Дженни Блэкхерст – Когда я впущу тебя (страница 32)
– Карен ничего не имеет в виду. Она просто так действует. Она любит чувствовать себя нужной – что каким-то образом помогает. Да и мужик этот не кажется таким ужасным…
– Хорошо, я поняла. Он психиатр?
– Нет. Он айтишник.
Фрэн резко подняла голову, и Би рассмеялась.
– Не надо на меня так смотреть. Майкл тоже айтишник и не сделал Карен ничего плохого.
Сестра нахмурилась.
– Что? Ты имеешь что-то против Майкла? Ты всегда так морщишься, когда я его упоминаю.
Фрэн покачала головой.
– Я не доверяю ему, Би. Я не могу сказать что-то конкретное, объяснить почему, но я просто ему не доверяю.
Глава 43
Карен постучала в дверь два раза и ждала. Она не думала, что когда-нибудь так разнервничается перед разговором со своим начальником после стольких лет знакомства. Ведь он был ее наставником, обучал ее. Ей хотелось думать, что Роберт любит и уважает ее, но работа у него всегда стояла и будет стоять на первом месте, поэтому ей было особенно трудно сказать ему то, что она собиралась.
– Да?
Она вошла, толкнув тяжелую дубовую дверь, которая сама тихо закрылась у нее за спиной. Шикарные массивные двери необходимы в здании, где бывает слишком много нервных людей, а громкие стуки могут вызвать истерику.
– Привет, Карен! Как ты? Не мог не обратить внимания на вчерашнем совещании, что ты какая-то тихая.
Она прошла к дивану и опустилась на него как пациентка, несмотря на то, что Роберт сидел за письменным столом. Он сразу же уловил подсказку, встал и устроился напротив нее. От него исходил резкий мужской запах дорогого одеколона, от которого в венах женщин начинает пульсировать кровь, независимо от того, кто использует этот одеколон. Хотя к ней это не относилось. Роберт пользовался им много лет, и на нее он уже не действовал – выработался иммунитет. Она чувствовала себя как в университетские времена, когда она готовилась до поздней ночи к экзаменам, которые, по ее мнению, все равно завалит, хотя все вокруг видели только ее уверенность в себе. Она могла честно сказать, что Роберт был единственным человеком, который видел ее панику. При нем она переставала защищаться, и он видел ее настоящую.
Теперь он откинулся на спинку кресла и молча наблюдал за ней. Карен задумалась о том, что же он видит. Заметил ли он, что сегодня ее волосы не выпрямлены и гладко зачесаны назад, как обычно, а распущены и волнистыми прядями спадают на плечи? Она так долго вчера не ложилась, что была уверена: под глазами остались темные круги, которые резко выделяются на фоне слишком бледного лица. Наверное, выглядела она ужасно, но Роберт не стал комментировать ее внешний вид.
– Мне кажется, что у меня возникла проблема с одной пациенткой.
Карен почувствовала, как Роберт слегка напрягся. Большинство людей даже не обратили бы внимания на такое незначительное движение.
– Какого рода проблема?
– Конфликт интересов.
Он немного расслабился, наклонился вперед, поставил локти на колени.
– Ты лично с ней знакома?
С этой проблемой он мог легко справиться. Карен знала, что он предложит перевести ее пациентку к другому психиатру. Можно подумать, все было так просто.
– Не совсем. Она пришла из-за того, что у нее любовная связь с женатым мужчиной. Внутренний конфликт. Возможно, здесь проявилась более глубокая проблема – опыт прошлых отношений, но дело не в этом. Я считаю, что знаю мужа. И жену. Это Элеонора.
– Та самая Элеонора, которая супермама?
Карен улыбнулась.
– Сегодня, скорее, измученная Элеонора. Я тебе говорила, что она родила второго? Ноя. Ему всего несколько месяцев.
– И ты утверждаешь, что ее муж трахает одну из твоих пациенток? Ух ты!
– Не надо говорить «трахает», это звучит ужасно. Но да, я думаю, что Джессика говорит про него.
Роберт поерзал в кресле.
– Ты думаешь? Она прямо тебе это не сказала?
– Нет, в этом-то и проблема. Она пришла ко мне по поводу навязчивой идеи. Она зациклена на жене мужчины, с которым спит. Она над ней прикалывается. Это ее слова.
Судя по виду Роберта, он снова почувствовал себя некомфортно: было ясно, что надежда быстро разобраться с ситуацией испарилась. Сейчас в любую минуту у него на шее начнет дергаться вена.
– Прикалывается?
