Дженейра Калини – Волшебная шапка Санты (страница 11)
Тамара Николаевна, стойко выдержав два курса химиотерапии, сильно похудела, но изо всех сил держалась. Ольга и Антон подбадривали маму как могли и молились за ее скорейшее выздоровление.
Подрастал и маленький Степа. Котенок хорошо кушал, был здоров, активен и разбойничал в доме, как и подобает малышам в его возрасте.
Лида и Виталик очень старались быть образцовыми и послушными детьми, и каждый вечер спрашивали у мамы с папой про бабушку и дедушку. Им так не терпелось похвастаться новым членом семьи, от которого они оба были в восторге. Однако в таких разговорах витало ощутимое напряжение, и дети чувствовали некий недобрый подтекст в успокоительных фразах матери с отцом.
А Шапка Санты, забытая детьми, затаилась в шкафу на верхней полке, куда заботливо убрала ее Ольга, и ожидала того волшебного часа, когда она с радостью и гордостью исполнит свое предназначение.
«…И в заключение новости о погоде. По области ожидаются обильный снегопад и порывистый ветер до двадцати пяти метров в секунду. В Слюдянский район стартует сильная метель, которая, по прогнозам синоптиков, продержится несколько дней. После чего холодный фронт сдвинется на север. МЧС предупреждает жителей Иркутской области, в частности, Слюдянского района, об очень плохой видимости в связи с погодными условиями и просит воздержаться от поездок по федеральной трассе Р-258 «Байкал». С вами были новости СейЧас, в студии ведущая Галина Тарасова…»
Ольга убавила звук на небольшом телевизоре, что находился в кухне, положила пульт на маленькую полочку под ним и взяла со стола телефон.
– Папа, ну возьми трубку! Ну что же ты?.. Вот! Наконец-то!..
– Доченька, слушаю! – радостным голосом ответил отец.
– Папа, ты далеко от Иркутска? – поинтересовалась дочь.
– Чуть больше ста километров… до Култука не доехал… еще…
– Папа, передавали сильную метель! Я тебя прошу, будь осторожен! – голос у Ольги дрожал.
Она стояла перед большим зеркалом в прихожей, над которым висели яркие светодиодные лампы. На ней были домашние серые шорты и белая футболка с надписью «Happy». Ее волосы до плеч были аккуратно заколоты крабиком на затылке, а на лоб спадала густая ровная челка. Держа телефон в правой руке, левой Ольга аккуратно приподняла со лба прядь темно-каштановых волос и подошла еще ближе, пытаясь разглядеть в хаотично расположенных шрамах на лбу, приобретенных ей в детстве, что-то новое.
«…Плюшевый мишка…»
Почему каждый раз, когда она разглядывает эти шрамы, в памяти невольно всплывает ее любимая в детстве игрушка – коричневый плюшевый медведь размером с крупного кота с необычной смешной кличкой Буба?
Шрамы эти были не столь заметны, даже если убрать челку и закалывать ее наверх. Один совсем крохотный над правой бровью, самый большой в три сантиметра – на виске, но он тоненький, еще два по полтора сантиметра еле заметные – высоко на лбу наполовину заходили в волосы. Врачи говорили, что девочка ударилась головой о крышу или стойку кузова и отделалась, что называется, малой бедой. И это действительно было так. Потому что стекло… оно было целым. Она все помнила. Ольга на миг погрузилась в воспоминания – это было что-то вроде сна наяву, сна с открытыми глазами.
Они ехали по трассе с мамой. Маленькая Оленька сидела на заднем сиденье, откинувшись на спинку. В то время детские автокресла только-только появились в продаже и имелись далеко не в каждой машине. Поездка была долгой, они с мамой шутили, пели песни, и в какой-то момент Оля задремала, откинув голову назад. Мамин крик неожиданно разбудил девочку. Оленька открыла глаза и… от страха опять зажмурила их. Девочка видела, что с их машиной происходит что-то нехорошее… машина почему-то едет боком, прямо под колеса еще одной большой машины. Девочка не успела толком ничего сообразить и… удар… стекло, в которое она смотрела, оказывается так близко к ее лицу, однако оно по-прежнему остается целым, потом крыша автомобиля, подголовник переднего сидения. В голове маленькой девочки что-то звенит, словно это не голова вовсе, а туго надутый баскетбольный мяч. Она кричит. Громко кричит и прижимает к себе плюшевого мишку по прозвищу Буба. Девочка от страха прячет лицо в плюшевую ткань игрушечного медведя, прижимая его к себе изо всех сил, но Буба вырывается из ее объятий так, точно он не игрушечный, а живой… потом опять стекло – его что-то осветило… с той стороны. И именно на этом боковом закрытом окне были сфокусированы все ее многолетние воспоминания и переживания. Что-то в нем было необычное, и еще… что-то в этой аварии пошло вразрез с ожидаемой страшной действительностью. Еще крик мамы, но она не может разобрать слов…или… просто их не помнит…
Женщину вернул в реальность голос на том конце трубки:
– Оленька, я буду очень осторожен! Плетусь как черепашка, – смеялся отец, поглядывая на дорогу через лобовое стекло. – Я же хочу увидеть внуков, поцеловать их в щечки и завалить целой кучей подарков.
