Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 41)

Пока Кэй в Гейтерсберге листала газетные вырезки, Джинна сидела в своем опустевшем доме в Сент-Луисе, перебирая стихотворения Джулии. Она всегда была самой преданной поклонницей таланта дочери, но теперь испытала настоящее потрясение. Написанные Джулией строки словно накрывали ее теплым одеялом и казались до боли пророческими:

мы уже почти святые но река только шире мы не одолели и половины, ей дела нет до наших забот, реке – холодной, грозящей, безразличной, опасной, эта вода – жизнь, крещение/возрождение, движущая сила, изменчивое присутствие, растворитель остальных растворов, – поглощает нас, она – это мы: мы из нее состоим так что если встать в воде и посмотреть на нее, то закружится голова но река еще и граница за которой ждут неведомый край чужеземные народы темный лес и в то же время убежище физическое и психологическое от страха, вины, стыда, которые меня тут изводят. получается, мосты – полезная штука? А если так, почему мы не пользуемся мостами? переход по мосту означает новую жизнь, и внутри, и вовне, означает разрешение проблем по дороге навстречу зрелости а вброд переходят те, кто бежит от погони или настолько оторван от мира, что не нашел мост, или просто не знает во что ввязался

Новость об обнаружении одного из тел вызвала у всех родственников смешанные чувства. Через три недели после происшествия рыбак из Карутерсвилла, штат Миссури, вытащил почти в двухстах милях от Сент-Луиса вниз по Миссисипи тело молодой женщины с золотыми часами Seiko на руке. На следующий день доктор Майкл Грэхэм, патологоанатом и начальник бюро судебно-медицинской экспертизы Сент-Луиса, по записи зубной формулы установил личность Джулии.

Особого утешения семье эта новость не принесла. Общее настроение выразила Джинна. «Не знаю, почему, но я была уверена, что их найдут вместе, – сказала она. – Я почему-то не думала, что могут найти только одну».

Вопрос репортера о подготовке к похоронам вывел ее из равновесия:

– Я потеряла двух дочерей. Мы будем ждать, когда найдут Робин.

И они ждали. Так прошло еще три недели. Поиски Робин ничего не дали, и Джинна скрепя сердце согласилась похоронить Джулию.

Заупокойную мессу назначили на понедельник двадцатого мая в католической церкви святого Иеронима.

Джинна твердо решила исполнить волю Робин, и похороны были организованы как праздник, прославляющий их жизнь. Девочки точно были бы довольны. Народу собралось много, и в церкви все стояли; большинство, как их и просили, пришли не в черной траурной, а в яркой одежде. Всем выдали мыльные пузыри и пригласили не стесняться пускать их прямо во время службы. Надгробную речь произнес преподобный Джин Робертсон, у которого Джулия училась в школе.

– Возможно, этот мир просто не смог справиться с девочками Керри, – сказал он. – Возможно, мир просто оказался к ним не готов.

Свою речь он завершил призывом ко всем присутствующим проявить социальную активность и «подхватить знамя справедливости, которое несли Джулия и Робин, бороться с войной и насилием и помогать бездомным».

Перед окончанием мессы многие из собравшихся развернули выданные им на память о погибших девушках небольшие свитки пастельного цвета и увидели вот это.

ДЖУЛИЯ И РОБИН КЕРРИ

20 мая 1991

Эти строки взяты из плакатов и надписей на стенах их комнат.

В эти слова они верили.

По этим заветам они жили.

Дари миру лучшее от себя, и лучшее от мира придет к тебе.

ДАЙТЕ МНЕ ТОЧКУ ОПОРЫ, И Я ПЕРЕВЕРНУ ЗЕМЛЮ!

Лишь те, кто рискует зайти слишком далеко, способны узнать, какой путь они в силах пройти.

Пусть все христиане мира решат, что не станут больше убивать друг друга.

День, когда наши школы получат достаточно денег, а военному министерству придется устраивать ярмарки, чтобы собрать на новый бомбардировщик, будет поистине великим днем.

Если любовь идет от сердца, то откуда идет ненависть? Младенцы не умеют ненавидеть – их этому учат. Мораль проста: давайте перестанем учить наших детей ненависти и предрассудкам, поскольку то, чего они не узнают, не сможет навредить ни им самим, ни окружающим.

МИР ЕСТЬ ПАТРИОТИЗМ

Мир без понимания мира есть лишь молчаливая ненависть, а молчаливой войне нет конца, ибо она убивает изнутри.

