Дженни Колган – Шоколадная лавка в Париже (страница 21)
– Знакомься – Анна.
Мужчина, судя по всему, понятия не имел, зачем ему эта информация. Вместо того чтобы чмокнуть меня в обе щеки или сказать «Enchanté», как большинство французов при знакомстве с новым человеком, он не глядя резко вытянул руку в мою сторону.
– З-здравствуйте, – растерянно пробормотала я.
А мужчина продолжал что-то сердито говорить Сами.
– Такси она здесь ни за что не найдет, – говорил мужчина.
– Найдет, – отмахнулся Сами. – А не найдет, сядет на автобус или ее кто-нибудь из друзей подвезет.
Мужчина выразительно закатил глаза.
– Все со мной будет нормально, – сказала я.
Усталость брала свое, вдобавок я немного окосела от мартини. Больше всего хотелось очутиться в кровати. И вообще, мне не нравилось, что незнакомые люди обсуждали меня, будто предмет мебели.
А метро наверняка еще ходит.
– Приятного вечера, – с дежурной улыбкой я попрощалась с Сами.
Невежливый молодой человек оказался прав. Улицы пусты. Кто сказал, что Париж никогда не спит? Два раза я была в Лондоне, и, насколько могу судить, в Сохо и на Трафальгарской площади жизнь кипит всю ночь напролет. Здесь же царит тишина.
На всех проезжающих такси горели огоньки, но ни одна машина не остановилась. Я занервничала. Может, в Париже другие правила и огоньки включают не на свободных такси, а на занятых? Попробовала поймать несколько машин без огоньков, но и это не помогло. А потом рядом со мной притормозил автомобиль, но это явно было не такси. Вдобавок за рулем сидел мужчина. Быстренько спаслась бегством. Взлетела вверх по ступенькам и оказалась на другой улице. Испуганно оглянулась. Эх, надо было изучить статистику по уличной преступности в Париже. Уже человек десять предупредили, чтобы опасалась карманников. А как насчет грабителей, нападающих на прохожих?
За спиной раздались шаги. Фонари в этом районе, конечно, очаровательные – старомодные, из кованого железа. Свет и тень отбрасывают живописно, но как-то слишком зловеще. С тоской я подумала об ослепительно-ярком освещении на автозаправках. Впереди на расстоянии вытянутой руки ничего толком не видно. Понятия не имею, куда бреду. Ускорила шаг. Тот, кто шел позади, тоже прибавил скорость.
«Вот дерьмо!» – пронеслось в голове. Угораздило же потащиться домой без провожатых! Хотя вернее будет сказать так – угораздило же потащиться в клуб с новым соседом по квартире, которого я едва знаю! Осталась бы дома, поужинала бы лапшой быстрого приготовления и… ну, не знаю… может, наревелась бы всласть? Я зашагала еще быстрее. Свернуть бы на улицу пошире и пооживленней. Здесь на спасительное появление прохожих рассчитывать не приходится. Но насколько хватает глаз, все улицы вокруг одинаково узкие и погружены в загадочный мрак. Вот попала!
Впереди я заметила очертания высокого собора. Да это же Сакре-Кёр! Решила идти туда. Конечно, не надеялась, что мне там дадут убежище, как было принято в Средние века. Зато там есть большой и наверняка хорошо освещенный двор: даже отсюда отлично видно яркую подсветку здания. Опять взбежала по ступенькам. Неизвестный тоже перешел на бег. Он все ближе и ближе. Сердце заколотилось так, будто вот-вот пробьет грудную клетку. Рука нырнула в сумку. Что тут можно использовать как оружие? Схватила тяжелый старинный металлический ключ от входной двери в дом Сами. «Если что, сразу цель в глаза», – велела я себе.
– Hé![33]
Голос низкий, гортанный. Видно, парень здоровенный. Да это и по тяжелой походке слышно. Нет, убежать нечего и надеяться. Придется действовать. Сейчас или никогда. Шаги все ближе. Я в маленьком мощеном дворике, до собора еще идти и идти, вокруг запертые магазины и жилые дома с закрытыми ставнями. Интересно, если постучусь, откроют? Это вряд ли.
Набрав полную грудь воздуха, я завопила во весь голос:
– А-а-а!!!
С этим воинственным кличем на устах я кинулась на темную фигуру. Руку с ключом выставила вперед, целя в лицо. К счастью, я застала нападавшего врасплох. Тот попятился, споткнулся, рухнул на мостовую. Я повалилась на него сверху, тыча ключом мерзавцу в лицо и выкрикивая самые крепкие ругательства, какие знаю.
Поначалу я не заметила, что, судя по крикам, мерзавец испугался не меньше меня. Очень сильные руки пытались ухватить мои запястья, пока я не ткнула ему ключом в глаз. В пылу боя, естественно, я перешла на родной английский – да еще на какой английский! И вдруг мужчина тоже ответил мне по-английски.
– Пожалуйста, не надо! Я не желаю вам зла! Прекратите!
Смысл слов дошел до меня не сразу. Я так обезумела от адреналина, что неизвестно, когда очухалась бы, но вдруг над нами открылись ставни. И на меня и на моего преследователя без предупреждения выплеснули полное ведро воды.
Тут я, конечно, застыла, отдуваясь, и только тогда заметила, что сижу на ворчливом приятеле Сами. Том самом, из клуба. Он крепко, будто клещами, вцепился в мою занесенную руку, но я, как оказалось, уже успела основательно расцарапать ему лоб. От вида крови меня замутило.