– Несколько месяцев назад ты был другого мнения касательно общения с внуками, – придя в себя, заметила Ольга.
– Да, я помню, – признался Виктор. – Прости, если я тебя обидел! У меня тогда… как бы тебе это сказать?.. Что-то накатило…
– Угу! Очередной приступ самобичевания! – смеясь, ответила дочь. Она прекрасно помнила, как четыре месяца назад отец отказался подменить Тамару Николаевну, когда та уезжала в горы. Малыши пошли в первый класс, и им с Антоном пришлось нанять няню. Однако через пару дней, когда няня не нашла общего языка с детьми, ее с удовольствием заменила Ника и прекрасно с этой ролью справилась. – Ладно, что ж с тобой сделаешь? Не первый год тебя знаю. Простила давно уже! Папа, не спеши, ладно! Главное – ты сам, а не подарки! Лучше остановись где-нибудь, пережди! Слышишь?!
– Да, тут до гостиницы пару километров. Остановлюсь в ней. Ты… это… Оля, связь может теряться в некоторых местах – не пугайся. А то будешь переживать!
– Переживать я и так буду… – тревожным голосом ответила дочь.
У Ольги было такое состояние, когда говорят «душа не на месте». Ни с того ни с сего с самого утра всплывали воспоминания из прошлого, хотя, с рождением двойняшек, память все реже и реже возвращала ее в тот роковой день… И еще… тогда тоже была метель… двадцать три года назад…
«Может всего лишь навязчивая мысль и ассоциация с непогодой вызвала волну переживаний?!» – подумала Ольга.
– Ты скажи, как там Тамара Николаевна! Лучше стало? Ты говорила, что Антон подсуетился и заказал ей какую-то высокоэффективную импортную химиотерапию! Как там ее?..
– Да, все так… Химиотерапию провели… два курса. – Ольга не знала, что сказать. На какое-то время химиотерапия действительно притормозит развитие опухоли и предотвратит появление новых метастаз. Однако Тамара Николаевна очень слаба, и доктор откровенно сказал: «Ничего хорошего не ждите!». Ольга не стала говорить это отцу.
Возникла небольшая пауза.
– Как ты думаешь, она ведь… поможет? – настаивал Виктор, не выдержав этой паузы. – У Тамары Николаевны есть шансы?!
– Пап… Ну, что я тебе скажу?.. Возвращайся домой, навестишь ее сам. Я думаю, увидев тебя, она обрадуется…
– Действительно… – Виктор задумался. – Если сегодня остановлюсь в гостинице, завтра с утра тронусь домой.
– Хорошо. Целую, папа! Будь осторожен! – сказала Ольга. В голосе чувствовалась тревога.
– Оль, что ты так переживаешь? До дома то километров сто с небольшим осталось – это для меня вообще не расстояние. Целую, обнимаю!
Ольга завершила разговор. Потом она открыла в телефоне старое фото своей покойной мамы и несколько секунд разглядывала его, между делом помешивая суп. Сделав контрольную пробу блюда, женщина выключила плиту и пошла одеваться. Пора было забирать из школы детей.
Ольга еще раз подошла к зеркалу и причесалась. Уже надевая длинное пуховое пальто, она шепотом произнесла:
– Тамара Николаевна, нам вас очень не хватает…
Виктор подъехал на заправку, а потом переместился на просторную парковку для крупногабаритных авто, где находилось кафе, пара магазинов с хозяйственными товарами, туалет и гостиница для водителей-дальнобойщиков. Мужчина вышел, застегнул легкую болоньевую куртку, размял затекшие ноги и огляделся. Впереди дорога уходила извилистой змейкой, состоящей из бесконечных спусков и подъемов, прозванных на водительском жаргоне серпантином. По обе ее стороны холмы чередовались со склонами, местами густо заселенными хвойными деревьями, местами – скупыми на растительность. Вдалеке, на горизонте, высоченной глыбой, подобно множеству остроконечных айсбергов, во всей своей красоте и уникальности упирались в небо вершины Саянских гор. А вокруг хороводом клубились ватные серые тучи, трепетно охраняя всю эту красоту и великолепие.
Виктор подумал, что снегопад уже на подходе. Он хлопнул дверью кабины и направился в кафе. Приближающиеся погодные изменения сказывались и на самочувствии. Виктор ощущал себя каким-то разбитым и постоянно зевал чуть ли не с самого утра.
«Мерзкая погодка!» – выругался он про себя.
По левую руку от заправки стоял двухэтажный домик из бруса, в котором, собственно, и находилось кафе на первом этаже, и гостиница – на втором. Он был тщательно отшлифован и покрыт лаком на пару тонов темнее самого дерева. Домик был довольно молод – лет пять, не больше. С фасадной стороны имелось по четыре окна на каждом этаже, с которых просматривалась вся парковка, и была возможность наблюдать за своей машиной, что Виктору очень нравилось. Мужчина перед входом далеко не в первый раз, но уже по привычке прочитал название заведения: «У Леонидовны».