Молчание = Смерть

ДАЙТЕ МИРУ ШАНС!

Мы не входим в будущее, мы создаем будущее

КТО СКАЗАЛ, ЧТО МИР НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ?

Джулию похоронили в тот же день в белоснежном гробу на кладбище Распятия в северном округе Сент-Луиса. В траурной автомобильной процессии участвовало более сотни машин; из окон многих автомобилей вылетали мыльные пузыри. На кладбище Джинна и Рик бросили на опущенный в землю гроб красные розы. На установленном чуть позднее надгробном камне выбито: «Керри Джулия, 16 декабря 1970 – 5 апреля 1991. Робин, 27 января 1972 – 5 апреля 1991. Любимые дочери, сестры и верные друзья. Мы безмерно вас любим».

Тело Робин так и не нашли.

Заголовок выпуска «Сент-Луис Пост-Диспэтч» за вторник 21 мая гласил: «Сестер Керри запомнят как неутомимых борцов за справедливость: люди скорбят по безвременно ушедшим девушкам». После этой публикации шквал статей об убийстве Джулии и Робин или «убийстве на мосту Чейн-оф-Рокс» стал постепенно стихать. Родных это одновременно радовало и печалило. Их горе, в отличие от внимания прессы к происшествию, не ослабевало. С одной стороны, Джинна чувствовала облегчение – наконец-то настырные журналисты от них отстали, но, с другой, опасалась, что о ее дочерях вскоре забудут.

23 июня 1991 года, почти двенадцать недель спустя после гибели Джулии и Робин, «Пост-Диспэтч» напечатала короткую заметку о том, что Грею, Клемонсу, Ричардсону и Уинфри предъявлено официальное обвинение. Все четверо должны будут предстать перед судом по обвинению в ограблении, изнасиловании и убийстве; обоих несовершеннолетних обвиняемых будут судить как взрослых. Автор заметки писал, что четверку подозреваемых будут судить «за изнасилование и убийство Джулии и Робин Керри, которых сбросили в Миссисипи со Старого моста Чейн-оф-Рокс». Впервые за все время перед словами «изнасилование и убийство» не стояло определение «предполагаемое». Сент-Луис наконец признал, что Том говорил чистую правду.

Глава четырнадцатая

Больше года спустя, в сентябре 1992 года, в Гейтерсберге, штат Мэриленд, Нельс Мосс сидел в номере гостиницы на диване с цветастой обивкой, закинув ноги в теннисных туфлях на заваленный бумагами журнальный столик. На всех горизонтальных поверхностях в комнате лежали папки и скоросшиватели с документами, относящимися к запутанному делу, ради которого он приехал в Гейтерсберг. Одну из папок он держал на коленях, рассматривая снимки Старого моста Чейн-оф-Рокс и качая головой.

– Что-то не сходится, – пробормотал он, захлопнул папку и пошел открывать дверь – в номер стучали.

В узком коридоре стояли Том Камминс и его отец Джин. Мосс пожал им руки и одарил обоих профессиональной улыбкой. За последний год отношение Джина к сыну разительно изменилось: он воспринимал его как равного, хотя по-прежнему был готов встать на его защиту. Тома нисколько не пугала встреча с Моссом, которому он искренне хотел оказать любую помощь, но Джин все же опасался оставлять сына наедине с человеком, получающим зарплату в том же ведомстве, что и полиция Сент-Луиса. Лишь после нескольких достаточно прозрачных намеков со стороны Тома Джин покинул номер, предупредив сына, что будет ждать его звонка, чтобы отвезти домой.

После ухода Джина Мосс какое-то время молча перебирал свои папки. Официально беседа с Томом именовалась «подготовкой свидетеля». Мосс прибыл в Гейтерсберг обсудить с ним подробности случившегося год назад и объяснить, с чем ему придется столкнуться на суде. Впервые они с Томом увиделись в последних числах апреля 1991 года, когда с момента гибели сестер Керри не прошло еще и месяца. Том тогда прилетал в Сент-Луис для участия в четырех отдельных опознаниях, в ходе которых без малейших колебаний указал на каждого из подозреваемых. Мосс и сам не понимал, почему не до конца верит парню.

После ареста Уинфри Клемонс, Ричардсон и Грей дали исчерпывающие показания, уличавшие каждого из четверки. Более того, было найдено множество вещественных доказательств, подтверждающих версию Тома. Но оставались некоторые мелкие детали, которые не вписывались в общую картину. Мосс намеревался с ними разобраться.