Дженейра Калини – Волшебная шапка Санты (страница 12)

Внутри самого помещения стены из бруса также были обработаны защитным покрытием и не подвергались какой-либо дополнительной отделке. Местами брус повело, это было видно по выпирающей стене, а кое-где ветвистыми линиями расползались трещины. Однако в целом все эти несовершенства и неровности даже придавали изюминку интерьеру заведения. А запах свежей сосны витал в воздухе с самого порога, даже несмотря на то, что выстроили этот гостиничный комплекс далеко не вчера. На потолке имелся утеплитель, закрепленный дранкой, по обеим сторонам – справа и слева – стояло в ряд по четыре обеденных столика, застеленных белой клеенкой, над каждым столиком висели простые лампочки, одетые в раздутые шарообразные плафоны. Весь этот минимализм и простота вызывали у Виктора ощущение домашнего уюта и умиротворения каждый раз, когда он посещал это кафе. Даже при большом скоплении народа здесь было просторно и всегда чисто.

Это была простая закусочная для дальнобойщиков с разумными ценами и вкусными, по-домашнему приготовленными блюдами. Виктор открыл железную с пластиковой ручкой дверь, вошел внутрь и, подойдя к свободному столику у окна, торопливо присел, пока его любимое место не занял кто-то другой. В кафе народу на сегодняшний день было немало. Мужчина осмотрелся, затем, не найдя ни одного знакомого лица, с кем можно было поздороваться, открыл меню.

– А, Виктор, день добрый! – услышал он женский голос у себя за спиной. Это было неожиданно, и Виктор слегка вздрогнул. С ним заговорила хозяйка кафе Татьяна Леонидовна, которая брала на себя работу официантки, когда это было необходимо, и даже порой стояла за кассой. – Неужто ты совсем не отдыхаешь?

Женщина обошла своего гостя, с которым перебрасывалась стандартным набором фраз вроде «Как дела?» и «Куда едешь?» уже на протяжении двух лет, и встала лицом к нему. Это была пышногрудая зеленоглазая шатенка с ярким макияжем и огромными кольцами в ушах. Каштанового цвета волосы она всегда носила распущенными и уложенными в крупные завитки. Поверх пышных волос – белый ободок буфетчицы. На вид ей было немного за сорок. Одета дама была в яркую цветастую блузу и длинную юбку, поверх которой аккуратно лег белоснежный фартук с рюшами по краям, как у горничной. Женщина общалась приветливо со всеми посетителями, кто был не прочь поговорить, но к Виктору, как ему показалось, она имела чуть больший интерес и по умолчанию, как-то незаметно для него и для самой себя перешла на «ты»

– Здравствуйте, Татьяна! – Виктор улыбнулся. В отличие от Татьяны Леонидовны, на «ты» переходить он был не готов. – Так некогда отдыхать! Пока есть работа, надо работать! Новогодние праздники скоро, там и отдохну.

– Не было такого, чтобы больше недели ты ко мне не заглядывал! Складывается впечатление, будто ты только до дома добрался и обратно в рейс.

Виктор молча пожал плечами, чуть приподнимая левую бровь, подумав про себя: «Наверное, так оно и есть!»

– Сегодня солянка. Будешь? – заметно приблизившись к нему, предложила Татьяна.

– Солянка – это хорошо! Давайте солянку! А салат что-то типа оливье есть?

– Из «что-то типа оливье» есть только оливье, – нараспев произнесла дама.

– Тогда мне двойную порцию салатика!

– Будет сделано! – послушно отчеканила хозяйка. Играя всем телом перед мужчиной, в котором уже давно заприметила порядочного холостяка, Татьяна записала заказ у себя в блокноте, затем выпрямилась и направилась на кухню. Однако не прошло и пары минут, как она появилась вновь с подносом, на котором был салат, хлеб, салфетки и приборы.

– Дома-то ждет тебя кто? – она упорно пыталась продолжить разговор.

– Ну, да. Дочь у меня, внуки. Конечно, ждут!

– А женщина? – опять эта улыбка Татьяны, пытливо вглядывающиеся в его лицо глаза…

– Со мной катается, – отшутился Виктор.

– Да врешь ты все! – засмеялась Татьяна. По ее глазам и по всему ее виду можно было сказать, что собеседница настойчиво пытается обратить на себя внимание.

– Нет, не вру я! Вот она стоит… отсюда первая. В окно посмотрите! – Виктор улыбнулся и кивнул головой на стоянку, где вряд стояло четыре фуры. Та, что ближе к окну, была его рабочей машиной. С лицом, полным серьезности, он оторвал взгляд от окна и посмотрел на реакцию Татьяны. Виктор прекрасно понимал, что интересен этой женщине. И каждый раз, когда он останавливался и заходил в ее кафе, Татьяна прямо сияла от счастья, улыбалась и кокетничала, готовая при этом выложить ему на стол все свои самые вкусные блюда. Но как бы та ни старалась, Виктору она не нравилась хотя бы потому, что этой женщины всегда было как-то много. Татьяна вместе со всеми своими попытками постоянно угодить казалась ему чересчур приторной и надоедливой, да и в разговор с женщиной он вступал неохотно, потому что главной целью посещения кафе было все-таки поесть и взять что-то в дорогу. Виктор всегда был немногословен, отвечал по сути и короткими фразами. Как, впрочем, и сейчас.