– Она говорит, что это всякие мелочи – она таким образом осложняет ей жизнь. Судя по тому, что я слышала, несчастная женщина должна сойти с ума. И в этом-то все и дело. Если бы ты видел Элеонору… Она в ужасном состоянии, пропускает приемы у врача, назначенные встречи, теряет вещи…
Роберт нахмурился.
– Но вообще-то так себя вели все молодые мамы, которых я когда-либо знал. – Увидев, как Карен приподняла брови, он добавил: – Да, пришлось иметь дело с несколькими. На каком-то этапе психотерапия была очень модной в среде успешных молодых мамочек.
– Но здесь совсем другая ситуация, Роберт.
– Мне так не кажется, Карен. Если у тебя нет каких-то веских доказательств того, что эта женщина приносит вред твоей подруге, то ты не можешь ничего сделать. Я знаю, что мне не нужно напоминать тебе про врачебную тайну. Мне кажется, ничего из сказанного тобой не означает серьезную угрозу. Только если ты о чем-то умолчала?
Ей хотелось рассказать ему больше, но, по правде говоря, если она что-то добавит, то может показаться еще более безумной, чем большинство людей, которых они тут видят каждый день. О том, как Элеонора потеряла машину с маленьким Ноем внутри и клялась, что кто-то ее переставил. Письмо, которое получила она сама. Уверенность, что кто-то находился перед ее домом глубокой ночью, и странное
– Нет, больше ничего нет.
– Я не говорю, что ты ошибаешься, Карен, но тут ты зашла слишком далеко. Ты видишь несуществующие связи, и в конце концов можешь принести больше вреда, чем пользы своей пациентке, своей подруге и себе самой.
– Ты прав.
Она встала, чтобы уйти. Она сдулась, как воздушный шарик, из-за того, что ее ожидания не оправдались. Она думала, что Роберт не посчитает ее опасения беспочвенными и поможет ей найти способ справиться с происходящим. Она была уверена, что поступает правильно. В фильмах, если женщина не справляется, ей со всех сторон твердят, что она должна обратиться за помощью –
– Не уходи. – Она замерла в дюйме от дивана и снова опустилась на него. – Мне нужно спросить тебя, Карен: с тобой все в порядке?
Он что, не слушал ее? Конечно, с ней не все в порядке. Он разве не видит, в каком она состоянии? Он – единственный человек в ее жизни, помимо любовника, которому она может признаться, что с ней не все в порядке, а он по сути сказал ей, что она видит то, чего на самом деле нет. Сколько они уже знакомы? Она никогда не была склонна к драматизму и слишком острым реакциям. Она не пыталась искать трагедию там, где ее не было. Бог знает, у нее их достаточно в реальной жизни.
– По правде говоря, нет, – ответила она. – Я в замешательстве с тех пор, как начала подозревать, что Джессика Гамильтон использует меня, чтобы принести еще больше зла моей лучшей подруге. Я беспокоюсь из-за Элеоноры: она в жутком состоянии.
– И ты считаешь, что это твоя вина?
– Наверное, я чувствую себя виноватой из-за того, что не провожу с ней достаточно времени.
– Но если у нее проблемы из-за Джессики Гамильтон и измен мужа, то не ты несешь за них ответственность.
– Нет, я не могу отвечать за действия ее мужа или Джессики, если это все правда, но я могла бы…
О, он был хорош. Начался маленький сеанс психотерапии для нее, а она даже не осознала этого. Она предполагала, что именно поэтому над входом в здание висит его фамилия.
– Я понимаю, что ты делаешь. Ты намекаешь на то, что я переживаю из-за того, что не оказываю достаточную поддержку Элеоноре, и переношу свои переживания на пациентку, чтобы смягчить собственное чувство вины.
Роберт поднял руки ладонями к ней: сдается.
– Мне следовало бы знать, что не нужно даже пытаться переплюнуть психиатра в психотерапии. А ты не считаешь, что это на самом деле так? Не думаешь, что, приписывая внешнему источнику вину за неспособность Элеоноры справиться со своими проблемами, ты отпускаешь себе грехи, освобождаешь себя от необходимости действовать?
– Ты говоришь как по учебнику, Роберт, а не как друг, черт побери. Но в твоей теории есть один недостаток.
Он приподнял одну бровь. Она сама никогда не могла так сделать, и это всегда вызывало у нее благоговение и трепет. Майкл говорил, что Роберт кажется по-настоящему крутым мужиком.
– Недостаток? Не может быть. – Роберт улыбнулся.
– Если я пытаюсь освободить себя от необходимости действовать, то почему я только и думаю о том, что сделать? Почему я постоянно прикидываю, что лучше предпринять?