Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 48)

Я отбросила эти мысли и обернулась как раз в тот момент, когда к нам помчались другие демоны тьмы. Пять, десять. Еще больше. Все внутри меня сжалось, когда я сосчитала их.

Их было по меньшей мере двадцать.

И ни одного человека в поле зрения.

– Мама, – выдохнула я.

– Кэл, – выкрикнула Нив, предупреждая. – Их слишком много!

– Назад! – крикнул он, упираясь ногами в землю. – Возьмите Тессу! СЕЙЧАС ЖЕ!

Мускулистые руки обхватили меня за талию. Аластер бросился бежать, оттаскивая меня назад, двигаясь быстрее, чем я ожидала. Сердце колотилось, я не отрывала взгляда от Калена, казалось, на него вот-вот обрушится целая армия демонов тьмы. Эта ужасная беспомощность снова душила меня. Я ничего не могла сделать. Я никак не могла помочь. Никто из нас не мог.

Мы опоздали.

Оскалившиеся звери подошли ближе, настолько, что я могла видеть, как с их клыков капает слюна. Кален сжал кулаки. Я собралась с духом, точно зная, что последует дальше.

Он крикнул в ветер. Его темная сила взметнулась над ним. Казалось, что в мире разверзлась трещина, и грохот взорвал мои барабанные перепонки. Я вздрогнула: нити боли обвились вокруг меня, утягивая вниз, во тьму – в саму смерть.

Земля содрогнулась. Песок брызнул мне в лицо, жаля кожу. Сила устремилась к демонам тьмы и врезалась в них с такой мощью, что переломала все кости в их телах. Они рухнули на грохочущую землю, как марионетки с перерезанными ниточками. Затем волна силы Калена отступила – так же быстро, как и нахлынула на нас.

Кален упал на колени: тело изогнулось, грудь тяжело вздымалась.

– Пусти, – я извивалась в руках Аластера.

Аластер отпустил меня, и я поплелась вперед на дрожащих ногах. Стиснув зубы, я заставила себя продолжать двигаться вперед, пусть я будто бы пробиралась сквозь густые заросли. Остатки силы Калена все еще пульсировали во мне.

Когда я, наконец, добралась до Калена, то упала перед ним на землю и посмотрела в его измученное лицо:

– Что не так? С тобой все в порядке?

Он сжал мою руку и вздрогнул.

– Я почти потерял контроль в тот раз. Я мог бы разверзнуть еще один гребаный разлом. Это могло бы… – его голос сорвался. – Я мог бы убить тебя.

– Но ты этого не сделал, – я притянула руку Калена к своей груди и прижалась лбом к его лбу. – Я здесь, в безопасности, благодаря тебе. Если бы ты не убил всех этих демонов тьмы, я была бы мертва.

Его сапфировый взгляд пронзал меня насквозь:

– Мне не следовало брать тебя сюда. Это слишком опасно.

– Это было мое решение, – твердо сказал я. – Это был риск, на который я была готова пойти. Чтобы найти свою…

Я не могла этого сказать. Теперь, когда я увидела, сколько здесь было демонов тьмы, я не могла даже произнести это слово. Мама. Непролитые слезы жгли мои глаза – такие же горячие, как пламя Альбирии. Мама и еще семеро смертных пытались сбежать в безопасное место. Но, похоже, во всем Эсире не нашлось бы земли, которую можно было назвать безопасной.

Словно прочитав мои мысли, Кален поджал губы:

– Пошли. Давай посмотрим, сможем ли мы их найти.

Он не сказал того, что мы оба знали – знали все мы.

Я все еще не позволяла себе даже думать об этом.

Мы стояли и ждали, когда к нам присоединятся остальные. Как и прежде, все выстроились, и мы двинулись вперед, направляясь все дальше в темноту предместий Эндира. Вокруг нас больше не раздавалось криков. Ветер больше не доносил испуганных воплей. Здесь было тихо, тяжесть тишины давила мне на плечи, как металлические цепи.

Кален внезапно напрягся. Он замедлил шаг, остановился, а затем обернулся. Напряженные складки обрамляли его рот, а печальный изгиб бровей заставил меня всхлипнуть. Ком подступил к горлу.

– Нет, – прошептала я, качая головой, пока мир вокруг меня не превратился в размытое пятно. – Нет. Пожалуйста, нет.

Торин издал сдавленный звук, и молчание остальных было оглушительным.

Туман пополз по моей коже.

– Скажи мне, что это не она, – выдавила я.

Скулы Калена напряглись.

– Торин и Аластер могут отвезти тебя обратно в замок. Тебе не обязательно это видеть.

Я начала дрожать, мои зубы стучали друг о друга. Слова застыли у меня на языке, но я не смогла найти способ произнести их. Они просто лежали там, как комок горького песка.

Но Кален знал. Он посмотрел мне в глаза и понял. Я не могла развернуться. Я должна была взглянуть правде в глаза, даже если это убило бы меня.

С тяжелым вздохом Кален отодвинулся в сторону.

