Дженни Блэкхерст – Когда я впущу тебя (страница 40)
– Я на самом деле не уверена, что знаю. Не могу сказать, что это было спланировано – в смысле, что я приду к вам вот так, но в итоге так и вышло.
Для Карен этот ответ стал полной неожиданностью, и на мгновение она растерялась, застигнутая врасплох, но не показала этого. Она ожидала новых отрицаний, но, может, Джессика так же устала от этой игры, как и она сама. Карен чувствовала себя изможденной, и день, судя по всему, предстоял не из легких. Би написала ей сообщение еще до начала рабочего дня и попросила встретиться с ней и Элеонорой в обеденный перерыв. По ее словам, им нужно было поговорить. Карен понятия не имела, что еще случилось, но в последнее время каждый день приносил новую драму, и у нее было нехорошее предчувствие.
– У вас роман с мужем моей лучшей подруги?
Джессика издала резкий смешок.
– Это тот самый Адам, которого вы уже упоминали? Нет, я и близко не подходила к вашим подругам.
Карен ей ни на секунду не поверила. Может, Джессика думала, что если признается, то у Карен будут все необходимые доказательства, чтобы обратиться в полицию и заявить о том, что она сделала. Неважно, Джессика и так уже фактически признала, что врала про головные боли напряжения. Надо с этим заканчивать.
– Вы знаете, что я могу рассказать про вас Элеоноре? Мне нужно только сказать, что вы представляете угрозу ее семье. У меня есть полное право предупредить ее насчет вас.
Джессика улыбнулась, но промолчала.
– Хотя, как я предполагаю, вы именно этого и хотите, не правда ли? Чтобы я рассказала Элеоноре обо всем происходившем на этих сеансах. Вероятно, вы считали, что я сделаю это раньше. Я так понимаю, что вы поэтому и обратились ко мне. Вы думали, я сообщу Элеоноре и разрушу ее семью для вас. Таким образом вы получаете Адама себе и не рискуете разозлить его. Вас нельзя будет обвинить: вы считали наши сеансы конфиденциальными.
– Похоже, вы со всем разобрались. И что теперь, доктор? Вы собираетесь вызвать полицию и сдать меня им? Вы это с самого начала планировали?
Карен встала, чтобы и физически, и психологически доминировать над Джессикой. Это дало ей ощущение, что она держит ситуацию под контролем, чего никогда не случалось во время их сеансов.
– Признаюсь, я понятия не имела, что с вами делать. Вы молодая и влюбленная девушка. Я понимаю, что вы чувствуете.
– Не надо относиться ко мне покровительственно, – огрызнулась Джессика, лицо которой исказила гримаса. – Вы совершенно не представляете, что я чувствую.
– Может, и представляю, и даже гораздо лучше, чем вам кажется. Но это все равно не является оправданием вашего поведения. Пока вам везло – никто не пострадал физически. И если вы прекратите сейчас, может, и не пострадает.
Джессика встала, схватила сумку и переместилась к подлокотнику дивана, словно собиралась уйти. Карен почувствовала, что одержала победу, но за ликованием сразу же последовало другое ощущение – ей стало немного не по себе. Она не ожидала, что все пройдет так легко – она возвела Джессику Гамильтон в ранг злодейки из фильма, и решение вопроса с помощью нескольких суровых слов немного разочаровало ее
– Я знаю, что вы делаете, – заявила Джессика. – Я видела, на что вы способны.
Карен вспомнила послание:
– Я не в курсе того, что, по вашему мнению, вы обо мне знаете…
Джессика наклонилась вперед, сокращая расстояние между ними. Карен увидела ее щеки, покрасневшие, как во время их первого сеанса. Тогда она решила, что это из-за мороза. Сейчас, когда эта краснота вернулась, Карен поняла, что настоящая причина в ее злости.
– Я вижу вас насквозь, Карен Браунинг. Я вижу ваше сердце и вижу, что вы на самом деле за человек. Вы ведете себя так, словно морально безупречны, и думаете, что никто никогда не увидит вас настоящую, но вы ошибаетесь. Вы ошибаетесь, и это вам еще недолго будет сходить с рук.
У Карен возникло ощущение, будто ее грудь наполнилась свинцом, а Джессика в это время вылетела из кабинета. Ей должно было стать хорошо; она должна была чувствовать себя отмщенной, но на самом деле она понимала, что это еще не конец.
Глава 56
Они вдвоем сидели напротив нее в кафе, наблюдали за ней и ждали ее реакции на новость, которую только что сообщила Би. Они знали, что Майкл женат.
Карен не чувствовала ничего. Она точно знала, какая реакция от нее ожидалась. Она должна была кричать, вопить, плакать, но она не могла дать им то, что они хотели.
– Но ты это уже знала. – Это было утверждение, а не вопрос от Би после того, как она не увидела на лице Карен ни удивления, ни замешательства, ни смущения. Карен слишком устала, чтобы заставить себя все это изображать. Она покусывала оторвавшийся кусочек кожи с внутренней стороны губы и смотрела в пол.
