Дженни Чжан – Четыре сокровища неба (страница 53)

– Пока не стоит говорить со мной об этом, – говорит он. Мелькает болезненная улыбка, когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. – Извини, если это звучит резко. Просто мое сердце ранено.

– Она никогда тебя не заслуживала, – выпаливаю я. Я понимаю, что это звучит странно и по-детски из уст Джейкоба Ли, но не останавливаюсь. Мне нужно, чтобы Нельсон знал, что он – нечто гораздо большее.

Мюррей находится всего в полутора днях езды. Мы будем ехать ночью. Задиристый ветер бьется о брезент, прикрывающий заднюю часть повозки, поет бессвязную погребальную песнь. То немногое, что я знаю о Мюррее, не обещает добра. Это шахтерский город, а значит, его жители будут враждебно относиться к любому китайцу, который, по их мнению, украл их работу. В конце концов, судья Хаскин так и не дал нам шанса.

Я так глубоко погружена в свои мысли, что не замечаю, когда повозка останавливается. И снова Чжоу чувствует это первым. Он хватается за рукав Лама, дергая его обеими руками. Лам открывает глаза, замирает, затем тянет Нама. Нам какое-то время слушает, потом зовет нас.

– Нельсон, Джейкоб, – говорит он. – Что-то происходит.

Голоса снаружи новые, не те, что сопровождали нас из тюрьмы. Эти голоса более дикие. Один из них что-то говорит шерифу Бейтсу, который спокойно отвечает. Трудно расслышать из-за шума ветра. Затем сквозь тент просовывается рука, и появляется лицо в белой тканевой маске.

– Делайте, как я говорю, – говорит оно. – Вылезайте отсюда сейчас же!

Нам и Лам выпрыгивают, за ними следует Чжоу.

– У нас тут будет отдых? – спрашиваю я Нельсона. Он качает головой, обеими руками упираясь мне в грудь, удерживая меня.

– Считаешь себя героем, да, мальчик? – говорит незнакомец. Его рука исчезает и возвращается. Я узнаю черный металлический блеск пистолета. Он направлен в голову Нельсону. – Давай-ка проверим, такой ли ты крутой теперь.

– Хорошо, – говорит Нельсон и вытягивает руки перед собой. – Джейкоб, я пойду первым.

Он выпрыгивает. Мужчина внимательно наблюдает за ним, затем направляет на меня пистолет. Я знаю, что должна послушаться. И я делаю это, медленно подбираясь все ближе и ближе к лицу в маске. Ветер стучит о борт повозки, его гортанный вой полон предостережения. «Если вы выйдете отсюда, – говорит он, – вы никогда не вернетесь».

Я выпрыгиваю.

Первое, что я вижу, когда выпрямляюсь, это не растерянный шериф и его люди, не мои друзья с исхудалыми лицами, не новая группа людей в масках, прибывших с кучей оружия, а белый человек с оскаленными зубами, который возглавлял толпу перед нашим магазином. Вот он и выполнил свое обещание: нашел меня, где бы я ни была.

Я забываю, что я мужчина. Забываю, что я Джейкоб Ли. Я поднимаю одну ногу, чтобы заползти обратно в повозку, но еще я забываю о своих связанных ремнями лодыжках. Когда я падаю, мой нос ударяется о подставку для ног.

Треск, потом что-то горячее. Слезы наполняют глаза.

Тот человек начинает смеяться. Я знаю, что это он.

– Поднимите его, – слышу я его слова. – Поставьте его вместе с остальными.

Кто-то хватает меня, тащит прочь от повозки. Я не могу открыть глаза. Боль – это огромное бревно, прижимающее меня к земле, и я бесполезна под его тяжестью.

– Шериф, пожалуйста, – слышу я голос Нама.

– Я ничего не могу поделать, – говорит шериф. – У Тедди и его парней наше оружие. Верно, Тедди?

– Шериф прав, – говорит человек по имени Тедди. Его голос радостный, как у ребенка, который открыл для себя новый способ совершать проступки без наказания. – Бейтс теперь не может вас спасти. Вы впятером принадлежите нам. Искателям справедливости, совершающим дело Господне! Мы покажем вам истинное значение справедливости за совершенные вами чудовищные деяния. Слишком долго вы отравляли наш город. Но это уже позади.

– Пожалуйста, – слышу я Лама. – Мы просто владельцы магазина, всего лишь небольшого магазина. Мы продаем варенье и хорошую еду. Мы не хотим иметь с этим ничего общего. Позвольте нам отправиться на суд.

Тедди игнорирует его.

– Оставьте заключенных с нами, шериф. Берите своих людей и возвращайтесь в город. Когда у вас спросят, что случилось с китаезами, скажите, что потеряли их по дороге.

– Шериф, – впервые заговаривает Нельсон.

– Теперь это не в моих руках, – бесстрастно говорит шериф. Свист, затем шквал движения. Я слышу, как лошади разворачиваются на траве, колеса повозки скрежещут по камням. Одна группа уходит, одна остается. Мы остаемся. Почему мы остаемся?

– Нет! – кричу я. – Не оставляйте нас!

Что-то обрушивается, удар в лицо. Я слышу еще один треск, когда мой нос ломается, и на этот раз меня не прижимает ни бревном, ни огромным грузом, который можно было бы назвать болью. Есть только белизна, и у этой белизны нет имени.

