Дженни Колган – Шоколадная лавка в Париже (страница 19)

Во взгляде Тьерри на секунду промелькнула грусть – и, кажется, что-то еще.

– Правда? Какая же она была красавица! Просто глаз не отвести.

Я согласилась. В нашем маленьком городке Клэр до болезни сияла, как звезда.

– Но она поправится, non? Она ведь еще не старая. Конечно, все мы уже немолоды, но… – пробормотал себе под нос Тьерри. – Клэр – другое дело. Она была такая красивая…

– Кто была красивая?

А вот и Элис с ее безупречно произносимыми слогами. К ее французскому до сих пор примешивается крошечная доля английского аристократизма.

– Да так, никто, милая, – ответил Тьерри, поворачиваясь к ней и снова растягивая губы в лучезарной улыбке. – Пойдем. Надеюсь, сегодня проведем спокойный вечер?

Элис уставилась на меня, подозрительно прищурившись. Затем ответила:

– Да, дорогой. Только надо обязательно заглянуть на коктейльную вечеринку к Франсуа. Тебя там ждут. А потом заедем к послу. Ничего не поделаешь, работа есть работа.

– Поражаюсь, как увеселительные мероприятия могут быть такими невыносимо скучными? – сердито проворчал Тьерри. – Люди разучились веселиться. В прежние времена чудесно проводили время: танцевали, курили… А теперь все только стоят с напряженными лицами и бормочут про деньги, деньги, деньги!

– Если бы ты столько не ел и не пил в гостях, возможно, получал бы от этих вечеров больше удовольствия.

– А если не буду есть и пить, вообще удовольствия не получу.

Они открыли дверь и вышли. Повеяло приятным теплым ветерком. Фредерик уже умчался на мотороллере. Бенуа ждал, когда я закончу, без единого слова поигрывая тяжелыми ключами. Выходя, я приветливо улыбнулась, но Бенуа на мою улыбку не ответил.

– До свидания! – бодро сказала я на английском.

Бенуа даже головы не повернул.

Несмотря на дневной сон, падаю с ног от усталости, да и ум за разум заходит. Практиковаться с Клэр – одно дело, но весь день общаться только на французском ужасно утомительно. Вдобавок лишний раз я убедилась, что познания мои оставляют желать лучшего.

Я вскарабкалась вверх по лестнице. Отсутствующие пальцы ног болезненно дергало. Как же бесят эти фантомные боли! Клянусь, когда все мои пальцы были на месте, я едва обращала на них внимание. А стоило потерять две штуки – и больше ни о чем другом думать не могу. Теперь они постоянно подают мне сигналы, давая понять, что я устала, переутомилась или взвалила на себя слишком много. А сегодня на меня, естественно, обрушилось все вышеперечисленное.

Все мысли посвящены моему увечью. Больше никаких босоножек летом и красивых педикюров перед отпуском. Отныне моим ступням не покрываться ровным бронзовым загаром, любуясь которым надолго сохраняешь летнее настроение даже после поездки. Единственное, что теперь смогу носить, – громоздкие, тяжелые, уродливые ботинки. А про высокие каблуки вообще можно забыть: в них вес приходится на носок, и в результате оставшиеся пальцы ног болезненно сводит. Врач-подолог заявила, чтобы я даже не смотрела в сторону шпилек. А еще заверила, что причин для комплексов у меня нет. Никто не разгуливает по пляжу, пересчитывая пальцы на ногах у отдыхающих. У многих на ступне шесть пальцев, и никто этого даже не замечает – и так далее и тому подобное. Я улыбалась и кивала, но лишь из вежливости. Про себя же поклялась никогда не выставлять ступни напоказ.

Как буду выкручиваться, если все-таки найду себе кого-нибудь, я старалась не думать. Было не до того – сначала выздоравливала, потом ломала голову, как теперь жить: единственный более или менее приличный работодатель в округе отныне в моих услугах не нуждается, а почти всю компенсацию от фабрики я истратила. Но как бы там ни было, моего увечья никто не увидит, и точка.

Ковыляя по ступенькам верхнего пролета, я заметила стоявшего на лестничной площадке Сами. Тот жизнерадостно помахал мне зеленой бутылкой. На Сами был пестрый шелковый халат, который ему слишком короток. Поднимаясь, я старалась не смотреть вверх.

– Alors! – гаркнул Сами. – Веселый вечер начинается!

– Не для меня, – поспешно возразила я. – С ног валюсь от усталости.

Сами мой отказ оскорбил до глубины души.

– Ты не хочешь познакомиться с моими друзьями?

Откровенно говоря, я не имела ни малейшего желания.

