Дженни Чжан – Четыре сокровища неба (страница 50)

Через несколько часов дверь нашей камеры открывается, и в камеру вваливается незнакомый мужчина. Кислый запах наполняет помещение. Дверь захлопывается.

Мужчина подползает к стене и приваливается к ней, тут же засыпая. У него черные длинные волосы, они разделены на две косы, которые свисают на голую грудь. Он носит лосины из оленьей кожи, небольшой кусок ткани прикрывает место, где соприкасаются ноги. Большая часть его лица окрашена в цвет дерева. Нельсон рассказывал мне, что самые первые китайские шахтеры в Айдахо погибли бы, если бы не индейцы, которые продавали им урожай и направляли на богатые рассыпные месторождения золота в южной части штата. Я чувствую внезапное сострадание к человеку перед нами.

– Он, должно быть, напился, – говорит Нам, тыча в мужчину пальцем.

– Должны ли мы разбудить его? – спрашиваю я.

– Пусть поспит, – говорит Лам. – Спать лучше, чем быть здесь.

Остаток дня мы мало разговариваем, случайные обрывки диалогов быстро затухают. Пьяного мужчину вечером уводят, взамен нам дают черствый хлеб. Он просыпается и, спотыкаясь, выходит, изо рта капает слюна. Мы с завистью наблюдаем, как он уходит.

– Как нужно действовать в этом случае? – хочу я спросить наставника Вана. Я перебираю уроки, которым он меня научил, иероглифы, которые можно написать. Но нет правил, как вести себя с несправедливостью, с настоящей опасностью. Для неопределенности бытия нет правил. Все, чему он меня учил, касалось искусства, и я применяла это на протяжении всей своей жизни. Но для того места, где я оказалась сейчас, не было никакого урока. Какая же от них польза, если они привели меня сюда? Зачем таскать с собой все эти иероглифы, если я ничего не могу с ними сделать?

6

Утром охранники запихивают нас в ожидающую внизу повозку. Мы выходим так же, как вошли – руки связаны, один за другим, мрачные. Солнце этим утром не приветливое, а навязчивое. Я закрываю глаза, ожидая, когда стеклянный звон в голове утихнет. Внутри повозки наши тела бьются друг о друга. Никто из нас давно не ел горячей еды. На наших щеках одинаковые впадины.

У здания суда уже собрался народ. Я сразу узнаю одно из лиц: белого человека, возглавлявшего толпу у магазина, того, с оскаленными зубами. Он что-то кричит, но он не один – кричат все. Нельсон мягко и многозначительно натыкается на меня, и я достаточно отвлекаюсь, чтобы повернуться к нему. Его глаза велят мне продолжать смотреть на него, а не на толпу.

Но они злы, злее, чем я когда-либо их видела. Охранникам приходится кричать, чтобы они отступили, и даже тогда они кипят, как разъяренный зверь, готовый сожрать нас всех. Я хочу вырваться из хватки охранника и убежать сквозь толпу в горы, в Сан-Франциско и на корабль, который перенесет меня через океан к бабушке. Но это невозможно.

Охранники образуют круг из пустоты, и нас как одного несет то ли их силами, то ли ветром, по направлению к зданию суда. Я позволяю своему охраннику поднять меня, ноги отрываются от земли. Я такая легкая, что ему не тяжело. Вперед, вперед, пока я не вижу открытую дверь и Нама, Лама, Нельсона и Чжоу, которых охранники проводят через нее. Я оглядываюсь. Мужчина с оскаленными зубами пристально смотрит на меня – он обещает, что найдет меня, куда бы я ни пошла. Я следую за своими друзьями в здание. Затем смотрю, как закрывается дверь. Это единственное, что отделяет нас от них, и даже тогда кажется, что этого будет недостаточно.

Мы не успеваем прийти в себя, как открывается другая дверь, та, что в комнату для слушаний. Невидимая сила засасывает нас одного за другим. Я чувствую, как мой охранник снова поднимает меня, тянет вперед. Я дышу, пока жадная паника в моей груди не заполнится. Потом я позволяю ей засосать и меня.

7

Я никогда не видела судью Хаскина, но слышала истории о нем. Это человек, чья честь и праведность принесли ему известность в нескольких округах. Он посадил пьяницу, убившего собственную дочь по небрежности, пристыдил грабителей, которые надругались над несчастными женщинами, предъявил обвинение прохожему, который провел ночь в гостинице и попытался уйти, не заплатив. Местные называют его честным и справедливым. Но когда он входит в зал слушаний и подходит к своему месту, большому креслу-трону с высокой деревянной спинкой, мне на ум приходит только император, такой же бледный и разъяренный, как бешеная толпа снаружи.

Зал для слушаний уже полон, ряды скрипучих скамеек заполнены жителями Пирса. Когда мы входим, они поворачиваются к нам, и на их лицах отражается то, чего я боялась: непоколебимая уверенность в нашей вине. Никаких доказательств не требуется. Те, в ком я узнаю посетителей магазина, отказываются встречаться со мной взглядом. Других я видела прохаживающимися мимо нашей витрины. Некоторые из них были в толпе. Все они готовы наблюдать, как от нас избавятся.

