Дженни Чжан – Четыре сокровища неба (страница 23)

Мы все задерживаем дыхание. Ласточка почти безупречна – госпожа Ли никогда прежде не останавливалась покритиковать ее. Похоже, Ласточка тоже удивилась, потому что она подняла глаза, прежде чем быстро опустить взгляд.

– Ласточка, моя дорогая, – напевает госпожа Ли. – Моя честная и послушная, и трудолюбивая Ласточка. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Ласточка ничего не говорит. Она качает головой.

– Ничего такого, что ты, возможно, слышала, – снова спрашивает госпожа Ли, – о ком-то, кто пытается покинуть наш дом?

– Я ничего не знаю, госпожа, – говорит Ласточка. Голос у нее тихий, но твердый. – Кто захочет покинуть этот прекрасный дом?

Госпожа Ли не двигается. Она остается перед Ласточкой, смотрит на нее, улыбается. Я узнаю эту улыбку – это улыбка Джаспера. Та же самая улыбка, которой он одарил меня, прежде чем закрыть крышку корзины.

Но прежде чем она успевает что-либо сказать, дверь борделя распахивается. Внутрь залетают три тела. Девушки разрывают строй и мечутся во всех направлениях, их шелковые платья скользят по воздуху, как разноцветные угри. Двое охранников расходятся – один бросается к девушкам, другой кидается вперед, чтобы защитить госпожу Ли.

Я ловлю вспышку черных волос, смешанных с желтыми. Это Сэмюэл и два его сводных брата, все трое переплелись, как клубок змей.

– Остановите их, – визжит госпожа Ли.

Охранники бросаются вперед, чтобы разнять троих мужчин. Сэмюэл тяжело дышит. Из носа течет темная жижа. Я задумываюсь, сильно ли он пострадал, но потом он смотрит на меня и кивает. Вот мой сигнал. Я передвигаюсь со своего места у лестницы поближе к середине комнаты. Никто на меня не смотрит.

– Как вы смеете, – задыхается госпожа Ли. – Как вы смеете вести себя подобным образом в моем заведении?

– Мы пришли сюда за девушкой, – говорит один из сводных братьев.

– За девушкой, – повторяет госпожа Ли. – Что за девушка?

– Эта девушка, – говорит другой сводный брат, тыча пальцем в мою сторону.

Затем в комнате наступает тишина, и все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Я чувствую взгляд Ласточки на своей коже.

– Ее? – недоверчиво говорит госпожа Ли. – У меня особые указания от моих боссов, что она предназначена для вашего брата, вы же знаете. Почему бы не выбрать любую другую девушку, господа? Я могу дать вам четыре, пять, сколько угодно, чтобы удовлетворить ваш аппетит!

– Да неужели? – говорит первый сводный брат, вырываясь от удерживающего его охранника. – Тогда почему Мул сказал нам, что с сегодняшнего вечера ты будешь давать ее другим мужчинам?

Госпожа Ли таращится на них. Теперь пути назад нет, думаю я. План действительно должен сработать. Любой иной исход приведет к ее гневу и моей смерти.

– Он весь день хвастался, как хороша она в постели, – говорит другой сводный брат. Его голос отличается от голоса первого – более низкий, более хриплый. Как у волка.

– Мы хотим убедиться сами, – говорит первый сводный брат. – Хотим увидеть, действительно ли она так хороша, как он говорит. Правда ли, что она может вывернуть мужчину наизнанку.

Девочки с открытыми от ужаса ртами поворачиваются и смотрят на госпожу Ли. Раньше правила были четкие: если клиент уничтожал имущество или каким-либо образом проявлял неуважение к госпоже, он изгонялся на всю жизнь. Эти двое мужчин были недалеки от того, чтобы совершить и то и другое.

Госпожа Ли долго молчит. Затем она машет рукой, и охранники отступают.

– Вы вломились в мой дом и нарушили покой, – говорит она. – Вы напугали моих девочек. А теперь вы хотите иметь со мной дело. Вы понимаете, что это для вас не очень хорошо, джентльмены?

– Может быть, – говорит второй сводный брат. – Но интересно, обрадуются ли твои боссы, узнав, что ты ведешь свой собственный маленький бизнес на стороне и не подчиняешься их приказам. Что мешает нам пойти туда прямо сейчас и рассказать им? Я думаю, они вышвырнут тебя на улицу, или перережут тебе горло, или срежут эти драгоценности с твоих пальцев. – Он плюет на землю у ее ног. – Госпожа, – добавляет он с ухмылкой. – И это тебе еще повезет.

Госпожа Ли молчит. Я вижу, что она прокручивает его слова в голове. Я раздумываю, что она сделает – возьмет ли ее разум верх над ее гордостью.

– Очень хорошо, – наконец говорит она. Тепло в комнате рассеивается. – Отныне она ваша, когда захотите. Благодарю вас за вашу осмотрительность, джентльмены. Это будет наш маленький секрет.

– Постой, постой, – говорит первый сводный брат. – Мы должны осмотреть товар перед покупкой.

– Правильно, – вторит другой брат, потирая руки. – Все эти шлюхи выглядят одинаково. Мы хотим посмотреть на нее вблизи.

