
– Нет, не нужно, – ответил сын Тьерри. – Ну и как, хорошо у вас получается? В смысле, шоколад делать, а не на людей нападать.
– Начальник на прежней работе говорил, что у меня чутье. – Я пожала плечами. – В чем это проявляется, понятия не имею. Но ваш отец работает совсем по-другому. Буду стараться изо всех сил – ради одного человека, которому многим обязана.
Я взглянула через окно на улицу, по-прежнему запруженную толпами ночных гуляк.
– Хотя Парижа для меня оказался… как бы это сказать…
– Un peu trop? – тихо подсказал по-французски Лоран. «Слишком много».
– День выдался долгий.
– Тогда пойдемте. Я ведь говорил, что подвезу вас до дома, и я свое слово сдержу.
Вслед за Лораном я вышла на улицу. Интересно, далеко ли припаркована его машина? Но нас ждал не автомобиль. Примерно в сотне метров от кафе под железнодорожным мостом стоял красивый блестящий бледно-голубой мотороллер «Веспа».
– Самое практичное средство передвижения в большом городе, – прокомментировал Лоран.
– Круто! – только и смогла выговорить я.
– А главное, удобно.
Лоран поднял сиденье, достал шлем того же бледно-голубого оттенка, что и сам мотороллер, и вручил мне. Его собственный шлем был черный, винтажный, с большими старомодными защитными очками.
– Это что, женский? – пошутила я, собираясь надеть свой.
И тут же почуяла, что от шлема пахнет лаком для волос. Ну конечно, у Лорана наверняка есть девушка. А может, у него их великое множество. Даже неловко надевать эту штуку.
– Ездили когда-нибудь на мотороллере? – спросил Лоран.
– Нет, – ответила я, натягивая шлем. – Но дело, наверное, нехитрое – как на велосипеде, да?
– Нет, – покачал головой несколько обескураженный Лоран. – С велосипедом ничего общего. Хм… Ну ладно. Короче, двигайтесь вместе со мной, понятно? Например, если наклонюсь…
– Наклониться в другую сторону – для равновесия! – бодро закончила я.
– Да… дела… – пробормотал Лоран.
– Что, неправильно?
– С точностью до наоборот. Наклоняться надо туда же, куда и я.
– Мы же упадем.
– Не исключаю, – вздохнул Лоран. – Зависит от нашей ловкости.
Я неслась сквозь парижскую ночь, вцепившись в крупного мужчину на маленьком мотороллере. На плече у Лорана висела сумка. У всех французских мужчин есть такие, я их уже не раз замечала. Хотя чему тут удивляться? Я усердно старалась наклоняться одновременно с ним, но задача оказалась нелегкой. Лоран не сигналил, а зачастую даже не дожидался, когда переключится сигнал светофора: просто несся вперед без остановки. Поначалу я утыкалась лицом в его мягкую кожаную куртку, чтобы этого не видеть. А потом, убедившись, что по-прежнему жива и здорова, решила довериться водителю и стала смотреть по сторонам.
Вот мы несемся по Елисейским Полям. Широкие мостовые и высокие белые здания сияют в лунном свете. Каждый раз, когда мы заворачиваем влево, вижу Ее: Она следует за нами, как луна. Эйфелева башня. Этот силуэт ни с чем не спутаешь. Башню подсвечивает множество огоньков. Я не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Вот она, стоит и без малейшего стеснения притягивает все внимание к себе. Остальное рядом с ней меркнет. Я изогнулась, ища угол поудачнее.
– Вы что творите? – прорычал Лоран.
– Осматриваю достопримечательности, – ответила я, но мои слова заглушил свист ветра.
– Прекратите сейчас же! Повторяйте за мной.
Лоран довольно крепко вцепился в мое правое колено и подтянул меня ближе к себе. Я прижалась к водителю и с этого момента впечатлений набиралась лишь урывками: церковь с прямоугольной покосившейся колокольней, огромные витрины магазинов, сверкающие в свете фонарей, обрывки западноафриканского рэпа, доносящиеся из проезжающих машин. Вот пара на углу улицы медленно танцует под музыку, которую слышат только они. Месяц в небе. Аромат цветов на площади Вогезов. Ночной воздух свежий, но не холодный. А Лоран все несется на безумной скорости, – по крайней мере, такой она кажется мне. Только фонари мелькают.