Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 51)
После нескольких часов тренировок у Тессы подкосились ноги. Я попросил ее пробежаться из одного конца двора в другой с мечом, пристегнутым к боку. Она рухнула на землю по пути обратно ко мне, ее грудь вздымалась, а ладони лежали на песке.
– Глупое смертное тело.
– Ты сегодня старалась изо всех сил и справилась невероятно хорошо, – я опустился на колени рядом с ней. – Тебе нужно поесть и отдохнуть, а потом мы сделаем это снова.
Она откинула волосы со своего бледного, покрытого потом лица и кивнула.
– Завтра?
– Я собирался предложить подождать несколько дней, но да, – я улыбнулся, – если ты хочешь повторить это завтра, мы повторим.
– Завтра, – настаивала она.
Когда мы вернулись в замок, Тесса пошла прямиком в Большой Зал, положила себе на тарелку яичницу с беконом и хлеб и, не говоря ни слова, принялась за еду. Остаток дня она провела со своей сестрой и Вэл, бродя по пыльной библиотеке в поисках ответов. Но навряд ли она узнала бы что-то новое о богах из здешних книг. Ту, что она нашла в прошлый раз, я прочитал от корки до корки, и в ней не было ничего, кроме уже известной нам информации.
Прошло несколько дней, каждый из которых был таким же, как и предыдущий. Тесса стучала в мою дверь, как только просыпалась, и мы часами тренировались. Она быстро схватывала суть, становясь сильнее с каждым днем. Но этот затравленный взгляд не исчезал.
В ночь перед похоронами я сидел в своей комнате один, глядя на пламя. Очередная группа разведчиков вернулась без каких-либо известий о местонахождении Оберона. Начинало казаться, что он сбежал из Эсира. Но как?.. Ему нужен был корабль, чтобы выжить в штормовых морях, а в Альбирии больше не было флота. Со времен войны. Единственный путь с этого континента был через Санпорт или… Королевство Бури.
Но кто-нибудь увидел бы, как он пересекает границу. Мои воины патрулировали ее неделями.
Раздался легкий стук в дверь. Нахмурившись, я встал, напрягая мышцы. Я никого не ждал сегодня вечером. Это могло означать только одно: плохие новости.
– Входи, – сказала я.
Дверь со скрипом отворилась, и Тесса просунула голову внутрь. Я мгновенно расслабился.
– Я не хотела тебя беспокоить, но я не могу уснуть.
– Тогда я составлю хорошую компанию. Я тоже не могу уснуть, – я попытался скрыть свое облегчение, увидев ее здесь. С момента нападения мы проводили каждую ночь порознь. Моя кровать казалась холодной и слишком большой, что было совершенно нелепо. Я спал без компании более трехсот лет. Всего одна ночь с Тессой не должна была все изменить. И все же…
Робко кивнув, она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Я старался не пялиться, но ее тонкая одежда для сна делала это практически невозможным. Легкая прозрачная комбинация длиной до середины бедра и маленькими бретельками на плечах, подчеркивающими силу ее рук.
Она заметила кресло у камина и открытую книгу на столике рядом с ним.
– Как долго ты не спишь?
– Я еще даже не ложился.
– Сейчас середина ночи, – она сделала пару шагов ко мне, но затем остановилась, нахмурившись. – Не так ли? Мне трудно уследить за происходящим.
– Уже поздно. Час ночи. Я знаю, кажется, это не должно иметь значения, но мы стараемся поддерживать нормальный график сна. Точно так же, как, я уверен, ты делала в Тейне, – я засунул руки в карманы брюк. – Почему ты здесь, Тесса?
Она вздохнула.
– Похороны утром. Я не хочу быть одна.
Прежде чем я успел предложить ей присесть у камина, она скинула туфли и прошлепала к моей кровати. Молча она скользнула под одеяло и свернулась калачиком с левой стороны. Что-то во мне смягчилось. Я стянул с себя тунику и забрался в кровать рядом с ней.
Ее мягкая рука скользнула вокруг моей талии.
– Не мог бы ты просто обнять меня?
Я кивнул и обнял ее. Она крепче прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь, рыдание вырвалось из ее горла. Когда огонь потускнел, а часы, казалось, стали тикать громче, она, наконец, заснула.
Глава XXXVIII
Тесса
Утром в день похорон моей матери я проснулась в постели Калена, чувствуя, как его тепло окружает меня. Я держала глаза закрытыми, даже когда сознание вернулось, просто чтобы еще немного побыть завернутой в этот кокон. Верхняя часть спины и бедра болели после нескольких дней наших тренировок, но я не могла избавиться от острой боли в сердце.
– Доброе утро, любовь моя, – пробормотала Кален, явно почувствовав, что я проснулась.
Я открыла глаза, и от мягкости его сапфирового взгляда у меня перехватило дыхание.