Госпожа Ли поворачивается ко мне. Ей не нужно ничего говорить, потому что я уже знаю, что делать. Я иду к двум сводным братьям и Сэмюэлу, все взгляды в комнате сосредоточены на моей спине. С каждым шагом я заставляю себя продолжать идти. Помни, как работают ноги, помни, как дышать. План. Я должна придерживаться плана.

И вот я стою перед ними.

Я вижу, какие у них склизкие губы. Если я вгляжусь, по-настоящему вгляжусь, то увижу в них черты Сэмюэла. Они пялятся на меня, они оба изнывают.

– Итак, – говорит первый брат.

– Ага, – говорит второй брат.

Я начинаю. Вращение, которое я тренировала, застенчивая улыбка и опущенные глаза (оттененные медью), открытая шея. Так, как я практиковалась. Я кружусь и слышу, как два сводных брата тяжело дышат. Я поворачиваюсь и ловлю взгляд госпожи Ли – она крупнее, чем когда-либо, ее щеки порозовели от волнения, но она довольна – снова поворачиваюсь и ловлю взгляд Жемчужины – та полна благоговения, ее рот открыт – снова поворачиваюсь и пытаюсь поймать взгляд Ласточки – она смотрит не на меня, а в пол, потом на охранников, потом снова в пол – и, наконец, я поворачиваюсь в последний раз, ловя взгляд Сэмюэла, и это тот взгляд, которого я ждала за все время. Я киваю.

– Вам… ее… не… получить! – Сэмюэл оживает, толкая первого сводного брата всем своим маленьким, подтянутым телом. Годы разочарования, ярости, печали и изоляции, и все это здесь, сейчас, когда он группируется и устремляется вперед. Эта сила швыряет первого сводного брата в девушек, сбившихся в кучу в дальнем конце комнаты. Он приземляется на них, пригвождая двух к полу. Охранники спешат их освободить.

Но Сэмюэл еще не закончил. Он толкает второго сводного брата, возможно, на этот раз сильнее, наполненный еще большей яростью и отчаянием. На этот раз второй сводный брат приземляется на одного из охранников.

– Сейчас!

Это моя реплика. Сэмюэл хватает меня за руку, и я чувствую, как меня отдергивают назад. Госпожа Ли вскидывает голову и бросается к нам, ее рот сложен в уродливую букву «О». Сводные братья пытаются встать, выпутываясь из рук девушек, а охранники, немые от удивления и без команды от госпожи Ли, не поспевают.

Никто – ни госпожа Ли, ни охранники, ни одна из девушек, не понял: дверь была открыта, когда трое мужчин вломились внутрь, но так и не закрылась. Никто, кроме меня и Сэмюэла. Так мы и планировали. Так мы и победим.

Рука Сэмюэла на моей – единственное, что мне знакомо, единственное, за чем я могу следовать. Он вытаскивает меня за дверь – не знаю, касаются ли ноги земли, – и вот мы выбираемся прочь из борделя, прочь от ужаса, позади слышен девичий вопль, бешеный рев госпожи Ли расщепляет каждую кость в городе.

Под звуки приказов госпожи Ли (Ловите их! Ловите!) из борделя выбегают охранники и преследуют нас. Что-то иное захватило меня – не я, оно заставляет мои ноги держать темп Сэмюэла, заставляет мои руки работать так же мощно, как и его. Мы бежим – летим – по улице, сквозь красные и желтые огни заведений, сквозь звуки музыки и смеха, лязг кастрюль и сковородок, непрекращающийся барабанный бой, и кажется, я слышу, как где-то стучат перетасованные кости маджонга, как они скользят друг по другу. Наши тела управляются некой силой вне нас самих. Я оборачиваюсь и вижу, как охранники пытаются нас догнать, но все медленнее, а мы все быстрее. Магия на нашей стороне.

Люди вокруг в запоздалом удивлении бросаются врассыпную. Сэмюэл знает маршрут, знает, куда ведет. Мы круто сворачиваем в переулки, выбираемся на незнакомые улицы, возвращаемся назад, поворачиваем, поворачиваем, поворачиваем. Я никогда раньше не была на улицах Сан-Франциско и не учла, насколько крутые тут холмы. Мои ноги горят, бедра дряблые, как фарш, и плоть там, где плечо встречается с грудью, протестует, когда руки движутся назад-вперед, назад-вперед. Но мы не останавливаемся. Мы продолжаем бежать. Мы бежим, пока не превращаемся в пустыню, пока наши легкие не обращаются в горячий песок, а в горле не начинает корчиться змея.

И тогда остаемся только мы, наедине со своим дыханием, которое похоже на скрежет. Сэмюэл прижимает палец ко рту, широко раскрыв глаза.

Мы прислушиваемся. К шагам, крикам, звукам ударяющихся о землю тел. Но ничего нет. Тем не менее мы не двигаемся. Мы должны убедиться. Одна минута, потом пять, потом десять. Ничего. Еще минута, еще пять, еще десять.

Опять ничего.

Затем Сэмюэл смотрит на меня, и на его лице появляется самая счастливая улыбка, которую я у него видела. Я вижу, как его охватывает облегчение, как все его никчемные конечности расслабляются.

Мы свободны.

Я улыбаюсь в ответ. И делаю то, что обещала. Я позволяю себе заплакать.