Джени Чан – Фарфоровая луна (страница 2)

– Я злюсь не только на тебя, но и на Анри, – ответила Полин. – Это он надоумил тебя вступить в Китайский трудовой корпус.

– Не вини Анри, – сказал Тео, и его губы изогнулись в усмешке. – Поверь, я сам в состоянии принять плохое решение.

Его улыбка еще больше рассердила Полин, но в то же время она не смогла удержаться от смеха. Они с братом редко проявляли привязанность друг к другу посредством объятий и поцелуев, как это делали французы. Но в этот раз Полин коснулась ладонью щеки Тео, а он быстро ее обнял. Затем Тео подхватил чемодан и поспешил перейти дорогу. Каждый его торопливый шаг выражал желание как можно скорее добраться до Северного вокзала и сесть на поезд, идущий до Нуаель-сюр-Мер. Тео на мгновение обернулся, он что-то сказал, но Полин не услышала из-за грохота проезжающей мимо повозки. Тео напоследок сверкнул уверенной улыбкой и пошел дальше. В лучах утреннего летнего солнца, высокий и стройный, в костюме из синей саржи, такой красивый со своей сдвинутой набок шляпой-канотье.

Тео не было дома уже полтора года. Дедушка Дэн умер, а старший брат дяди Луи стал главой семьи. И он не собирался потакать прихотям племянника.

Полин вздохнула, напоследок потерла замшей нефритового коня и отложила его. Следом она взяла в руки нефритового кролика и стала полировать его округлые бока. Полин не сомневалась: как только закончится контракт Тео, дядя Луи сразу же отправит его на пароходе в Шанхай. Затем они привезут жену брата в Париж, чтобы она помогала с магазином.

А что касается Полин, если ее судьба сложится именно так, как было описано в письме дяди, то уже к весне она окажется в Шанхае, замужем за совершенно незнакомым человеком. Однако Полин беспокоил не только будущий муж. Если она не поладит со свекрами, то каждый день в их семье будет мучением. Особенно если не удастся родить сыновей. В этом Полин убедилась, еще живя в Шанхае.

– Я уже никогда не смогу привыкнуть к жизни в Китае, – однажды призналась Полин Дениз. – Женщинам в нашей семье строго запрещено разговаривать с мужчинами, которые не связаны с ними родством. А за стены дома вообще можно выходить только в храм помолиться или навестить родню.

– Не все семьи похожи на вашу, – приподняв бровь, ответила Дениз, французская любовница дяди.

В чем-то она была права. Семья Дэн отличалась исключительной старомодностью. Следовательно, когда речь заходила о браке, они предпочитали людей со схожим мировоззрением. Полин была более чем уверена, что Первая Жена дяди постарается подобрать ей крайне приверженного традициям мужа.

Полин просто не могла вернуться в Китай. Не могла, и все. Не после того, как она имела возможность свободно гулять по Парижу, самостоятельно закупаться на рынках и посещать музеи. Без чьего-либо присмотра Полин ходила в кафе, чтобы поболтать с Тео и его однокурсниками. По сравнению с жизнью в Париже, вступить в традиционный китайский брак – все равно что быть погребенной заживо.

Почему дядя этого не понимает? Ему вообще плевать на судьбу племянницы?

Дядя Луи не обязан заботиться о ее чувствах, напомнила себе Полин. Именно она должна подчиниться, потому что находилась в неоплатном долгу перед ним. После смерти ее родителей Луи забрал Полин в свой дом, хотя вполне мог отдать в приют. Пойти против его воли – значит проявить неуважение. Но, возможно, Полин все же удастся убедить дядю позволить ей остаться в Париже и продолжить работать в магазине.

Полин поставила нефритовых зверушек в витрину, затем поднялась по черной лестнице и, миновав их квартиру, направилась прямиком к Дениз. Луи совсем скоро должен был вернуться домой. Его корабль причалил в Марселе. Путешествие из Шанхая длилось целый месяц. Затем Луи предстояло сутки добираться на поезде до Парижа. В своем письме дядя сообщил, что Первая Жена и сваха к его возвращению пришлют телеграмму с известием о подходящей паре и подтверждением, что переговоры завершены и брачный контракт подписан.

Полин остановилась и тяжело опустилась на ступеньки.

Семья Дэн гордилась тем, что всегда выполняла свои обязательства. От этого зависела их репутация как торговцев. Нарушение договора казалось им чем-то немыслимым. Как только брачный контракт заключен, пути назад уже нет. Если Полин не подчинится, дядя потеряет лицо в глазах членов семьи, а также окажется в немилости у родственников ее потенциального мужа. Сплетни тут же дойдут до друзей и деловых партнеров семьи Дэн. Полин не могла так поступить с дядей. Луи имел возможность положить конец сватовству до того, как семьи окончательно договорятся между собой. Если бы она только могла убедить его передумать. Но Луи даже слушать ее мольбы не станет. Так или иначе, Полин всего лишь девушка, к тому же еще и незаконнорожденная.

