Дженейра Калини – Волшебная шапка Санты (страница 10)
– Дааа! – в голос ответили дети.
Его медицинский костюм был темно-бордового, почти коричневого цвета, на верхнем нагрудном кармане висел бейджик: Аполлонов Артур Игнатьевич, врач-онколог. А на столе, за которым он сидел, стояла еще одна информативная табличка: доктор медицинских наук, старший научный сотрудник хирургического отделения, далее повторялось имя доктора.
Это был мужчина в годах, невысокого роста, коренастый, с небольшим животиком и лысиной почти на всю голову. На глазах Артура Игнатьевича сидели очки с тоненькими душками и узкими стеклами. Очки придавали лицу доктора очень серьезный и невозмутимый вид. Однако приятная улыбка, манера общения, готовность принять пациента или его родственника в любой момент говорили о простодушии врача-онколога, о его доброй натуре и его неугасаемом стремлении спасть людей.
– …. Мы с коллегами очень надеялись, – начал, наконец, доктор Аполлонов после приветствия, – что первый курс химиотерапии притормозит рост раковых клеток. Но… но… Вчера очередное обследование Кудряшовой нам показало, мягко говоря, не очень хороший результат.
– Вы назначите маме другой препарат? Или может операция? – волнительно спросил Антон.
– Понимаете, Антон Семенович, здесь мы с вами имеем дело с так называемым терминальным раком, и в нашей непростой ситуации добиться ремиссии уже невозможно. Было упущено время, и будет замечательно, если мы добьемся хотя бы контроля над развитием опухоли. Однако о полном выздоровлении или длительной стабильной ремиссии, увы, речи быть не может. И на данный момент все лечение сводится к тому, чтобы облегчить симптомы и купировать боль. Ну и, разумеется, поддерживать удовлетворительное, комфортное для жизни состояние, насколько это будет возможно.
– Почему вы уводите разговор на другую тему, когда я спрашиваю об операции? – Антон решительно шел в наступление. – Если дело в деньгах, я заплачу любую сумму!
– Мы не Боги. Мы врачи, – ответил доктор. Опустив глаза на папку с историей болезни, которую, как студент дипломную работу, бережно держал в руках, он задумчиво уставился на какой-то листочек. – На данный момент Тамара Николаевна слишком слаба для операции, об этом говорят кровь, моча и, увы, кардиограмма. Основной акцент лечения сейчас будет направлен на симптоматическую терапию – это то, о чем я сказал выше.
Артур Игнатьевич встал, вышел из-за стола и немного размял затекшие ноги. Затем он закрыл историю болезни Тамары Николаевны и положил ее на стол.
– Доктор! Артур Игнатьевич… Это моя мама! – мужчина подошел к врачу настолько близко, что, наверное, это выглядело уже нетактично с его стороны. Лицо этого маленького доктора с седой бородой оказалось так близко к его лицу, что он смог разглядеть каждую морщинку и каждую отдельно взятую волосинку на его бороде. Доктор сделал два шага назад, затем вплотную приблизился к своему овальному столу, обошел его справа и повернулся лицом к собеседнику. Они вновь оказались друг напротив друга. На сей раз между ними был большой овальный стол в цвет дуба. Какое-то время оба молчали, и эта молчаливая пауза продлилась около минуты.
Аполлонов всегда старался быть прямым. Он не юлил, не убегал от разговора и не обещал сверхъестественное моментальное выздоровление, если понимал, что это не в его власти. Он любил своих пациентов и в каждого вкладывал все свои знания, усилия и опыт, потому что прекрасно понимал одну жизненную истину: каждый человек уникален, и даже на пути к выздоровлению он остается таковым.
Сделав еще несколько шагов, Артур Игнатьевич отодвинул большое ортопедическое кресло, вновь сел в него и положил обе руки на стол, скрестив пальцы в кулаке.
– Могу предложить Тамаре Николаевне платную палату. У нее будет телевизор, ноутбук, если хотите, интернет, кнопка вызова персонала, ну и другие привилегии.
– То есть… – Антон постепенно начал понимать, к чему клонит доктор. Колени его затряслись. – Вы хотите сказать, что операции не будет?!
– Я хочу, чтобы вы поняли, Антон Семенович, и отнеслись ко всему сказанному ниже достаточно спокойно. В ситуации с вашей мамой мы действительно мало чем можем помочь, – со всей серьезностью доложил доктор Аполлонов.
– Но как же так?! Пару дней назад речь шла о том, что мы не можем оперировать маму в России, но ведь существуют высококвалифицированные специалисты в других странах с иными возможностями.
Артур Игнатьевич покачал головой.