Во-первых, скудные запасы моего французского исчерпаны. Конец. Fin. А во-вторых, друзья у Сами наверняка такие же эксцентричные, как он. При мысли о том, что весь вечер я просижу в каком-нибудь шумном заведении, да еще и окажусь самой скучной из всех присутствующих, накатило уныние. Больше всего хотелось рухнуть на диван перед телевизором. Но, заглянув в квартиру и увидев включенный телевизор, я сообразила – да, только в этот момент! – что все программы здесь на французском. На экране за столом сидели четыре парня и орали друг на друга. Я вздохнула. Все бы отдала, чтобы посмотреть на кувыркающуюся собаку в программе «Минута славы» – желательно под пиццу.

За обедом казалось, будто я наелась на весь день, но мой желудок другого мнения. Надо было зайти в магазин, но понятия не имею, где здесь продуктовый. А в квартире явно ничего съедобного нет. Единственные запахи, которые чую: экзотический гель для душа, сигаретный дым и благоухание огромной сандаловой свечи.

И вообще, несчастный случай на фабрике изменил мою жизнь – и я сейчас говорю не только о встрече с Клэр. Раньше я была готова на любую авантюру, но теперь, к сожалению, осознала, что отнюдь не являюсь неуязвимой. Я говорила, что мне надо прийти в себя, но на самом деле просто пряталась.

Глава 9

После многочисленных вечеров в обществе Сами я убедилась: если он тащит тебя тусоваться, спорить бесполезно. И кстати, тусовки с Сами – совершенно непередаваемый опыт. Мы с Кейт отправлялись тусоваться, говорили друзьям, в какой бар идем, а те закидывали нас эсэмэсками и сообщениями в мессенджерах, предлагая пересечься. В результате неизменно собирались в клубе «Лица», потому что там есть танцпол. Напрыгавшись, завершали вечер кебабами в «Понтин Али». Так у нас поступают все.

Вечера были похожи один на другой как две капли воды: иногда повеселее, иногда поскучнее. Почти каждый раз наблюдали чью-нибудь драку. Время от времени в драку ввязывалась Кейт.

Но у Сами особый талант. Тем же методом он создает костюмы для оперы. Берет повседневное, невзрачное, безвкусное и превращает в нечто волшебное – и все это при минимуме денежных затрат, но при максимуме вдохновения.

Сами всегда знает, где сейчас проходит выставка или готовится флешмоб. Однажды вечером в Париж прибыл цирк из Монако. Мы сидели на крошечной террасе на крыше дешевого ресторана, где готовят лучший в Париже буйабес. Светящиеся гирлянды обвивали разномастные столики. Мы смотрели, как из фургонов выходят слон и тигры. В другой раз Сами объявил, что все должны надеть что-то синее, потом уговорил охрану, чтобы нас пропустили на закрытую выставку популярного молодого скульптора, – просто так, забавы ради. Пили бесплатное вино и громко обсуждали работы автора, строя из себя претенциозных снобов, пока нас не выставили за порог. Круг «вечерних друзей» Сами постоянно меняется. Кого там только нет: бармены, сотрудники театральных касс, мясники, пекари, актрисы, гитаристы. Короче говоря, те, у кого рабочий день нестандартный. Они освобождаются, когда все рестораны и бары уже закрыты. Им нужен человек, который знает, как отлично провести время в ночном Париже.

В первый вечер я, конечно, всего этого не знала. Но, несмотря на усталость, ощущала приятное волнение. Хотелось куда-то выбраться, пообщаться с людьми, которым неизвестна вся моя биография начиная с рождения и которые не станут снова и снова однообразно шутить про Долговязого Джона Сильвера. (Недавно я перестала ходить с тростью – все равно везде ее забывала.)

Долгий дневной сон и волна адреналина от дневных приключений придали мне энергии. В таком перевозбужденном состоянии не уснешь, даже если уляжешься в постель.

– Ну ладно, пойдем.

Я надела очень простое черное платье: Клэр увидела в интернет-магазине и посоветовала мне. По-моему, платье совершенно безликое, я предпочитаю что-нибудь поинтереснее, но Клэр заявила, что в Париже одеваются именно так. В результате я поворчала, дождалась распродажи и купила платье. Подол у него тяжелый, поэтому сидит довольно неплохо. А единственный плюс произошедшего со мной глупого несчастного случая в том, что теперь вешу меньше, чем за всю взрослую жизнь. Поэтому платье точно по фигуре. Даже не оттопыривается там, где не надо. Особенно слабое место у меня пониже спины, но после пары месяцев усердного труда в шоколадной лавке у меня вряд ли возникнут проблемы с лишним весом.

Сами вошел в мою комнату и оглядел меня с ног до головы.

– А краситься разве не будешь? – спросил он.

Я пожала плечами, потом взглянула на него. На веках Сами переливались блестками ярко-синие тени. Как ни странно, мужественности ему такая раскраска ничуть не убавила: только подчеркнула обаятельные темные глаза и придала вид опасного соблазнителя, от которого лучше держаться подальше.

– Ты трансвестит? – спросила я.

Вот что бывает, когда приходится разговаривать на другом языке. Ни на вежливость, ни на такт словарного запаса не хватает. Остается только блистать беспощадной прямотой.