Дженна Вулфхарт – Из Ночи и Хаоса (страница 37)

В комнате повисла напряженная тишина. Только Нелли убереглась от всего этого. Она даже не шелохнулась во время спора. Кален снова принялся расхаживать возле кровати, в то время как Торин взял себе напиток и немного сушеного мяса. Фенелла откинулась на спинку стула, хмуро глядя на Кэдмона, который прислонился к стене, скрестив руки на груди. Никому из нас не оставалось ничего другого, кроме ожидания.

Вздохнув, я нашла место на полу и прислонилась спиной к стене. Стало слышно, как под шум дождя, раскаты грома и завывания ветра разрушается мир вокруг нас.

Глава XXV

Тесса

Прошло два дня, прежде чем стих ветер. Мы спали по очереди, сменяя друг друга на посту у двери, перекусывали, чем могли, каждый день мылись в холодной воде, которая стекала из отверстия в потолке, и отдыхали как могли. Тем не менее я не могла спать больше пары часов подряд. Каждый раз, когда я начинала дремать, завывающий ветер будил меня.

Торин, казалось, мог следить за течением времени. На третье утро с тех пор, как мы заперлись в комнате, раскаты грома стихли так внезапно, что казалось, их никогда и не было.

Кален, который расхаживал по комнате, рывком открыл дверь и вышел в коридор. Остальные последовали за ним. Замок был разгромлен. Ковры и гобелены были разорваны в клочья. Пол усеивали куски деревянной обшивки, а также камни, которые каким-то образом откололись от стен.

Мучительная тишина повисла в коридорах. Но вскоре нас оглушил шум, словно от взрыва. Радостные возгласы разнеслись по замку: двор праздновал окончание очередного смертоносного шторма.

Остаток дня пролетел незаметно. Мы присоединились к штормовым фейри, прибирающим этажи замка: расчистили мусор, заколотили дыры и заменили гобелены свежими. Тень Королевы единожды проплыла мимо, чтобы проведать нас, но саму королеву мы увидели только вечером.

Большой зал был переполнен на вечернем пиру. После нескольких дней, проведенных взаперти в своих комнатах, штормовые фейри Гейлфина горели желанием пить и есть всю ночь напролет, празднуя свое выживание. Раскаты смеха, звон бокалов и восторженное постукивание ножей о тарелки эхом разносились под похожему на пещеру залу. Внутри было тесно: у дюжины столов толпились сотни фейри. А прямо над всем этим, сидя за своим личным столиком на возвышении, за весельем подданных наблюдала сама королева.

Она пригласила нас присоединиться к ней, хотя едва ли удостоила нас словом с тех пор, как мы сели за ее столик. Я была зажата между Торином, который сидел рядом со своей матерью, и Нелли. Кален и Фенелла сидели чуть поодаль. С ними был и Кэдмон, который после ссоры держал рот на замке. Мы все повернулись к залу, глядя на пиршество.

– Твой народ счастлив здесь, сын мой, – прошептала королева.

– Конечно, они счастливы. Они выжили, и теперь их кормят, пока они не лопнут, – сказал Торин. – Любой был бы счастлив в такой ситуации.

– Кроме тебя.

– Я рад, что все в безопасности. Я так понимаю, обошлось без жертв?

Я заметила, как Татьяна скосила взгляд в сторону.

– Только один был ранен. Охранник, который пытался помешать вам покинуть ваши комнаты.

– Мы его не ранили, – Торин натянуто улыбнулся в ответ. – Кроме того, как мы ему и сказали, мы не заключенные в этом замке. Я принц. Мы хотели немного прогуляться, пока ветер не начал сотрясать стены. Это был наш последний шанс размять ноги. И мы были рады, что совершили эту прогулку, так как шторм продолжался несколько дней.

– Если ты собираешься злоупотреблять своим титулом, тебе нужно как-то его закрепить за собой, мой дорогой сын. Либо ты принц, либо нет. Так что же?

Нелли внезапно закашлялась, издав резкий, отрывистый звук, который заставил нескольких фейри за соседним столиком перестать есть и уставиться на нее.

– С тобой все в порядке? – спросила я, чувствуя, как меня охватывает беспокойство. Оберон озаботился, чтобы смертные знали о болезнях, существующих за барьером. Но никто в Тейне никогда не простужался, не оставался в постели с лихорадкой и тем более не испытывал муки, вызванные язвами или сыпью. Мы чувствовали слабость только из-за переутомления после тяжелой работы на полях, а еще знали изнеможение и страх.

Но защитный барьер Оберона теперь исчез. И здесь, в реальном мире, мы были восприимчивы бог знает чему. Я была так сосредоточена на угрозах нашим жизням – демонах тьмы, штормах, богах, обрушивающих разрушение на наши головы, – что совсем забыла о болезнях. Фейри, конечно, не должны были беспокоиться об этом, но нам, смертным, приходилось.

Глаза Нелли наполнились слезами, и она наклонилась вперед, чтобы что-то сказать.

– Королева Татьяна, Торин так много рассказывал мне о ваших целительных способностях. Этот кашель, он похож на болезнь, не так ли? Вы можете помочь?