– Косоглазые ублюдки, – рычит кто-то, когда мы проходим мимо.

– Безбожники, – вторит кто-то еще. – Желтомазые!

Они называют нас язычниками и дьяволами. Они называют нас тварями.

– Порядок в суде, – кричит судья Хаскин. – Требую порядка!

Толпа успокаивается. Нас подводят к пяти стульям, стоящим напротив судьи. Стулья выглядят хлипкими, словно любая блуждающая мысль может расколоть дерево.

– Вы пятеро находитесь здесь, – провозглашает судья Хаскин, когда мы садимся, – за предполагаемое убийство Дэниела М. Фостера, владельца «Товаров Фостера». Пожалуйста, назовите ваши имена для суда.

Один за другим мы произносим наши имена: Ли Кхэ Нам. Лесли Лам. Нельсон Вон. Джейкоб Ли. Знакомые слоги звучат как что-то нежеланное в этой холодной комнате, наполненной незнакомцами.

– А это Чжоу, – говорю я. – Он не может говорить.

Кто-то в зале издает издевательский смешок. Судья хлопает в ладоши. Судья говорит:

– Это слушание не предназначено решать вашу судьбу. Оно нужно для того, чтобы определить, достаточно ли улик для продолжения судебного разбирательства. Если да, то вас перевезут в соседнее графство Мюррей, где вы будете ждать суда.

Вспышка надежды. Есть процесс, а это значит, что есть шанс, что наше дело может быть отклонено. «Пожалуйста, – повторяю я про себя, – пусть они не найдут улик». Да и как они могут их найти, когда их не было изначально?

– Я бы хотел вызвать первого свидетеля для дачи показаний, – рявкает судья. – Мисс Хармони Браун.

Позади того места, где сидит судья, открывается дверь, и в комнату для слушаний входит женщина, которую я никогда раньше не видела. Она подходит к небольшому помосту рядом с судьей. По ее рукам, которые прижимают шляпку к ребрам, я вижу, что она дрожит.

– Мисс Браун, это вы нашли тело бедного мистера Фостера?

– Да, – говорит женщина. Ее голос звучит так, будто она уже готова расплакаться.

– Можете ли вы описать то, что вы обнаружили? Не нужно торопиться – я знаю, что эта сцена вас расстроила.

Глаза женщины расширяются – она выглядит так, будто ей хочется чего угодно, но не этого. Она вглядывается в толпу в поисках поддержки. Кто-то ободряюще кашляет позади меня.

– Я пошла в «Товары Фостера» за кое-какими покупками, – начинает она наконец. – Но когда я пришла, то увидела, что дверь в магазин взломана.

Судья направляет ее:

– Что произошло дальше?

Мисс Хармони Браун жалобно всхлипывает и продолжает:

– В тот момент, когда я вошла внутрь, я почувствовала неприятный запах. Запах, от которого желудок сжался.

– Вы можете описать этот запах?

Она вздрагивает.

– Как мясо, которое слишком долго пролежало на жаре. Слишком долго.

– А дальше?

– Я была в ужасе, – продолжает Хармони Браун. – У меня возникла мысль уйти прямо в ту минуту. Но прежде чем я успела это сделать, я увидела ладонь, без руки. На пальцах уже были опарыши. Я прошла еще немного и увидела… – тут она запинается, поднимает руку, чтобы скрыть рыдания.

– Увидела что? – поощряет судья.

– Там был он. – Ее тело завибрировало от воспоминаний. – Мистер Фостер, на полу, разрубленный на куски.

– Кто-нибудь был в магазине, мисс Браун? Что-нибудь, что выглядело необычно?

– Нет, кроме мистера Фостера на полу. Я взглянула на него и побежала из магазина прямо к шерифу Бейтсу.

Свидетельские показания окончены, ее тело сжимается. Охранник выбегает, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет. Зрители вскрикивают от сочувствия. Судья Хаскин хлопает в ладоши.

– Мисс Браун, вы были очень храброй. Мы благодарим вас за ваше сегодняшнее свидетельство.

Охранник помогает ей выйти из комнаты. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Нельсона, который сидит справа от меня. Мисс Хармони Браун не видела, что произошло. Если это и было свидетельство, то я начинаю чувствовать надежду. Однако Нельсон не отвечает на мой взгляд. Его глаза устремлены вперед, его брови напряжены. Голос судьи Хаскина возвращается в комнату, и шепот стихает.

– Я хотел бы вызвать следующего свидетеля для дачи показаний. Мистер Лон Сирс.

Дверь позади судьи открывается. Я узнаю этого Лона Сирса – пьяного заключенного, брошенного в нашу камеру посреди ночи. Только на этот раз он выглядит совершенно бодрым, как будто ни разу в жизни не притрагивался к алкоголю. Его длинные черные волосы аккуратно собраны сзади, а краска с лица исчезла. При дневном свете его кожа блестит розовым и кремовым. Я чувствую, как Нельсон рядом со мной выпрямляется.