– И как же зовут твою избранницу? – ехидным сладким голоском пропела Татьяна, заправляя за уши пышные кудри.

– Блондинка!

– Что?

– Блондинкой зовут мою избранницу, мою попутчицу, мою механическую подругу. – Виктор смотрел на Татьяну и понимал: она не сразу догадалась, что он имел в виду свою машину. Мужчина редко шутил с прекрасным полом и в какие-то моменты приходил к выводу, что вовсе лишен чувства юмора. Поэтому эту уже вылетевшую фразу еще очень долго переваривал у себя в голове, обдумывая, не обидел ли он словами свою собеседницу. При всем том, что ее внимание порой надоедало, готовили здесь вкусно, с торца заведения были душ и уборная, что тоже очень важно, на втором этаже – гостиница, которой он хоть и редко, но пользовался, поэтому портить отношения с хозяйкой или показаться грубым Виктор не хотел. Он поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы эти отношения остались чисто приятельскими. Решив исправиться, он пояснил: – Это тягач мой – Скания. Я так прозвал ее за кабину белого цвета, ну… она вроде не обижается. Она меня никогда не подводит, ну, и любит, когда я к ней ласково, с душой… Да вы присядьте уже, Татьяна Леонидовна! Что-то некрасиво получается: я сижу, а дама стоит передо мной!

– Ну что ты придуриваешься?! Я же вижу, что ты один! Не надоела тебе жизнь холостяцкая?!

Виктор не ответил, он лишь молча пожал плечами. Хозяйка опять ушла на кухню, и мужчина подумал, что все же она обиделась. Себе же он пообещал, что будет аккуратнее разбрасываться шутками. Через пару минут Татьяна принесла солянку и поставила на стол.

– Аккуратно! Горячая! – заботливо предупредила женщина. – Остренькая, как ты любишь!

Виктор был голодный, поэтому с жадностью набросился на салат и солянку. Он ел и чувствовал, как по его телу разливается приятное тепло от горячего супа. На лбу Виктора выступили несколько капелек пота, но мужчина не обращал на них внимания, также как и на сидевшую напротив Татьяну. Он был всецело поглощен созерцанием своего супа и только наполовину опустошив тарелку, поднял глаза на собеседницу.

– Жаль мне тебя, Витя! – причитала Татьяна. – Нормальный мужик, непьющий, работящий! И вроде не дурак!.. Почему же один?!

– Была жена… – сухо ответил мужчина, затем вновь опустил глаза на остатки супа и тарелку с салатом и добавил: – когда-то…

Потом он вновь принялся за свой обед, но уже не так жадно и торопливо. Татьяна тем временем несколько раз прошла до кухни и обратно, успев собрать заказы и разнести порции еще нескольким посетителям. Спустя еще пару минут, когда Виктор покончил с супом и салатом, она вновь подошла к столику, держа на тарелке что-то типа пирога.

– Что это? – спросил мужчина. Отодвигая тарелку, в которой еще несколько минут назад пребывал горячий суп, он бросил любопытный взгляд на блюдце.

– Десерт – брусничный пирог. Угощаю! – Татьяна расплылась в улыбке, затем, сметая хлебные крошки со стола, опять вернулась к теме, которая, по всей видимости, ее очень беспокоила. – Ушла?!

– Что? – спросил Виктор.

– Жена, говорю, ушла? – хозяйка вновь присела напротив.

– А! Вы все о том же… Ушла… – он покачал головой и неохотно выдавил из себя: – туда, откуда не возвращаются…

– Не хочешь рассказать? – осторожно, вполголоса спросила Татьяна.

Виктор глубоко вздохнул, потом на пару секунд отвернулся в сторону окна, наблюдая за хмурым небом и начинающимся редким снегом, затем повернул голову и посмотрел собеседнице в глаза, та не спешила сдаваться:

– Я знаю, ты замкнутый человек, и у тебя нет друзей… Просто подумала, может, хочешь с кем-то поделиться?.. Если нет, я уйду, не буду больше докучать…

Виктор промокнул губы салфеткой. «Ну, ведь, не отстанет теперь!» – подумал он. Следующей салфеткой он вытер лоб, затем поправил на макушке торчащие в разные стороны не столь густые волосы, потом непонятно для чего взял еще одну и скрутил в трубочку. Нехотя, вытягивая из своего прошлого как дорогие сердцу моменты, так и те, что вспоминать ему было крайне тяжело, он все же решил вынести свои тревоги и переживания хоть какому-то другу. Именно как другу, потому что более близкие отношения с этой женщиной он не рассматривал.

– Ее звали Катерина… Боже, как давно это было! Это была самая красивая девочка из моего класса. Большие карие глаза, черные вьющиеся волосы… иногда она заплетала две косички, а я так любил дергать ее за эти толстые длинные косички и называть ее Катюша. Мы были такие молодые, такие влюбленные и такие красивые… Я сделал предложение ей сразу по окончании школы, и она… согласилась. Через год родилась Ольга… И вот так в любви и согласии, без единой, представьте себе, ссоры, без единого скандала мы прожили вместе счастливых девять лет.