Десять изуродованных тел валялись на земле. Кровь была везде. Оторванная рука лежала в шаге от меня, и лужа крови подползала к моим ботинкам. Я проглотила комок тошноты, и перед глазами все поплыло. Так много смертей. Так много страха на лицах, смотрящих на меня. Их рты все еще были широко раскрыты в безмолвных криках.

Дрожа, я перешагнула через руку и стала искать лицо женщины, которая вырастила меня, которая любила меня, несмотря на все, что я сделала, на всю причиненную ей боль. Прошла секунда, затем другая, и я попытался задушить надежду, которая грозила восстать из мертвых.

Но затем… я увидела ее. Добрые глаза смотрели на меня, но из-подо лба капала кровь, и в этих глазах не было жизни. Тело неподвижно лежало на песке. В ее груди не было признаков дыхания.

Боль стрелой пронзила сердце, пробила насквозь с невероятной силой, и все, что я могла делать в течение очень долгого времени, – это смотреть.

– Тесса, любовь моя, – пробормотал Кален, убирая выбившуюся прядь волос с моих глаз. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я открыла рот, но ничего не вышло, даже шепота. Печаль нахлынула на меня, как приливная волна, погружая в пучину отчаяния, настолько глубокую, что мне показалось, будто я никогда больше не смогу выбраться на поверхность. Горло горело. Глаза болели. А потом что-то внутри меня сломалось.

Я упала на колени и зарыдала.

Глава XXXVI

Кален

Казалось, небо целиком состояло из искр и пепла. Я стоял на холмистых полях за багряными воротами Альбирии и смотрел на собравшуюся армию Оберона. Сотни воинов, одетых в боевые доспехи из кожи, держали деревянные щиты с нарисованным в центре одноглазым драконом. Символ Оберона, угроза любому, кто осмелится пойти против короля. Причини ему зло, и он высвободит всю силу своего огня, силу, почерпнутую из самого солнца. При мысли об обжигающем жаре я потянулся и провел рукой по затылку. Моя армия и я провели недели, маршируя по полыхающим землям Королевства Света, убивая любого, кто вставал у нас на пути. Целые деревни были сожжены дотла. Мой желудок скрутило при воспоминании о языках пламени, тянущихся вверх, чтобы лизнуть залитые солнцем небеса, и звуке предсмертных криков, наполнявших задымленный воздух.

Я не наслаждался смертью. Кровь, ужас и пламя – все это только усиливало тошноту, подступавшую к горлу.

Но у меня не было другого выбора. По крайней мере, так я говорил сам себе каждый раз, когда думал о том, чтобы развернуть свою армию и возвратиться на родину, в королевство, пропитанное ночной прохладой. Если я не уничтожу Оберона, он найдет способ вернуть богов в Эсир и в человеческие королевства за морем. Король Света угрожал будущему каждого живого существа в этом мире. Я сделаю все возможное, чтобы остановить его.

Я дал клятву.

Торин встал рядом со мной и положил ладонь на рукоять меча на поясе. Как высшему фейри, сыну штормов, ему не нужно было оружие, чтобы сражаться, но ему не нравилось быть безоружным.

– Как ты думаешь, что он собирается делать?

– Он бросит против нас всю мощь своей армии.

– Он должен сдаться, – сказал Торин, в его голосе слышалось сожаление. – Светлым фейри больше не нужно умирать. Эта война уже унесла слишком много жизней.

– Оберон упрям и жесток, – сказала Нив, присоединившись к нам, ее пушистые фиолетовые волосы были заплетены в сотню крошечных косичек. – Но ты сам это знаешь. С ним не поспоришь.

– В этом весь Оберон, – Торин покачал головой. – Но он все еще король, и он всегда вел себя как король. Независимо от всего, что делал, я думал, что он заботился о своем народе.

– Я тоже заботился, – тихо сказал я.

Оберон не всегда был таким. Или, если и был, хорошо это скрывал. Он правил с доброй улыбкой и щедростью, всегда прислушиваясь к своему народу, – и даже помогал людям, если мог. Таким был Оберон столетней давности, но что-то изменилось в нем за последний век. Он стал жестким и жестоким. И он забрал у меня мать.

Некоторые думали, что ее отказ от предложения руки и сердца привел его на этот разрушительный путь, но я знал, что это, должно быть, началось раньше. Моему отцу он никогда не нравился. Он предупреждал нас о предательстве Оберона. Только когда моя мать исчезла, я по-настоящему поверил в это.

Несмотря на это, я не хотел уничтожать последних светлых фейри. Да, некоторые выжили в битвах при Итчене и Эндире, но их королевство понесло так много потерь. Большинство этих фейри просто выполняли приказы своего короля. А еще были люди в Тейне, одной из немногих деревень смертных, оставшихся в Эсире. Они не имели никакого отношения к этой войне. Им не следовало расплачиваться за нашу войну.

Я вздохнул.

– Возможно, мы могли бы спланировать новое наступление. Если мы одержим решительную победу, Оберон может увидеть, что эта битва закончится только гибелью его королевства. Он может решить сдаться.