Однако с Тео все обстояло иначе.

Подобно дедушке Дэну, Луи потакал всем капризам своего сына. Он относился к нему как к равному, ведь именно Тео в будущем унаследует «Пагоду». Если бы только Тео был здесь. Если бы только она знала, по какому адресу послать ему письмо. Раньше Тео писал каждый месяц. В последнем письме он упомянул, что его подразделение переезжает на новое место службы, и попросил Полин не писать до тех пор, пока она не получит от него весточку. Тео обещал дать о себе знать, как только окажется в новом лагере. Но прошло уже больше месяца, а вестей так и не было. Полин знала, что Тео поговорил бы с отцом от ее имени. Он бы обязательно это сделал.

Все, что Полин нужно сделать, – это отправиться на Западный фронт[5] и найти Тео.

Камилль

Камилль выглянула из-за занавесок спальни. Напряжение в ее плечах не ослабло даже после того, как муж вышел за дверь. Утренний воздух разрезал лязг ржавых петель, когда Жан-Поль распахнул садовую калитку. Походка его была кривоватой – последствия пережитого в нищем детстве рахита и недоедания. Жан-Поль свернул на юг, откуда дорога вела в сторону деревни Нуаель-сюр-Мер. Облака заслонили горизонт, приглушив яркий солнечный свет, на мгновение Камилль могла различить лишь силуэт Жан-Поля. Брезентовый ранец за плечами делал его похожим на горбатое чудовище.

Полученное еще в начале войны легкое ранение и такая необходимая в военное время профессия железнодорожника позволила Жан-Полю избежать дальнейшей военной службы. Раньше он приезжал домой между сменами, но по мере того, как росло число жертв и все больше людей уходило на фронт, оставшиеся сотрудники железной дороги были вынуждены работать все дольше, иногда по семьдесят два часа подряд. Но даже такие смены были недостаточно длинными для Камилль.

Несколькими мгновениями позже на возвышении показалась небольшая повозка с осликом. Сосед фермер вез урожай капусты. Старика Фурнье было легко узнать: по его широкой фигуре, облаченной в рабочий комбинезон цвета индиго, и красной повозке – яркие пятна на фоне тускло-желтых и коричневых убранных полей. Будто ожившая картина Сезанна.

Повозка остановилась, и Жан-Поль забрался на нее, устроившись рядом с фермером. Фурнье направлялся на ярмарку в Сен-Валери-сюр-Сомм, что на другом берегу канала за Нуаелем. Жан-Поль выходил на вокзале Нуаель и отправлялся на очередную долгую смену на Северной железнодорожной станции. Камилль не знала, чем именно все это время занимался ее муж, да ей и не хотелось знать. Важно только то, что его не будет дома.

Камилль устало легла на кровать, дожидаясь, пока утихнет тошнота, все внутри перестанет дрожать, а тело поймет, что можно расслабиться, и дыхание придет в норму. Она повернулась к окну, чтобы не чувствовать запаха масла для волос Жан-Поля на подушке и кисловатый пот его тела на простынях. Камилль сменит постельное белье, как только вернется с работы. Если муж уезжал на ночь, то она могла спать одна на кровати, ее ноги скользили по чистым простыням с ароматом лаванды, а тело жаждало… нет. Камилль не будет думать о нем. Или о том, что ей самой пришлось сделать.

Стоя у зеркала, Камилль нанесла еще немного пудры на левую скулу. Со вчерашнего вечера синяк возле линии роста волос немного потускнел. Он не так сильно бросался в глаза, пока она находилась в помещении, вдали от яркого солнечного света. Камилль надела платок и вытянула прядь волос, чтобы та прикрыла пожелтевшую гематому.

На кухне она вскипятила воду и бросила в кружку несколько листочков сушеной мяты. Кофе, который тщательно отмеряли каждое утро, предназначался только для Жан-Поля. Камилль могла обойтись без кофе, но из всех выдаваемых по талонам продуктов ей особенно не хватало сахара. Позавтракав кусочком вчерашнего багета с сыром, Камилль собралась уходить. Она свернула чистый ситцевый халат и сунула его в сумку, намереваясь ехать в город.

Пока Камилль ехала на почту, солнце наконец-то вырвалось из оков облаков и залило янтарным сиянием горизонт за лесом Креси. На мгновение ей показалось, будто где-то рядом раздались пушечные выстрелы, но Камилль напомнила себе, что боевые действия в их регионе прекратились. Скорее всего, грохот исходил от грузовиков, перевозивших солдат на фронт. За годы войны слух Камилль настроился на реальные или воображаемые звуки артиллерийских залпов. К счастью, с тех пор, как в октябре бои под Камбре закончились, линия фронта неуклонно отодвигалась на восток, дальше от долины Соммы.