Дженни Хан – P. S. Я все еще люблю тебя (страница 37)
Тревор корчит гримасу.
– Должна быть награда, – говорит Женевьева. – Иначе в чем смысл?
Я быстро думаю. Что может быть хорошим призом?
– Билеты в кино? Какие-нибудь вкусности на выбор победителя? – выпаливаю я. Однако все молчат.
– Можем все вложить по двадцатке, – предлагает Джон.
Я смотрю на него благодарно, и он улыбается.
– Деньги – это скучно, – вздыхает Женевьева, потягиваясь, как кошка.
Я закатываю глаза. Кто вообще спрашивал ее мнение? Я даже не просила ее сюда приходить.
Тревор говорит:
– А что, если победителю каждый день в течение недели должны будут приносить завтрак в постель? Например, в понедельник – блинчики, во вторник – омлет, в среду – вафли, и так далее. Нас шестеро, так что…
Женевьеву передергивает:
– Я по утрам не завтракаю.
Все стонут.
– Может, предложишь что-нибудь, вместо того чтобы отвергать все варианты? – злится Питер, и я прячу лицо за косой, чтобы никто не видел, как я улыбаюсь.
– Ладно. – Женевьева какое-то время думает, а потом ее лицо озаряется улыбкой.
Это взгляд «гениальной идеи», и он меня пугает. Медленно, театрально она говорит:
– Победитель получает желание.
– От кого? – спрашивает Тревор. – От каждого?
– От любого из игроков.
– Погодите, – встревает Питер. – Что именно это будет означать?
Женевьева выглядит очень довольной собой.
– Одно желание, и ты обязан его исполнить. – Она похожа на злую королеву.
Глаза Крис вспыхивают, и она говорит:
– Что угодно?
– В пределах разумного, – спешу добавить я.
Это совсем не то, что я имела в виду, но народ хотя бы захотел играть.
– «Разумное» – понятие относительное, – заявляет Джон.
– Грубо говоря, Джен не может заставить Питера заняться с ней сексом в последний раз, – говорит Крис. – Все ведь тоже об этом подумали, да?
Я деревенею. Я подумала не об этом, совершенно. Но теперь думаю.
Тревор разражается смехом, а Питер его пихает. Женевьева встряхивает головой.
– Ты
– Я просто сказала то, о чем все думали!
Дальше я едва слушаю. Я думаю лишь о том, что хочу сыграть в эту игру и хочу победить. Хоть раз я хочу в чем-то обойти Женевьеву.
У меня есть только ручка и нет бумаги, поэтому Джон разрывает коробку из-под мороженого, и мы по очереди пишем свои имена на обрывках картона. Потом все кладут картонки в пустую капсулу времени, и я ее трясу. Мы передаем ее по кругу, я оказываюсь последней. Я достаю обрывок картона, прижимаю его к груди и заглядываю.
ДЖОН.
Что ж, это все усложняет. Я бросаю на него взгляд. Он осторожно засовывает свой обрывок картона в карман джинсов. Прости, друг (по переписке), но тебе конец. Я быстро оглядываю всех, гадая, у кого может быть мое имя, но все делают покерные лица.
36
Правила гласят: твой дом – безопасная зона. Школа тоже безопасная зона, но не парковка. Как только выйдешь за дверь, ты становишься мишенью. Ты выбываешь, если до тебя дотронулись двумя руками.
Если ты отказываешься выполнить желание, то поплатишься жизнью. Это последнее условие придумывает Женевьева, и у меня мурашки идут по телу. Тревор Пайк вздрагивает и говорит:
– Девчонки ужасны.
– Нет, это девчонки в их семье ужасны, – говорит Питер, показывая на Крис и Женевьеву.
Они обе улыбаются, и в их улыбках я вижу семейное сходство. Глядя на меня искоса, Питер с надеждой говорит:
– А вот ты не ужасная. Ты милая, да?
Вдруг я вспоминаю кое-что, что мне говорила Сторми.
– Я тоже могу быть ужасной, – угрожающе шепчу я, и он бледнеет, а я обращаюсь ко всем остальным: – Давайте просто поразвлечемся.
– О, это будет круто! – уверяет меня Джон.
Парень надевает на голову кепку «Ориолс» и опускает козырек.
– Игра начинается, – он ловит мой взгляд. – Если ты думала, что я хорош в Модели ООН, подожди, пока увидишь мои навыки в выслеживании цели номер один.
Я иду со всеми до их машин и слышу, как Питер предлагает Женевьеве ехать с Крис, от чего они обе отказываются.
– Разбирайтесь сами, – не выдерживает Питер. – Я хочу побыть со своей девушкой.
Женевьева закатывает глаза, а Крис стонет.
– Уф. Ладно… Залезай, – говорит она Женевьеве.
Когда машина Крис отъезжает с дорожки, Джон спрашивает Питера:
– Кто твоя девушка?
Сердце мое уходит в пятки.
– Кави. – Питер смотрит на него весело. – Ты не знал? Странно.
Теперь они оба смотрят на меня. Питер озадачен, но Джон все понимает, что бы это «все» ни значило.
Надо было ему сразу сказать. Почему я не сказала?
Вскоре все уезжают, кроме Питера.
– Так что, мы поговорим об этом? – спрашивает он, следуя за мной на кухню.
Я тащу мешок с мусором со всеми обертками от мороженого и пакетами из-под сока и отказываюсь, когда он предлагает помочь мне его донести. Я чуть не падаю, когда пытаюсь спустить мешок с лестницы, но мне все равно.
– Конечно, давай поговорим. – Я разворачиваюсь и подхожу к нему, мешок с мусором раскачивается у меня в руке, и Питер встревоженно поднимает руку. – Зачем ты привел сюда Женевьеву?
Он корчит гримасу.
– Блин, Кави, прости.
– Вы были вместе? Поэтому ты не пришел раньше, чтобы помочь мне подготовиться?