Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 14)

На мосту кипела работа. Машины полиции и спасателей светили красными и синими огнями, разгоняя ночной туман. В заднюю дверь скорой, где, кусая губы, сидел Том, стучались репортеры. Он видел пышные прически, напомаженные губы и пестрые наряды представительниц прессы. Мужчины и женщины в форме полицейских и пожарных, детективы в штатском, фельдшеры, криминалисты с фотоаппаратами, неряшливо одетые, но шустрые операторы с камерами – каждый играл здесь свою важную роль, каждый был при деле. Впрочем, присутствие репортеров – неуместное, даже бестактное – нервировало Тома. Единственный кадр, который им удалось сделать для утренних выпусков новостей, был снят примерно с сотни ярдов: один из медиков открывает дверцу скорой, в которой, уронив голову на руки и запустив пальцы в грязные волосы, сидит Том.

Прибывшие между половиной шестого и шестью утра Джин и Кэй обнаружили на мосту Чейн-оф-Рокс около дюжины офицеров полиции и обстановку, типичную для расследования происшествия. Джин не был склонен впадать в панику – отец трех подростков, он прошел службу во флоте, воевал во Вьетнаме, работал пилотом, пожарным, парамедиком. За сорок шесть лет своей жизни он всякого навидался, но ничто из прошлого опыта не могло сравниться с кошмаром нынешней ночи. Джин припарковал свой синий фургон, осмотрелся, и они с Кэй вышли из машины. Отыскав взглядом старшего по званию офицера, Джин направился к нему и протянул ему руку:

– Здравствуйте. Я Джин Камминс, отец Тома. Вы можете мне объяснить, что происходит? Где мой сын?

Офицер оторвался от своего блокнота и пожал Джину руку.

– Мистер Юджин Камминс? – уточнил он.

– Да.

– Вы живете в Гейтерсберге, штат Мэриленд?

– Да. Пожалуйста, что произошло?

– У вас есть сын по имени Томас Патрик Камминс?

– Да. Он здесь? Где он?

– Ему девятнадцать лет?

– Да…

Разговаривая с офицером, Джин без конца озирался по сторонам, что было совершенно на него непохоже. Его с детства учили смотреть в глаза собеседнику. Крутить головой во время разговора считалось неприличным, а Джин всегда вел себя воспитанно. Но сейчас, оглядываясь и не видя сына, он забыл о хороших манерах – родительский инстинкт оказался сильнее.

– Сэр, вы в Сент-Луисе в отпуске, правильно я понимаю? Навещаете родных?

– Да, именно так. Пожалуйста, скажите, где мой сын.

Кэй стояла рядом с мужем, чувствуя себя сторонним наблюдателем. Напряженный диалог между мужем и офицером полиции не позволял ей вставить ни слова.

– Скоро вы с ним увидитесь, сэр. У вас есть племянницы по имени Джулия и Робин?

– Да, они тоже здесь? Они с Томом? – Джин продолжал задавать вопросы, на которые полицейский либо не мог, либо не желал отвечать.

– Можете сообщить их полные имена и возраст?

На этот раз Джин промолчал, целиком поглощенный мыслями о сыне, которого упорно искал глазами. За него ответила Кэй:

– Джулия Энн Керри и Робин Энн Керри. Джулии двадцать, Робин – девятнадцать. Если хотите, могу назвать точные даты рождения, только скажите, где они. Где наши дети?

– Скоро вы увидитесь с сыном, миссис Камминс. Скажите, вы узнаете синюю машину на той стороне улицы? – Он ткнул шариковой ручкой в «шершня» Джулии, брошенного во влажном предрассветном тумане. Кэй повернулась в том направлении, куда указывал офицер.

– Да, – ответила она. – Это машина моей племянницы, Джулии.

Ее язык будто распух и не желал шевелиться во рту. Неопределенность ситуации становилась невыносимой. Они до сих пор не получили ни одного внятного ответа, зато на них продолжали сыпаться все более странные и пугающие вопросы. Как и муж, она блуждала взглядом по окрестностям, но ни Тома, ни девочек нигде не было видно. И тут терпение Джина лопнуло.

– Где мой сын? – требовательно спросил он. – Том жив?

– Да, мистер Камминс, ваш сын жив, – ответил офицер, оторвавшись наконец от своего блокнота.

Джин глубоко вздохнул; сердце у него забилось чаще.

– Том жив. По крайней мере, мы точно знаем, что он жив, – прошептал он, обращаясь то ли к себе, то ли к Кэй. Лицо жены на глазах покрывалось смертельной бледностью.

– Где он? – спросил Джин все так же настойчиво.

– Насколько мне известно, в настоящий момент он едет в машине скорой помощи к месту происшествия, в паре миль вниз по реке отсюда. Судя по всему, он стал свидетелем преступления, – ответил офицер.

– Какого преступления? Что здесь происходит? – не унимался Джин.