– Ты говоришь глупости, Би. Карен никогда не стала бы жить с женатым мужчиной. – Элеонора придвинулась к ней поближе, положила ладонь ей на руку, и Карен почувствовала, что закипает. – С тобой все в порядке? Что ты собираешься делать?
Она не знала, что сказать. Было очевидно, что Элеонора отчаянно хочет видеть ее расстроенной из-за того, что этот ужасный обманщик вскружил ей голову. Карен не хотелось говорить ей правду о том, что Би не ошиблась. Карен прекрасно знала, во что ввязывается, когда начинала отношения с Майклом. Она знала про его детей и жену, его другую жизнь и дом, который ему принадлежит. Они не жили отдельно с Эмили, и та про нее ничего не знала. Жена считала, что он на неделе уезжает в другой город, хотя он мог работать из любого места – у него была удаленная работа, как ее принято называть, и он все это время мог находиться дома с ней и детьми. Но не находился. Он жил с Карен.
– Она не собирается ничего делать, Элеонора, – сказала Би. – Она знает про Майкла. Она все знает.
Элеонора смотрела на нее как обиженный ребенок. Карен собралась с духом и кивнула.
– Она права, Элс. Я знала, что он женат.
Эмоции сменялись на лице Элеоноры, словно их рисовали на нем «волшебным» фломастером, который тут же легко стирается: сочувствие перешло в разочарование, затем наконец в ярость.
– В какие игры ты играешь, черт побери? Как ты могла связаться с женатым мужчиной? У него есть семья? Карен? У него есть дети?
Карен знала, что ее ситуация поднимает на поверхность все, чего Элеонора опасалась в случае с Адамом. Ее мучили кошмары – ее лишает семьи какая-то неизвестная безнравственная совратительница, которая берет то, что хочет, и совсем не думает о других людях, которых это касается. И такой женщиной только что оказалась ее лучшая подруга.
– Я…
– Если ты скажешь, что любишь его, я могу врезать тебе по лицу.
Карен не думала, что Элеонора в самом деле на это способна, но она могла ошибаться и не хотела рисковать. Би молча наблюдала за ней, и Карен не была уверена, чего она от нее ждет. Она знала, чего хочет Элеонора – чтобы Карен в слезах просила прощения у людей, которым она даже не причинила никакого зла, объясняла, что ничего не знала до прошлой недели или даже до вчерашнего вечера, и доказывала, что ее такая надежная лучшая подруга, которой всегда можно было доверять, не оказалась лживой обманщицей, которая разрушает чужие отношения. Би же оставалась тайной.
– Почему ты мне не сказала? – тихо спросила Би. – Ты нам врала годами.
– Потому что я не хотела видеть выражение твоего лица, которое вижу сейчас, – ответила Карен стопроцентную правду. – Я не хотела, чтобы вы во мне разочаровывались.
– Потому что ты хотела, чтобы мы считали тебя мисс Идеальность, – бушевала Элеонора. – Ты не могла допустить, чтобы мы знали, как низко ты пала. Ты все время такая высокомерная, с твоей престижной работой и одеждой, не заляпанной едой, которую срыгнул ребенок, и речь у тебя правильная, ты же совсем не употребляешь ругательств. А все это время ты только разрушала чужие жизни.
– Ты говоришь глупости, Элеонора. И прекрати орать, не надо устраивать сцену. – В словах Би не слышалось никаких эмоций. Карен подумала, что ей больше нравится патетика Элеоноры.
– Скажи что-нибудь, Карен. Пожалуйста, скажи что-нибудь.
– Би права. – Карен смотрела в стол, больше она не могла видеть их обвиняющие лица. Дамбу прорвало: слова потекли потоком, врезаясь друг в друга, каждое старалось вылететь быстрее, чем предыдущее. – Я знала, что он женат, когда мы познакомились. Нельзя сказать, что меня это не волновало вообще, просто не настолько, чтобы не допустить ничего между нами. Когда он начал со мной флиртовать и ясно дал понять, что хочет меня, я просто затолкала мысль о его жене в черный ящик, отправила его в дальнюю часть своего сознания и похоронила там. И каждый раз, когда мы тайно встречались, я посыпала эту коробку еще одним слоем земли, пока полностью о ней не забыла. Мы спали вместе, и я не испытывала никакого чувства вины. Я никогда ее даже не видела – она для меня не существовала. Его дети не были для меня реальными людьми, и я никогда не позволяла себе о них думать достаточно долго, чтобы их существование меня как-то беспокоило.
Она сделала глубокий вдох и подняла глаза. Лицо Элеоноры, казалось, еще сильнее, чем до рассказа Карен, перекосило от отвращения, если такое было вообще возможно. Би покусывала губу с внутренней части и отказывалась встречаться с Карен глазами.