– Мне очень жаль. Это один из видов скоротечного рака пищевода – случай бывает примерно у одного из ста пациентов. Характерная особенность этого вида рака заключается в том, что до какой-то поры он себя никак не выдает, о чем я уже говорил вам. Ну да ладно, повторюсь. Боли бывают нечастыми, неинтенсивными, и пациенты могут путать их с изжогой, например, а першение и дискомфорт при глотании – с ангиной. Но в какой-то момент эта коварная аденокарцинома вступает в стадию интенсивного роста. Вот тогда-то и начинает она беспокоить своего хозяина. И если она имеет скоротечный характер, то от начала интенсивного разрастания очага опухоли до летального исхода пациента может пройти всего три-четыре месяца. Поэтому, когда Тамаре Николаевне поставили диагноз, отсчет уже пошел.
– Какой еще, к черту, летальный исход? – голос Антона дрожал. Он заметно волновался. – Нет, подождите! На прошлой неделе вы говорили о химиотерапии. Вы сказали, что есть инновационный препарат, который поможет. Импортный препарат…
– Химиотерапию вторым курсом мы проведем, если вы так настаиваете! Тот препарат, о котором я вам говорил, в России не выпускают. Его нужно заказать из Германии. Медицинские страховые компании такое не оплачивают. Имеется в виду сам препарат и его доставка. Стоимость курса инъекций вот такая! – произнеся это, Артур Игнатьевич протянул листочек для записей, на нем значилась сумма. После чего доктор пристально посмотрел в глаза Антону, пытаясь прочесть его реакцию.
– Хорошо, – сказал Антон. – Я готов эту сумму оплатить.
– Прежде чем вести разговор об оплате, я еще раз повторюсь: у Тамары Николаевны рак четвертой стадии, и время упущено… сильно упущено… – доктор выдохнул воздух и поправил очки на глазах. Антону показалось, что в этой фразе читалось следующее: «Что бы мы сейчас ни делали, ваша мама вряд ли доживет до Нового года!» И эта правда – отвратительная и жестокая мысль читалась открытым текстом в его глазах. – Я бы на вашем месте на эту химиотерапию не возлагал больших надежд.
– Вы хотите сказать, что в ней уже нет смысла?
– Я так не говорил!
Из уст Антона вырвался почти что крик:
– Но, черт возьми, подумали!..
– Антон Семенович, спокойней, пожалуйста! – доктор слегка кашлянул, затем продолжил: – С момента подачи заявки на препарат, его транспортировки и ответной реакции организма на него пройдет какое-то время. Предполагаю, что речь идет не о днях, а в лучшем случае, неделях. Еще раз прошу вас. Подумайте хорошо!
– Подумайте хорошо – это в вашем понимании подождите, вдруг она скоро умрет?! – вновь повышенным тоном спросил Антон.
– Иными словами, есть такая вероятность, что Тамара Николаевна может попросту его не дождаться.
– Но я же не могу просто так сидеть, сложа руки, и ждать! – Мужчина встал, поправил пиджак, нервно походил вокруг этого овального огромного стола, затем он опять сел и потер друг о дружку вспотевшие ладони. – Это моя мама, понимаете! – последнюю фразу Антон буквально выкрикнул, и доктор Аполлонов увидел, что в его глазах, полных мольбы, застыли слезы.
– Я как врач высказал свои предположения. Повторюсь, решение остается за вами!
– Скажите честно, что еще мы можем сделать в этой ситуации? Может ли кто-то или что-то спасти мою мать?
Доктор задумчиво качал головой. На какое-то время он опустил глаза перед собой и задержал взгляд на этом клочке бумаги, где минутами ранее была старательно выведена сумма к оплате. Затем он поднял эти глаза опять и еще раз покачал головой.
– Или мне искать других специалистов и другую клинику? Сделайте же что-нибудь! Свяжитесь с вашими коллегами из других городов, из другой страны, в конце концов! Я заплачу любые деньги! – продолжал настаивать Антон.
– Мы можем поискать другую клинику, других специалистов, страну, в конце концов… Если вы решите забрать маму и перевести ее в другую клинику – ну что ж… Это ваше решение.
– Еще раз повторю вопрос: может ли что-то ее спасти? Что-то… кроме этой химии?
Доктор Аполлонов снял очки, протер их платком, затем подул и еще раз тщательно вытер каждое стеклышко. Пока длилась эта несложная манипуляция, он не поднимал глаз на своего собеседника. И только когда очки сели на свое привычное место, Артур Игнатьевич поднял голову и, глядя Антону в глаза, развел руками и честно сказал:
– Спасти вашу маму сможет только… чудо…
После чего доктор, как бы ненавязчиво, поглядел на часы, и этот жест напомнил Антону, что его тоже ждут неотложные дела.
Он надел пиджак и зашагал к двери кабинета. Перед тем, как открыть ее, мужчина еще раз обернулся и добавил:
– Хорошо! Давайте вашу импортную химию и платную палату!
Между тем Старый год неумолимо приближался к своему завершению, уступая место новому, молодому и сильному, вместе со всеми его радостными или не очень радостными событиями…