– Ой! – только и смогла выговорить я.
Адреналин схлынул, вместо него накатила слабость. Я покачнулась и едва не рухнула на мужчину, но тот успел ухватить меня за талию, не дав упасть.
– Что вы, черт возьми, вытворяете? – наконец сумела разобрать я.
С трудом я поднялась на ноги и обнаружила, что мокрая насквозь.
– Я вам кричал. Разве не слышали? Просто имя ваше не разобрал.
– Нельзя вот так ходить за женщинами!
– Нельзя вот так ходить по незнакомому городу! Сами, конечно, парень приятный, но, если надо выбирать между друзьями и вечеринкой, всегда предпочтет вечеринку!
Я принялась разглаживать платье. Мужчина из клуба между тем тяжело поднялся на ноги. Все-таки хорошо он говорит по-английски! Французского акцента почти не заметно.
– Так что вам от меня нужно?
– Хотел предложить вас подбросить. Нам с вами в одну сторону, и я тоже устал. По части вечеринок до Сами мне далеко.
– Понимаю, – буркнула я.
На извинение не похоже, но ничего получше в голову не пришло. Сердце до сих пор билось с бешеной скоростью.
– О боже, я вам лоб в кровь расцарапала!
Мужчина поднес руку к лицу. Сам, что ли, не почувствовал? Нащупал капли крови, отдернул пальцы и уставился на них во все глаза.
– Фу! – передернулась я.
Стала искать в сумке салфетки, но ни одной не нашла.
– Жуть! – выдавил мужчина и покачнулся. Видно, тоже крови боится. – Чем это вы меня? Ножом?
– Нет, конечно! – возмутилась я. – Ключами.
В доказательство помахала у него под носом своим «оружием». И тут меня в очередной раз за вечер обуял страх. Сейчас мой новый знакомый будет рвать и метать от ярости! Но к моему огромному, непередаваемому облегчению, тот покачал головой, улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы, и разразился хохотом.
– Пойдемте, – велел он и указал в сторону узенького, пугающе темного переулка.
Меня уже в который раз за вечер охватила паника.
– Вы ведь уже убедились, что я не маньяк, – прибавил мужчина, заметив мою реакцию.
– Если что, у меня при себе ключи, – выговорила я, нервно хихикая.
Уровень адреналина наконец упал до нормальных значений.
К моему удивлению, темный переулок быстро закончился, и мы вышли на широкую, ярко освещенную улицу. Машины неслись сплошным потоком, а кое-где я даже заметила открытые кафе. Мужчина отвел меня в одно из них, совсем крошечное. Внутри не оказалось никого, кроме нескольких турок, куривших кальян, и темноглазой владелицы с мешками под глазами. При виде нас женщина удивленно вскинула брови, но когда мой новый знакомый попросил два кофе и разрешения воспользоваться туалетом, коротко кивнула.
Я тихонько сидела за столиком. Наконец мужчина вернулся, прижимая к промытой ране бумажные полотенца.
– Простите, – тихо произнесла я.
Между тем принесли кофе: черный, горячий и процентов на пятьдесят состоявший из сахара. То, что надо.
Мужчина только покачал головой, глянул на часы и тихонько выругался.
– Не говорите, сколько времени, – попросила я. – Мне вставать часа через два.
– Знаю, – кивнул незнакомец.
– Кто вы такой? – Я потрясенно уставилась на него.
Мужчина улыбнулся. Где-то я эту улыбку уже видела.
– Меня зовут Лоран, – представился он. – А вы, стало быть, Анна. Совсем из головы вылетело, но теперь я вспомнил! Вы работаете у моего отца.
Тьерри приходил на работу очень рано, поэтому в полдень закрывал шоколадную лавку на три часа, а не на два, как другие владельцы магазинов. Когда его помощник Бенуа заявил, что это коммерческое самоубийство, Тьерри возразил, что итальянские магазины прерывают работу на целых четыре часа. Люди подождут.
Ровно в полдень Клэр вместе с жизнерадостной домработницей Лагардов, Инес, укладывала детей спать и убегала из дома. Мадам Лагард и Инес обменивались многозначительными взглядами.
Тьерри и Клэр бродили по парижским мостам, и каждый следующий казался им красивее предыдущего. А однажды, когда туман превратил город в черно-белую фотографию Дуано, они гуляли по мосту Понт-Неф. Здесь каждый камень за много веков истерся под шагами влюбленных, – по крайней мере, так представлялось Клэр.
Тьерри говорил без остановки: о разных вкусах и методах производства шоколада, о том, чему научился в Инсбруке, Женеве и Брюгге. Лишь изредка он спохватывался и спрашивал мнения Клэр, но ее это не смущало. Ей нравилось слушать Тьерри. Клэр радовалась, что с каждым днем понимала все больше, и с удовольствием грелась в теплых лучах его внимания. Стоило Тьерри вернуться в магазин, и его сразу окружала толпа. Всем было что-то нужно от знаменитого шоколатье: кто-то приходил по делу, кто-то – просто поговорить, кто-то – предложить идею. Другие осыпали Тьерри комплиментами, восхищались его вкусом или просто спрашивали его мнение по поводу свежей публикации в газете. На людях Тьерри принадлежал всем, но, когда они с Клэр кружили по всему Парижу, он был ее безраздельной собственностью. О большем Клэр и не мечтала.