Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 52)
– Прощай.
Мы с Нелли высыпали прах нашей матери в бурлящее озеро и стояли на берегу, пока не исчезло все до последней крупинки.
После того, как я сменила свой траурный наряд, я встретилась с Каленом во дворе для очередного раунда безжалостных тренировок. Я не брала выходных с тех пор, как мы начали, и мои мышцы ныли каждый раз, когда я делала шаг. Однако это меня не останавливало. Я хотела научиться драться. Чем скорее, тем лучше.
Он улыбнулся, когда я подошла к нему, очерчивая кончиком меча линию на песке.
– Ты притупишь остроту, делая это.
– Я подумала, что это может выглядеть устрашающе.
Кален усмехнулся:
– Это то еще зрелище. Но лучше воспользуйся тем, как люди воспринимают тебя.
– И что это значит? – спросила я, останавливаясь перед ним.
– Ты смертна. Противники будут недооценивать тебя. Я сам уже много раз это делал.
Я слегка улыбнулась. Когда похороны закончились, я снова почувствовала себя собой. Горе все еще давило сердце, но уже не было таким тяжелым, как раньше. Улыбка не казалась такой невозможной.
– Так ты говоришь, я удивила тебя своими способностями? В хорошем смысле.
– Теперь ты просто напрашиваешься на комплименты.
– И я буду впиваться в тебя зубами, пока ты не ответишь мне.
Он выгнул бровь:
– Не искушай меня.
Я покраснела, чувствуя, как во мне снова вспыхивает искра желания. Кален ничего от меня не требовал после разыгравшейся на балу трагедии. Он даже ни разу не посмотрел на меня с огнем в глазах. Прошлой ночью я спала в его постели, и все, что он сделал, это прижал меня к себе. Он
Не в первый раз я пыталась подобрать слова, чтобы выразить, насколько его постоянное понимающее присутствие помогало мне. Я очень хотела поблагодарить его за то, что он сделал. За обучение, за умение слушать. За спокойствие и чуткость. Но я не знала, как сказать все это, не сорвавшись снова на слезы.
Поэтому я просто позволила себе улыбнуться.
– Тебе нравится, когда тебя покусывают. Давно заметила.
– Ты можешь сделать со мной все, что угодно. И я бы хотел этого, любовь моя.
Жар опалил меня. Мой меч со стуком упал на землю, выскользнув из пальцев, и я сделала два шага к нему как раз в тот момент, когда он шагнул ко мне. Секундой позже мои губы оказались на его губах. Его язык скользнул между моими губами, его руки сжали мои ягодицы. Из моего горла вырвался стон, когда Кален поднял меня с земли.
– Кхм, – кто-то кашлянул позади нас.
С пылающими щеками я отпустила плечи Калена, и он опустил меня на землю. Подошел Торин. На его плече сидел ворон – черный, с единственным белым перышком в хвосте. Это была не Боудика.
– Мне неприятно вас прерывать, – сказал Торин, одарив меня извиняющейся улыбкой, – но прилетел ворон с сообщением. Я думаю, это для тебя.
Боудика спустилась с неба, ее полностью черные крылья изгибались на ветру. Она летела к нам широкими кругами, прежде чем мягко приземлилась на плечо Калена. Птица на плече Торина издала странный каркающий звук, а затем Боудика ответила, склонив голову набок.
– Что происходит? – спросила я.
Губы Калена сжались.
– Некоторые вороны обучены общению. Это один из них.
– Что он говорит? – спросил Торин.
Кален повернулся к Боудике и что-то прошептал ей. Мгновение спустя она прижалась головой к его щеке. Мышцы вокруг его челюсти напряглись.
– Это Морган, – сказал Кален тихим голосом. – Она в плену у Оберона, и ей нужна помощь.
– Морган? – встревоженно переспросила я.
Он кивнул.
– Они прячутся в горах за Альбирией. По-видимому, в пещере. Со Смертной Королевой. Я не знал, что у него был такой вариант. Говорят, что эти горные хребты непроходимы.
– В основном так и есть, – сказала я. – Но на западной стороне есть дорога. Горы там не так опасны.
Торин нахмурился:
– Или Морган могла солгать по просьбе Оберона.
– Хм, – Кален потер подбородок. – Возможно. Она также сказала, что вся сила богини теперь заключена в ониксовом ожерелье. Но она могла сказать это просто для того, чтобы заманить нас туда.
– Но зачем?
Торин бросил на меня недоуменный взгляд:
– У нас есть кое-что, что ему нужно. Ты – сосуд, помнишь? Я удивлен, что ему потребовалось так много времени, чтобы сделать шаг.
– Верно, но… – я перевела взгляд с Торина на Калена. – Даже если это ловушка, разве не значит, что он еще будет там или, по крайней мере, где-то поблизости? Вы искали его несколько дней, и у вас совсем нет зацепок. Возможно, это наш единственный шанс выследить его.
Кален скрестил руки на груди.
–
– Безусловно. Я иду с тобой.
– Тесса.
– Я думал, мы только что выяснили, что это может быть ловушкой, – сказал Торин, а затем покачал головой. – Нет, не может.
– Если мы ожидаем ловушку, значит, не такая уж это и ловушка, – возразила я.
– Слово «ловушка» начинает терять всякий смысл, – пробормотал Кален.
Мы с Торином посмотрели друг на друга. Я сжала губы.
И тогда он прошептал:
– Это ловушка.
Я выдавила улыбку, и он тоже. Смех вырвался наружу из меня впервые за много дней. Торин запрокинул голову, его смешки смешались с моими. Кален просто уставился на нас, выгнув бровь, но мгновение спустя присоединился к нам. Наш смех разносился по двору, как песня.
Напряжение в моих плечах ослабло еще немного. И когда наш смех, наконец, утих, в моих глазах появились слезы. Они смыли еще один след боли.
– Хорошо, – Кален поднял руки. – Вот что мы сделаем. Я использую Боудику для разведки. Но только немногие из нас смогут пойти следом. Большая группа, скорее всего, привлечет его внимание, а я бы предпочел подойти к Оберону незаметно. Если с ним солдаты, я сразу вернусь сюда, чтобы мы могли собрать нашу собственную армию и дать ему бой.
Я открыла рот, чтобы вызваться добровольцем.
– Тесса, – предупредил Кален, прежде чем я смогла заговорить.
– Нет, послушай, – настаивала я. – Я провела всю свою жизнь, глядя на эти горы. Я знаю, какой дорогой нам следует идти. Мне лучше быть с тобой. И, кроме того… – я резко втянула воздух. – Я могла бы взять Клинок смертных с собой.
Пристальный взгляд Калена пронзил меня насквозь:
– Мне это не нравится. Больше нет преграды, мешающей мне добраться до Оберона. Я могу и сам отрубить ему голову.
– Возможно, – я скрестил руки на груди. – Но я хочу реванша. Так же, как и ты.
За последние недели я нашла способ умерить свой разрушительный гнев, но он все еще ярко горел внутри меня. Он никогда не будет полностью потушен. И поэтому, если я не могла быть тем, кто уничтожит Оберона, я, по крайней мере, хотела лично увидеть, как гаснет жизнь в его глазах. Кален встретил мой пристальный взгляд, не мигая.
– Ты говоришь, что знаешь путь, – начал он.
Торин усмехнулся: