Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 49)

Нив издала глухой смешок:

– Кэл, даже не притворяйся, будто веришь в это. Оберон никогда не сдастся. Он не сдастся, даже если у него из груди будет торчать меч.

– Чертовы боги для него важнее всего остального, – пробормотал Аластер. – Иначе он бы давно сдался. Сейчас Оберон загнан в угол. Ему некуда идти. И его замок – не крепость.

– Мы не можем сбрасывать со счетов его силу, – сказал я, глядя на поле битвы.

Оберон все еще не показывался на передовой. Я бы назвал его трусом, если бы не знал, что тому должна быть причина. Он что-то планировал, и мы должны были подготовиться. Как бы то ни было, Оберон оказался в ловушке. Альбирия и Тейн были окружены высокими горными вершинами вдоль южных и западных границ. Эти горы не были частью Королевства Света. Вместо этого они были частью свободной территории – земель, которые никому не принадлежали. Высокие, зазубренные скалы были смертельно опасны даже для высших фейри. И единственным, что находилось по другую сторону горного хребта, было море. Моя армия ждала на холмистых полях западной части королевства. Королевства, которое я почти завоевал. Оберону некуда было идти. И он это знал.

В отчаянии он мог быть опасен. Ему нечего терять, и он может захотеть разорвать свою армию в клочья.

– Ты что-нибудь выяснил? – спросил я Торина. – О том, что Оберону нужно сделать, чтобы вернуть богов?

Тот покачал головой:

– Я просмотрел книги, которые принес с собой, но несколько страниц были вырваны. Скорее всего, сожжены. Фейри и люди, которые изгнали богов из этого мира, не хотели, чтобы мы нашли способ вернуть их обратно. Эта информация слишком опасна. Поэтому они избавились от нее. И что бы там ни нашла твоя мать…

Новость тяжело осела у меня в животе, как тухлое мясо оборотня. Мы надеялись выяснить, как Оберон планировал вернуть богов, думая, что это даст нам способ остановить его. По словам Морган, Оберон что-то знал, но он приказал ей не говорить об этом кому бы то ни было, особенно мне. Нужно было найти ответ в другом источнике, но все записи были уничтожены. Теоретически это хорошо. Фейри, которые сожгли страницы летописи, надеялись уберечь информацию от попадания не в те руки. Но они предусмотрели не все. Теперь она попала именно не в те руки, и ни в чьи больше.

– Единственный способ остановить это – победить его, – сказал я. – Больше резни. Больше крови. Больше смертей.

Нив схватила меня за плечо и крепко сжала:

– Прости, Кэл. Я знаю, ты не хочешь быть тем, кто прикажет убить всех этих светлых фейри, но нам нужно, чтобы ты это сделал. Мир нуждается в том, чтобы ты это сделал. Если светлые фейри Оберона выживут, все остальные умрут. Несколько сотен против тысяч.

Несколько сотен. Это все равно было слишком много.

Что-то в воздухе внезапно изменилось, и рука Нив крепче сжала мое плечо. Я поднял взгляд и увидел, что армия расступилась, давая дорогу Оберону, который шагал сквозь толпу. Изогнутые рога блестели, глаза цвета тлеющих углей полыхали. Они были прикованы прямо к моему лицу, и жестокая улыбка, которая искривила его губы, предназначалась только мне.

Я остался на месте, встретив его жесткий взгляд своим.

Оберон поднял руку и сжал пальцы. Он призывал свою силу.

Страх пробил дыру в моем животе. Застонав от ужаса, я бросился навстречу Оберону.

– Отойдите все за меня!

– Кэл, нет! – закричал Торин, но его голос был таким же тихим, как отдаленный гром.

Я прорвался сквозь армию перед собой, расталкивая солдат со своего пути. Когда я достиг первых шеренг, Оберон широко развел руки и запрокинул голову. Он собирался направить свой огонь на всех нас.

Слова моей матери эхом отдавались в моих ушах.

Поклянись мне, Кален.

Ее сверкающие глаза вспыхнули в моем сознании.

Ты сделаешь все возможное, чтобы остановить их, даже если это означает убить их. Даже если это означает использовать против них свою силу.

Моя нестабильная сила обжигала кончики пальцев. Я не хотел ее использовать. Я никогда этого не делал. Из моей тьмы не вышло ничего хорошего. Но если я сам не использую эту силу, клятва, которую я дал матери, заставит меня сделать это. Оберон угрожал каждому живому существу в этом мире.

Оберон взревел. Его сила вырвалась из раскинутых рук, и волна ужасающего огня прокатилась по равнинам. Стиснув зубы, я открылся тьме, позволяя мрачной магии нарасти внутри меня и, отчаянно нуждаясь в освобождении, рвануться вовне. Я представил ужас, который сотворили бы боги, если бы вернулись. Я подумал обо всех невинных жизнях, использованных, а затем выброшенных. Для Оберона все они – куча горящих поленьев, от которых в очаге не останется ничего, кроме пепла.

Но ужасы войны затмил печальный образ моей матери, и я позволил горю и ярости усилить мою магию, пока не осталась существовать только боль, настолько сильная, что она разрушила мой контроль.

Сила выскользнула из моих пальцев.

Она вырвалась из тела с мощью, которая сбила меня с ног, швырнув обратно в мою армию. Я врезался в первую шеренгу. Несколько воинов упали на землю вместе со мной. И затем я увидел самое страшное и вдохновляющее зрелище в моей жизни.

Две силы устремились навстречу друг другу на зеленых равнинах. Волна огромного огня, сжигающая каждую травинку на своем пути, и жестокая волна тьмы и тумана. Грохот был такой силы, что земля подо мной задрожала. Я с трудом поднялся на ноги и повернулся к своей молчаливой армии.

– Всем назад! – крикнул я. – Бегите!

Все погрузилось в хаос. Бросив оружие, мои солдаты помчались назад через холмы, прочь от Альбирии и армии Оберона – прочь от моей ужасающей силы. Я последовал за ними, до боли сжимая челюсти, уверенный, что совершил ужасную ошибку, спотыкаясь, пока земля сотрясалась под моими сапогами.

Торин, Аластер и Нив ждали меня в стороне и наблюдали, как армия борется с колышущейся землей. Я подбежал к ним и схватил Нив за руку.

– Нам нужно идти, – сказал я. – Когда эти силы ударят…

– Слишком поздно, – прошептала она, ее глаза были так широко раскрыты, что могли посоперничать с луной.

Я оглянулся через плечо. Туман и огонь по дуге устремились навстречу друг другу. Их разделяли всего секунды – как раз столько, чтобы я успел обнять трех своих самых близких друзей и собраться с силами.

Оглушительный грохот пронесся по миру.

Земля содрогнулась, и от столкновения на нас обрушился поток тумана, пропитавший лицо и волосы. Я взглянул вниз, на землю, трещавшую под ботинками, схватил друзей и снова побежал. Я очень долго не останавливался и не оглядывался назад.

Когда я, наконец, замедлил шаг и обернулся, чтобы посмотреть на то, что натворил, мое сердце чуть не остановилось. Разлом в земле расширился. Он был настолько глубоким, что невозможно было разглядеть его дно. Мои туманы клубились у пропасти, наталкиваясь на какой-то невидимый барьер, отделявший один край разлома от другого. Я не мог разглядеть ни Оберона, ни его армию. И когда я огляделся вокруг, желая убедиться, что не погубил своих людей, то понял – туман был повсюду. Солнце исчезло с неба, сменившись неясным светом луны, пробивающимся сквозь туман. Я попытался отогнать туман, но впервые в жизни он мне не подчинился. Он продолжал кружиться вокруг нас, погружая Королевство Света в непроглядную тьму. Вдалеке заревели чудовищные звери.

Я покачал головой и отшатнулся.

– Что я наделал?

Глава XXXVII

Кален

Мы отнесли мертвых обратно в город. Смертные не заслуживали того, чтобы их оставили в тумане, где их тела сожрали бы бесчисленные порождения тьмы. Страх передо мной подтолкнул их к опрометчивому поступку, и я не стал бы наказывать их души за это. Если не ради них, то ради Тессы.

Ничто не могло утешить ее. Горе поразило ее так сильно, что она даже не могла говорить. Поэтому, пока Туманная Стража забирала тела, я отвел Тессу обратно по городским улицам в замок, в мои покои. Кто-то должен был сообщить новость ее сестре и Вэл, но я бы не оставил Тессу одну, когда она в таком состоянии.

Она смотрела сквозь меня невидящим взглядом, ее зубы стучали. Я положил ее на кровать и подошел к камину, где быстро разжег огонь. Когда я вернулся к ней, то прижал ладонь к ее щеке. Ее кожа была холодной и липкой. Безжизненной.

– Все хорошо, любовь моя. Я здесь, – проговорил я так нежно, как только мог.

Опустившись перед ней на колени, я расшнуровал ее ботинки и засунул их под кровать. Осторожно расстегнул золотые цепочки, которые обвивали ее плечи, и стянул платье с ее тела. Тесса дрожала как осиновый лист.

Ее пальцы все еще сжимали рукоять клинка. Я осторожно расслабил каждый палец. Я бы не отнял меч против ее воли, но часть меня беспокоилась, что она может сорваться, если кто-то войдет в комнату. И кто-то мог. У нас было восемь мертвых людей и несколько разъяренных фейри из-за инцидента на балу. Напряжение возрастало, над Эндиром нависла угроза нового насилия.

Тесса выпустила клинок. Я поднес его к своему шкафу, а затем порылся в поисках пары свободных брюк и теплой вязаной туники. Переодев Тессу, я натянул толстые носки на ее ледяные ноги, а затем подвел к креслу у камина.

Она в оцепенении смотрела на пламя.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – сказал я. – После того, как моя мать исчезла, я отправился на ее поиски. Но в глубине души знал, что ее больше нет. В течение нескольких месяцев я был безутешен и с головой ушел в подготовку к войне. Это было единственное, что я мог сделать. Единственный способ заглушить боль.