– Тупой цыпленок, – рычит тот, кто меня ударил. – Ты научишься меня слушаться.

Это уже слишком для меня. Я закрываю рот, пытаясь проглотить жжение. Кажется, что я плачу, слезы смешиваются с соплями и кровью, теплые и медленные, когда скапливаются у меня на подбородке. Голос Тедди возвращается:

– Остальные. Пошли. Сейчас же.

10

Нас выстраивают в ряд, впереди Нам и Лам: их длинные косы, теперь вялые и растрепанные, связаны друг с другом. Люди в масках окружают нас по бокам, их ружья направлены нам в виски. Чжоу идет замыкающим. Мужчины сзади ставят ему подножки на каждом втором шаге и смеются, когда он наконец падает лицом в грязь. Они поднимают его, затем снова пинают.

Мы идем в молчании. Время для попыток умолять прошло.

Я смотрю на деревья и кусты, мимо которых мы проходим, пытаясь найти что-то знакомое. Мы уже некоторое время идем по направлению к горам, ветер усиливается с каждым шагом. Пирс отдалился на целую жизнь, и я больше не верю, что Мюррей все еще является пунктом назначения. Мой разбитый нос горит, кровь наконец-то превратилась в красную корку на губах. Я вспоминаю ночи в борделе госпожи Ли, когда мои губы выглядели почти так же.

Мы идем все дальше и дальше вверх по холму, которому, кажется, нет конца. Над головой пульсирует солнце, удлиняя тени позади нас. Мы те, кто идет прямо, и мы те, кто стелется по земле. Я смотрю на свою тень, желая, чтобы она вырвалась и убежала в другую сторону. Она остается мне верна.

Тедди достигает вершины первым. Он спрыгивает с лошади и встает на вершине, солнечный свет заливает его тело и обрамляет его ярость.

– Здесь и пообедаем, – зовет он мужчин, которые все еще плетутся вверх по холму. Остальная часть группы движется вперед, ободренная обещанием еды. Несколько человек остаются позади, придерживая нас.

– Свяжите их, – говорит Тедди. Они тащат нас обратно вниз по холму к группе сосен. Нельсон, Чжоу и я привязаны к отдельным деревьям. Нама и Лама уводят недалеко от нас, их дергают за гротескную веревку из кос и связывают вместе. Их скальпы, должно быть, горят. Тем не менее никто из них не кричит, и за это я горжусь ими.

Веревка толщиной с мое запястье. Люди в масках обвивают ее еще и еще, привязывая мои руки и туловище к стволу дерева, пока я не становлюсь деревом, а дерево – мной. Когда они заканчивают, я могу унести все дерево на спине.

До сих пор трудно дышать. Мой сломанный нос пульсирует.

Удовлетворенные своей работой, мужчины покидают нас и начинают восхождение обратно на холм, чтобы присоединиться к остальной группе. Они не беспокоятся. Они все сделали на совесть. Мы не убежим. Нельсон привязан к дереву справа от меня. Я поворачиваю голову: единственное, что может повернуться – и зову его.

– Что будем делать?

– Мы ничего не можем поделать, – говорит он. – У них оружие, Джейкоб.

– Нет, – говорю я.

Я верчусь, налегая всем телом на веревку. Если я буду двигаться с достаточной силой, то смогу ослабить веревку и выскользнуть. Я помню: я маленькая. Хорошо помещаюсь в тесные пространства. Кто-то сказал мне это однажды, и он был прав. Стань маленькой, пою себе я. Налегаю на веревку. Будьте меньше, чем ты когда-либо была. Самый маленькой, которой ты когда-либо будешь.

Это работает. Веревка начинает поддаваться. Я высвобождаю руки из-под веревки, и меня наполняет воздух, вкусный и просторный. Я использую руки, чтобы отталкиваться от веревки, медленно продвигая тело вверх и еще вверх, пока туловище не освобождается, и я не падаю на руки и колени. Потом единственное, что остается сделать – это вытащить из веревки ноги.

Я смотрю на холм. Тедди и его люди заняты обедом, разрывают зубами вяленое мясо. Слева от меня Нам и Лам молча празднуют мой побег, мотая головами из стороны в сторону. Сначала я бегу к Нельсону. Он сможет помочь мне освободить остальных. Но предательство Кэролайн сломило его.

– Нет, Джейкоб, – говорит он. – Даже если мы сейчас убежим, они найдут нас. Они всегда находят.

Со стороны Тедди и его людей опять доносится смех. Обед скоро закончится, а когда он закончится, у нас больше не будет шансов. Кажется, я все еще несу дерево на спине. Деревья всё помнят долгие годы. Они останутся еще долго после того, как мы все уйдем, с запечатленными воспоминаниями обо всем, что с ними когда-либо происходило.

– Нельсон. Есть кое-что, чего я никогда тебе не говорил. Я делю свое имя, свое китайское имя, с персонажем из одной истории. С самого детства я ненавидел свое имя. Я задавался вопросом, связано ли мое имя с судьбой – той же самой трагической судьбой, которая унесла жизнь того персонажа. Я провел свою жизнь, борясь с ним, но каким-то образом по-прежнему попадаю в плохие ситуации.