Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 15)

– Мама, – сказал Том, качая головой и глядя куда-то в пустоту, – этих четверых убить надо, за то, что они натворили. – Его голос звучал почти спокойно, в нем не было злобы – только горечь и страх. – Они такие страшные… Они – воплощение зла. Они заслуживают смерти.

Он замолчал. На его грязном лице подсыхали слезы. Они немного посидели в тишине; родители, утешая, гладили сына по спине. Вдруг в машину скорой кто-то постучал, заставив Тома вздрогнуть от неожиданности. Джин потянулся к двери и повернул ручку. Снаружи стояла его сестра Джинна. Она выглядела испуганной и растерянной и, заслоняя рукой глаза, в которые били первые яркие лучи рассветного солнца, вглядывалась в салон неотложки. Когда она увидела Тома, но не нашла рядом с ним своих дочерей, ее лицо исказила гримаса, но она постаралась взять себя в руки.

– Я не понимаю, что происходит, – с трудом, будто выбирая слова, произнесла она. – Никто не может ничего толком сказать.

Ее разум все еще отказывался предполагать худшее. Разумеется, полицейские уже сообщили ей, что Джулия и Робин числятся пропавшими без вести, но в ее сердце по-прежнему жила безумная надежда на то, что они ошибаются и, стоит ей открыть дверь скорой, она увидит своих девочек, которые пьют кофе, чтобы согреться.

– Можно мне пару минут поговорить с Томом наедине? – попросила она.

– Конечно, – ответила Кэй и перешагнула через вытянутые ноги сына, на ходу поцеловав его в голову. Она крепко сжала его руку и заглянула ему в глаза, вложив в этот беглый взгляд всю свою материнскую любовь. Они с Джином вылезли из скорой помощи, уступив место Джинне. Джин закрыл за собой дверь, чтобы им не мешать. Они с Кэй гнали от себя мысли о том, что именно Том сейчас расскажет Джинне, а ему придется рассказать, что ее дочерям, ее прекрасным девочкам, причинили зло, хуже которого не бывает. Кэй отвернулась, чтобы не видеть, как дернулось от боли лицо Тома, когда Джин пропускал в машину сестру.

Еще прошлым вечером Джин собрал и уложил в фургон чемодан, не упаковав лишь набор для бритья и одежду, в которой собирался ехать. Сейчас он вспомнил об этом и повел Кэй к фургону, чтобы принести Тому сухие вещи. Они вернулись с джинсами такого большого размера, что Тому пришлось бы приклеивать их к себе скотчем, и с клетчатой рубашкой на пуговицах, которую в иных обстоятельствах их сын даже на ночь не надел бы.

Джинна как раз выходила из машины. Ее пепельно-серое лицо не выражало абсолютно ничего; она даже не плакала. Она поравнялась с братом и его женой, но вообще не заметила их, словно ее мозг, сжалившись над своей несчастной хозяйкой, на время отключился.

Кэй окликнула ее, и она повернулась к невестке, все так же глядя мимо нее, а затем отправилась к своей машине, чтобы съездить домой и привезти чистую и сухую одежду для своих пропавших дочерей.

Том успел переодеться и переобуться в отцовские ботинки, когда к скорой помощи подошли двое офицеров в штатском. Гэри Ститтум и Рэймонд Грайст, детективы убойного отдела, представились они и спросили Тома, не согласится ли он сопроводить их на мост и подробно рассказать, как все произошло.

– Я готов оказать любую посильную помощь, – с готовностью кивнул Том.

– Но только в моем присутствии, – вмешался Джин.

Весь следующий час Том ходил взад и вперед по настилу моста, вновь пересказывая последовательность событий и указывая на конкретные места. Настил уже был испещрен меловыми отметками, обозначавшими расположение бессчетных, как казалось Тому, улик: пивной этикетки, нескольких мелких монет, окурка, фантика от ириски и, самое важное, распечатанного презерватива.

Детективы внимательно слушали Тома, кивая и периодически задавая дополнительные вопросы и делая заметки в своих блокнотах. Джин молча наблюдал за происходящим, не отходя от сына ни на шаг. Детективы вели себя вежливо – оба были обходительны и дружелюбны. Они подчеркнули, что пустили Джина на место происшествия исключительно из чувства профессиональной солидарности, поскольку они с сыном оба были пожарными. Джин был им за это признателен.

Вернувшись на берег округа Миссури, детективы принесли из фургона сопровождения кофе и подошли к нетерпеливо переминающейся с ноги на ногу Кэй. Явно недовольная, что ее не взяли на мост и увели от нее сына, все еще пребывающего в состоянии глубокого шока, она первым делом бросилась обнимать Тома.

– Том, нам хотелось бы, чтобы ты поехал с нами в отделение и дал официальные показания, чтобы помочь расследованию, – произнес Ститтум, отхлебывая горячий кофе из бумажного стаканчика.

Том кивнул, грея руки о свой бумажный стаканчик. Он твердо решил сделать все, что в его силах, чтобы поймать монстров, которые сотворили такое с его сестрами.

– Может, мы сначала свозим его домой? – попросил Джин. – Парню надо хотя бы вымыться и переодеться в нормальную одежду. Он прошел через ад…

Но Том покачал головой:

– Я хочу остаться и помочь, пап. Я буду там, где я нужен больше всего.

– Мы сами тебя потом отвезем, – сказала Кэй. – Неужели ты не хочешь хотя бы помыться? Свежим и отдохнувшим ты принесешь больше пользы.

Семейное обсуждение было прервано одним из детективов.

– Мистер и миссис Камминс, – произнес Грайст. – Вы двое можете ехать домой и отдыхать, это дело ваше. Но ваш сын должен поехать с нами.

На лицах Камминсов мелькнула тревога.

– Видите ли, – пояснил детектив, – нам необходимы точные сведения. Если Том попадет в привычные для себя условия родного дома, есть риск, что его психика начнет вытеснять неприятные воспоминания и важные подробности.

Кэй глянула на сына.

– Я правда хочу помочь, – повторил он.

Родители его понимали.

– Но вы не собираетесь его задерживать? – спросил Джин, желая получить гарантии.

– Нет, разумеется, нет, – ответил детектив.

– Тогда я вас догоню, – сказал Джин. – Только заскочу домой и возьму для тебя чистую одежду. Встретимся в отделении.

Том еще раз обнялся с родителями, и те направились к своему фургончику.

Тем временем в доме на Фэйр-Эйкрес-Роуд сестры Камминс, помня об указаниях отца, нехотя собирали вещи. Около семи часов утра зазвонил телефон, и обе тут же бросили свои дела и побежали на кухню. Трубку уже взяла бабушка Полли. Слушая звонившего, она односложно поддакивала; сестры стояли, буквально пожирая ее глазами. Договорив, она спокойно повесила трубку, не попрощавшись с собеседником.

– Родители едут домой, – сообщила она, так и не убрав руку с телефона.

– А что с Томом? – быстро спросила Кэти.

– Его везут в отделение полиции, – сказала бабушка. – Для дачи показаний.

– Каких показаний? – не поняла Тинк. – И что с Джулией и Робин?

Бабушка смотрела на них, прикусив нижнюю губу; глаза у нее влажно блестели.

– Как раз этих. Полиция еще не нашла Джулию и Робин. Том будет помогать с поисками, – пояснила она.

Тинк вцепилась в столешницу, чтобы не упасть. Бабушка нежно погладила ее по плечу и другой рукой обняла Кэти. Что-то здесь было не так. Происходило что-то плохое, но что именно? И потом, что значит «их еще не нашли»? Только вчера вечером Джулия и Робин ужинали с ними. А потом Тинк сидела за карточным столом рядом с Джулией и восторгалась накачанным благодаря футболу икрам двоюродной сестры.

– Но она же только что была здесь… Они только что были здесь… – бормотала Тинк, недоуменно поводя руками. – Куда они могли пропасть?

Тактильная память о ноге Джулии рядом с ее собственной была так жива, что Тинк не могла поверить в исчезновение сестер. Всего несколько часов назад она обнимала на прощание Робин. Они смеялись и плакали, и коса Робин щекотала ей шею. По залитой солнцем кухне зловещей тенью расползался ужас. Дело обстояло намного хуже, чем они предполагали.

– Не волнуйтесь, – сказала бабушка Полли. – Уверена, все будет в полном порядке. Бегите-ка в душ, а я приготовлю завтрак. Наверняка мама с папой все вам объяснят, когда вернутся. – Она похлопала внучек по плечам, и те мрачно кивнули в ответ.

– Давай я первая, – мягко сказала Тинк сестре.

Кэти ничего не ответила. Она стояла и молча глядела на столешницу, как будто пыталась добиться ответа от нее. Тинк, шаркая ногами, спустилась в подвал, в просторное помещение, переоборудованное под ванную. Потянула висевшую у стены цепочку; загорелась лампочка, осветив в зеркале отражение ее печального лица. Комната была такой огромной, что Тинк подумала: наверное, раньше здесь была еще одна спальня, а душевая служила кладовкой.

Она разделась в оранжевом свете голой лампочки, дрожа от холода и потирая гусиную кожу. Бросила одежду на видавший виды желтый коврик у раковины и ступила в душевую кабину. В подвале витал запах сырости и плесени, перебивая даже ягодный аромат шампуня и кондиционера для волос. Тинк слушала, как струйки воды, стекая с ее тела, падают на холодный каменный пол и с шумом исчезают в сливе. Она опустилась на колени, подставив под чуть теплую воду голову, и принялась раскачиваться из стороны в сторону, всхлипывая по пропавшим сестрам.

Джин и Кэй Камминс вернулись на Фэйр-Эйкрес-Роуд около половины восьмого, и на них с порога обрушился град вопросов, но оба подавленно молчали. Тинк и Кэти, не сговариваясь, тоже умолкли, подсознательно стремясь оттянуть неизбежное. Новости, которых они с таким нетерпением ждали все утро, внезапно перестали их так уж манить. Они поняли, что не услышат ничего хорошего, – напротив, их опасения только подтвердятся.