Я нахмурилась.

Тонкие брови королевы изогнулись.

– Так и есть. Хотя, должна сказать, я удивлена, что он упомянул об этом при тебе. Он годами не признавал моей целительской магии.

– Я просто подумал, что она должна понять иронию твоей власти, – ответил он с натянутой улыбкой. – Ты так хочешь, чтобы твои дети уничтожили друг друга. Между тем у тебя есть магия, способная исцелить нас всех.

– Исцеление? – Я не взглянула на ониксовое ожерелье на шее королевы, хотя и приметила его, когда мы сели за стол. Татьяна с ним не расставалась. – Это уникальный дар.

Это было до боли знакомо. Сила, которой Оберон обладал благодаря своему ожерелью с драгоценными камнями. Он мог продлевать жизни и обеспечивать защиту смертным только потому, что сущность Андромеды была разделена надвое, и он контролировал половину, обладающую способностью исцелять. Так где же королева обрела такую магию? Могло ли это ожерелье из драгоценных камней содержать еще одну частичку Андромеды? От этой мысли у меня подкосились колени.

– Действительно, – королева Татьяна лишь улыбнулась.

Нелли снова кашлянула, на этот раз громче.

– Уникальный дар, который мне очень понадобится, если это какая-то человеческая болезнь. Или, может быть, я заболела из-за бури, Ваша Светлость?

Торин встал, его стул заскрипел по камню. Он взял Нелли за руку и помог ей подняться на ноги.

– Давай я отведу тебя обратно в комнату. Я уверен, что смогу найти тонизирующее средство, которое поможет…

– Чепуха, – отрезала королева. Она быстро встала и протянула Нелли руку. – Пойдем со мной. Я должна убедиться, что с тобой все будет в порядке.

– Я должна пойти с… –  начала я.

– Чепуха, – оборвала меня королева. – Оставайся и наслаждайся праздником. Я позабочусь о твоей сестре, и через час она будет как новенькая.

Королева поспешила прочь, держа мою сестру под руку. Я нахмурилась, наблюдая за тем, как покачиваются ноги Нелли, как сутулятся ее плечи. Ее щеки были ярко-розовыми. Как раз перед тем, как она вышла в открытую дверь Большого зала, она бросила быстрый взгляд через плечо и подмигнула.

Я выругалась.

– Не волнуйся, – сказал Торин, сидя на скамейке с хмурым видом. – Моя мать… ну, ты же видела, какая она. Но, несмотря на все это, она хорошая целительница. Нелли поправится.

– Да, она поправится, – я сжала губы и оглядела толпу.

Несколько фейри прервали шумную трапезу, чтобы посмотреть, как королева проходит мимо с моей сестрой, но теперь все вернулись к еде и напиткам. Большинство придворных были увлечены беседой, обменивались приключенческими историями или последними сплетнями. И все же я провела много времени, общаясь с фейри, и вынесла один урок. Если вы оказались в окружении фейри, не стоит говорить в их присутствии ни о чем действительно важном. Особенно если вы переживаете, что вас подслушают.

– Мне и самой немного не по себе. – Я замерла. – Торин, ты не мог бы помочь мне вернуться в мою комнату, пожалуйста?

– Тесса, что случилось? – Кален мгновенно вскочил на ноги, готовый сразить любого, кто хотя бы посмотрит на меня не так, как надо.

Кэдмон остался на месте, но я услышала его ворчание. Что-то о короле и его проклятых брачных узах.

– Ах… – Я затихла. Если бы я солгала, любой внимательный фейри смог бы это учуять. Как Нелли удалось одурачить королеву? Я обдумала то, что она сказала, и поняла, что Нелли на самом деле никогда на прямую не говорила, что она больна. Она только намекала на это, задавая вопросы. Умная девочка. – Если Нелли больна, значит, я, скорее всего, тоже подхватила – что бы это ни было, – тебе не кажется?

– Ты плохо себя чувствуешь? Ты не кашляла, – сказал Кален.

– Я чувствую, что хочу покинуть Большой зал.

Торин нахмурился, но затем мягко взял меня за руку и отвел от стола.

– Хорошо. Ну, давай же. Я отведу тебя обратно в комнату.

Кален последовала за ним, а Кэдмон остался сидеть за столом вместе с Фенеллой.

Она подняла глаза, когда мы проходили мимо.

– Думаю, вы справитесь без меня. Я останусь здесь и буду наслаждаться едой. Пусть вы и не спрашивали, чего я хочу.

Чтобы подчеркнуть свое заявление, Фенелла схватила жареную куриную ножку и оторвала зубами большой кусок, пачкаясь в соке. После чего проводила нас озорной улыбкой.

После того, как Торин и Кален, суетившиеся надо мной, как идиоты, практически вынесли меня в коридор, я шлепнула их по рукам и высвободилась из объятий.

– Я в порядке. Я не больна. Нелли тоже. Она сделала это, чтобы отвлечь твою мать от пира. Я полагаю, это для того, чтобы дать нам возможность обыскать ее покои в поисках входа в туннели.