Полицейский прочистил горло и вернул ручку в нагрудный карман форменной рубашки. Затем пролистнул в блокноте пару страниц назад, снова прочистил горло и принялся вслух читать написанное. Делал он это с пугающей скоростью. Кэй схватилась за руку мужа, чтобы не упасть. Смысл услышанного доходил до нее с трудом – она разбирала только каждое четвертое или пятое слово, но каждое оглушало ее, как разорвавшаяся над ухом петарда.

– Приблизительно… прибыли на мост… обратились и заговорили… четверо мужчин… прижали к земле… ограбили… избили…

При словах «групповое изнасилование» Кэй прикрыла рот рукой. Ее желудок скрутило, к горлу подступил рвотный спазм, но она сдержалась. Офицер, который просто выполнял свою работу, продолжал извергать поток слов, от которых ей делалось дурно.

– Сбросили в воду… Том… на берег…

– Том выбрался на берег, – перебила она, ухватившись за последнюю фразу. – Том выбрался на берег, Том выбрался на берег… А девочки? Где Джулия и Робин?

Полицейский закрыл блокнот и испустил глубокий вздох:

– В настоящий момент мы занимаемся поисками, мэм. Пока что их… э-э… Ваши племянницы пока что числятся пропавшими без вести.

– О господи, – тихо произнесла Кэй. В глазах у нее стояли слезы.

– С рассветом мы расширим поиски. Возможно, нам повезет, – пояснил офицер.

Видя на лицах стоящих перед ним людей выражение чистого неприкрытого ужаса и муки, полицейский, похоже, решил их утешить:

– Пока еще слишком темно. При солнечном свете шансы на успех гораздо выше.

Это получилось у него плохо. Он и сам не особенно верил в то, что говорил. На какое-то время Джин лишился дара речи. Он побелел, язык у него присох к гортани, и только в мозгу билась одна и та же убийственная мысль: если Том, как сказал офицер, выбрался на берег четыре или пять часов назад, а Джулия и Робин все еще числятся «пропавшими без вести», это означает, что его племянниц, прекрасных дочерей его сестры, нет в живых.

Следующий час Кэй и Джин провели как в тумане. Один из офицеров попросил Джина предъявить бляху пожарного. Откуда он узнал, что Джин пожарный? Разве он им об этом говорил? Он не помнил.

– Мистер Камминс, у вашего сына был такой же значок? – спросил лейтенант.

– Был. – Но почему они говорят об этом в прошедшем времени? Сына Джин пока так и не видел. – Да, у Тома похожий значок. Только без гравировки «Капеллан». Других отличий нет.

– Не возражаете, если я взгляну? – попросил офицер.

Джин привычным жестом достал из заднего кармана синих джинсов толстый бумажник, открыл одной рукой и показал значок пожарного, блеснувший в тусклом утреннем свете лучиком надежды. Лейтенант подозвал криминалиста с фотоаппаратом. Тот приблизился к Джину едва ли не вплотную, чуть не заехав гигантской лампой ему в лицо. Он под разными углами сделал несколько снимков бляхи, которую Джин держал на вытянутой руке, чтобы не ослепнуть. Он понял, что полиция собирает улики.

Другой офицер подошел к Кэй и, достав пластиковый пакет со связкой ключей, показал их ей, как фокусник демонстрирует зрителям предмет, который вскоре должен исчезнуть. Он спросил, узнает ли она их; это были ключи от дома ее родителей на Фэйр-Эйкрес-Роуд, где они с семьей гостили.

– Откуда они у вас? – с подозрением спросила она, уже догадываясь, что ответ ей вряд ли понравится.

– Мы обнаружили их на мосту, недалеко от того места, откуда столкнули ребят, – пояснил офицер.

– Столкнули… – повторила она. Ее мозг отказывался постичь смысл этих слов.

Вскоре приехала Джинна. Заметив в толпе Кэй, она бросилась к невестке и засыпала ее градом вопросов, ни на один из которых Кэй не могла ответить.

– Не знаю, не знаю, не знаю… – как заведенная, твердила она.

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы она и на самом деле ничего не знала.

Едва на месте происшествия появилась, хрустя гравием, машина скорой помощи, как Джин и Кэй тут же побежали к ней. Они остановились возле задней двери, борясь с искушением рвануть на себя большие металлические ручки и прыгнуть внутрь. Впрочем, ждать им пришлось недолго – дверь распахнулась, явив их взорам измученное лицо старшего сына, который ссутулившись сидел на носилках. Том лишь глянул на родителей, и эмоции захлестнули его целиком – он сдавленно всхлипнул, закрыл лицо руками и затрясся в рыданиях. В долю секунды Кэй и Джин были рядом с ним. Они обнимали его, безуспешно пытаясь успокоить.

Тому понадобилось несколько минут, чтобы изложить родителям хотя бы основные события той ночи. Рассказывая, он сгибал и разгибал черные от грязи пальцы ног. Его мать в ужасе переводила взгляд от них на корку грязи, покрывавшей его уши. Ей мучительно хотелось увезти его домой и вымыть, как в далеком детстве. Пока он говорил, она гладила его по голове, и он, плача, утыкался в ее плечо. Джин и Кэй все еще не до конца осознавали ужас случившегося с Джулией и Робин и кошмар пережитого Томом.