– Доброе утро.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я не хочу этого делать, – прошептала я, впервые заговорив о смерти моей матери. Я пыталась сдержать это, прогнать прочь, тренируя свое тело так усердно, что оно едва оставалось целым, и роясь в библиотечных стеллажах в поисках ответов. Ничто из этого не сработало. – Она не попрощалась, прежде чем исчезнуть в тумане. Она собиралась уйти, не сказав ни слова.
И это было источником всего. В глубине души засела не просто скорбь. Меня задело предательство. Я бы никогда ее так не бросила. Если бы что-то случилось, я бы поступила наоборот: я бы осталась, даже если бы ненавидела каждое прожитое мгновение.
Слезы потекли по моим щекам.
– Каждый раз, когда я думала о том, чтобы сбежать из Тейна, я этого не делала. Я не могла оставить ее, Нелли и Вэл. Я оставалась из-за них. Ради них. Я рыскала в гребаном тумане, пытаясь найти ее, когда думала, что она там потерялась. А потом…
Я закрыла глаза.
Кален провел большим пальцем по моей щеке, вытирая слезы.
– Я знаю.
– Я ударила тебя клинком, – выдавила я. – Когда я подумала, что ты скрыл от меня правду о ее пленении, я ударила тебя клинком.
– Я знаю.
– И она просто оставила меня здесь, не попрощавшись. Я бы никогда ее больше не увидела!
Слова вырывались из меня, как пар из чайника, кипящие эмоции отчаянно требовали выхода. Я вцепилась в простыни и покачала головой, ненавидя свой гнев. Я не хотела так себя чувствовать. Это извращенное горе разрывало меня изнутри. Мое сердце было похоже на разорванные ленты с зазубренными краями, как будто его разрезали зубчатым ножом.
Кален просто прижал меня к себе. Он не пытался отговорить меня или развеять мои худшие мысли и страхи. Он просто позволил мне прочувствовать их. Он слушал, пока я говорила. И когда, наконец, пришло время вставать, я действительно почувствовала себя немного лучше. Жжение в сердце – ощущение острых клыков, разрывающих плоть, – не исчезло, но я почувствовала, что мне стало немного легче дышать. Я действительно очнулась и могла думать спокойнее.
Я чувствовала себя немного более живой.
Мы провели похороны у водопада Айвори Клифф, и по меньшей мере сотня жителей Эндира – фейри и людей – собралась, чтобы попрощаться с мертвыми. Вооруженные воины стояли по периметру, устремив взгляды в туман. Торин накрыл большой стол с декоративными ножками, и в центре его в ряд выстроились десять стеклянных банок. В каждой были останки наших близких, обращенных в пепел.
Друид, мужчина с густыми черными волосами и несколькими кольцами вдоль подбородка, подошел к столу, повернувшись лицом к толпе. Его длинные пряди сливались с полуночной мантией, а на руках блестела татуировка в виде завитков, выполненная серебряными чернилами, и оттого напоминавшя свет луны.
Я надела простое черное платье, как и Нелли, и Вэл, сидевшие по обе стороны от меня. Я обнимала их обеих так крепко, как только могла, но только постоянное присутствие Калена удерживало меня от слез.
– Мы пришли сюда сегодня, чтобы оплакать потерю десяти драгоценных душ, – начал Друид Балфор успокаивающим голосом, который был похож на журчание реки, бегущей по камням. – Их время истекло, но в своем горе вы должны помнить, что они никогда по-настоящему не погибнут. Здесь, на столе – их сущности, и мы вернем их водам этого мира. Они станут единым целым с природой и потому будут жить вечно, не только в наших сердцах, но и в самой земле под нами. Теперь повторяйте за мной:
– Любовь ко всему сущему, – повторили все фейри.
Даже Кален произнес молитву своим рокочущим голосом. Я сама прошептала слова, хотя мало что знала о Друидах. В Альбирии и Тейне единственным божеством, которому мы поклонялись, был сам Оберон.
– Итак, – сказал Друид Балфор, обводя нас взглядом. – Нам нужен близкий человек для каждой из этих душ.
Я шагнула вперед вместе с семью другими людьми и двумя фейри. Один за другим мы взяли банки и отнесли их к водопаду, после чего развеяли пепел над озером. Когда пришло мое время, руки дрожали так сильно, что я боялась, не рассыплю ли пепел еще до того, как доберусь до воды.
Нелли подошла ко мне и положила руку на мою. Я встретилась с ней взглядом и кивнула, чувствуя ком в горле. Мы вместе держали банку над озером. Я закрыла глаза, представляя добрую улыбку моей матери. Я всегда думала о ней, как о сильной, стойкой женщине. Она принимала все, что фейри преподносили нам, и это никогда не ломало ее. И все же, она, должно быть, боролась очень долго. Мир вокруг меня стал размытым, и я вздрогнула.
– Прощай, мама, – прошептала Нелли, ее слова утопали в грохоте водопада.
Мой язык был словно из песка, но мне удалось выдавить: