Джена Шоуолтер – Кэт в Зомбилэнде (страница 3)

Черт.

Эмма успокаивающе сжимает мою руку.

— Возможно, тебе не будут задавать никаких вопросов. Дела, подобные этому, как правило, продвигаются с невероятной скоростью, и никто ничего не обдумывает. Обычно после того, как обе стороны высказываются, судья выносит решение.

У меня пересыхает в горле. А она еще даже не закончила.

— Все, что тебе нужно сделать, это представить факты, поразить судью своим остроумием и обаянием и убедиться, что ты опровергаешь все, что говорит другая сторона, придумывая аргументы, которые они не смогут опровергнуть.

Ах. И это все?

Судья стучит молотком и говорит:

— Начинаем. Я выслушаю ваши аргументы.

В моей голове пусто. Вот дерьмо! Конечно, я блефую, как могу, и машу рукой моим оппонентам, предлагая им выступить первыми. И посмотрите на меня, я уже начинаю действовать как юрист. «Мои оппоненты». Я уже в выигрыше.

Этого человека… я вдруг узнаю, что его зовут Лоуренс Смит, и он дядя Ребекки Смит, которая в настоящее время руководит «Анимой» в естественном мире. Спасибо, высшее сознание! Я у тебя в долгу.

— Он такой спокойный и уверенный, — думаю я, но тут же осознаю, что произнесла эти слова вслух.

— Это потому, что он уже делал это раньше. Очень… много раз. И он чаще выигрывал, чем проигрывал. Он даже выиграл у меня, — надувшись, говорит Эмма.

О… двойное дерьмо.

— Ваша честь, — говорит Лоуренс, кивая судье, — на самом деле нет причин для возбуждения этого дела. Астон Мартин не просит о помощи и не заслуживает ее. Ваша собственная система правосудия утверждает, что то, что человек сеет, он и пожнет. Ключевое слово. Сеет. За последние четыре месяца Астон Мартин посеял ненависть, горечь и, самое главное, разбитые сердца. Как мы можем законным образом заменить его урожай счастьем? Ответ прост. Мы не можем. Его нужно заставить есть плоды его собственного труда.

Тишина. Отчасти благоговейная, отчасти угнетающая. И среди этой тишины, мне кажется, я слышу, как рушатся мои шансы на успех. Да. Вот оно. Я определенно это слышу.

Лоуренс садится и ухмыляется мне. Будет ли неуважением к суду с моей стороны, если я покажу ему средний палец?

Эмма хлопает меня по плечу:

— Слушай внимательно, потому что то, что я скажу дальше, все изменит и поможет тебе. Все, что он сказал, — правда.

И как это мне поможет?

Джей говорит:

— Тебе нечего бояться, Кэт. Помни, ты сражаешься с позиции победителя, а он с позиции проигравшего. Его аргументы были попыткой поднять тебя на свой уровень. Боль и страдание. Страх и ненависть. Сопротивляйся. Любовь всегда и во всех отношениях побеждает ненависть.

Любовь. Точно. Вот что у меня есть, и нет ничего сильнее этого.

Судья делает мне знак, и я встаю на дрожащие ноги. Серьезно, у меня подкашиваются колени.

— Ваше Величество. — среди моих оппонентов раздаются смешки. Мне кажется, что женщина даже сжимает губы. Я вздергиваю подбородок. — Я имею в виду, Ваше Великое и Славное Величество.

На переполненных скамьях позади меня раздаются смешки. Члены семьи Льда, независимо от того, насколько далека их связь, пришли, чтобы поддержать меня. Члены «Анимы» тоже здесь, чтобы заставить меня нервничать еще больше.

Снова воцаряется тишина, пока все ждут, что я скажу. «Ну же, ну же. Открывай рот, произнеси слова». Не то чтобы это было сложно.

«Я могу это сделать». Я откашливаюсь.

— Мистер Лоуренс… прав. — черт! Я не это хотела сказать, но тем не менее это правда. Даже Эмма это знала.

На этот раз в толпе раздаются удивленные возгласы. Эмма даже опускает голову на поднятые руки и стонет, словно я только что проиграла.

Я продолжаю.

— Он прав. Мы пожинаем то, что сеем, как и положено. Всегда. Закон есть закон, и его нельзя нарушать, даже тем, кого мы любим и обожаем. Истина всегда должна быть истиной, и нельзя делать исключений без веских причин и без извращения закона.

Снова ухмыляясь, Лоуренс одергивает манжеты своих рукавов. Он думает, что победил.

Я расправляю плечи. Я только начала.

— На протяжении многих лет Лед… мистер Мартин… посвятил свою жизнь помощи человечеству. На самом деле, он сделал гораздо больше, чем просто помогал. Он спас невинных людей из лап зла. Спасал отцов и матерей. Детей, которые слишком малы, чтобы постоять за себя. Своих друзей и семью. Даже тех, кто презирал его. Он потратил часы… дни… годы на тренировки, чтобы стать лучшим охотником на зомби. Он провел бессчетное количество ночей, патрулируя свой город, на случай, если гнездо с З выходит на свободу. Он перестал спать и отказался от возможности вести светскую жизнь. Уж я-то знаю! Я не могу сосчитать, сколько раз приглашала его сходить со мной в кино, но он категорически отказывался. И все потому, что большую часть своих свободных вечеров он проводил, помогая своим друзьям выслеживать зомби.

— Ушла от темы, — бормочет Эмма.

Верно.

— Льду пришлось похоронить многих своих друзей из-за этой войны, и все же он продолжает снова и снова рисковать своей жизнью, чтобы защитить и спасти других. Когда у него была возможность поступить как «Анима» и убить Ребекку Смит, он этого не сделал. Он позволил ей уйти. И почему? Потому что он любит, а любовь не превращается в ненависть. Он предложил ей второй шанс. Любовь — это то, что он сеял, поливал и выращивал годами. А не всего несколько месяцев. Годы. Сейчас самое время собрать один из его урожаев. Спасибо, что уделили мне время.

Я сажусь, и моя дрожь усиливается. И снова в зале воцаряется тишина.

Я поворачиваюсь к Эмме. Она изумленно смотрит на меня. Я поворачиваюсь к Джею. Он одобрительно мне кивает.

Что ж, ладно. Должно быть, я потрясла ее. Как и всех остальных. Пойду-ка похлопаю себя по спине.

Лоуренс вскакивает на ноги.

— У меня есть свидетели. Они расскажут из первых уст о последних преступлениях мистера Мартина. Он…

— Достаточно, — говорит судья. — Разжигать ненависть — все равно что сажать сорняки в саду. Сад, который мистер Мартин выращивал с любовью в течение многих лет, как уже говорилось. Сорняки можно и нужно удалять, пока они не поглотили все на своем пути. Мистер Мартин забылся и нуждается в напоминании. Напоминании, которое он посеял для других и теперь пожнет для себя. Именно поэтому я разрешаю тебе навестить его, Кэтрин Паркер. Покажи ему свет. Если он вырвет эти сорняки, ты сможешь навестить его снова… и снова, пока он не встанет на правильный путь.

— Но… — говорит женщина из «Анимы».

— Но, — вмешивается судья. — Не позволяй себе уставать от того, что делаешь правильно, мисс Паркер, какими бы ни казались обстоятельства. Сражайся честно. Но. Если мистер Мартин когда-нибудь попросит тебя оставить его в покое, ты должна послушаться его. — он стучит молотком. — Я вынес свое решение. Так есть и так будет.

Мое сердце радостно подпрыгивает в груди. Я только что выиграла свое первое дело! Потому что я настолько хороша!

— Я все сделаю как надо, судья.

Он подмигивает мне перед тем, как исчезнуть… в одно мгновение был здесь, а в следующее исчез.

— Ты сделала это! — Эмма обнимает меня, прижимая к себе.

— Ну да. Единственный раз, когда я была неправа, это когда я думала, что неправа.

Джей хлопает меня по плечу.

— До следующего раза… — он оставляет нас праздновать.

— Хотела бы я остаться, — говорит Эмма, — но обещала Хелен, что помогу ей с двумя другими делами.

Хелен — биологическая мать Али.

— Что за дела?

— Меня ознакомили только с первым. «Анима» пытается добиться решения, запрещающего использовать кроличьи облака для предупреждения охотников о грядущих атаках зомби. Они говорят, что это несправедливо по отношению к другим охотникам по всему миру. Что ж, у меня есть решение. Показывать облака каждому охотнику!

В идеальном мире «Анима» все равно бы на что-то жаловалась. «Это решение слишком идеально. Мы должны это исправить!»

Внезапно Эмма замирает. И я тоже. Чувствую… что-то. Беспокойство или вспышку страха от кого-то, с кем я связана.

— Али в беде, — говорит она.

У меня сжимается желудок, но я не обращаю на это внимания. Я только что выиграла крупную битву. И не собираюсь сдаваться при первых признаках беспокойства.

— Что случилось?

— Может, она сломала ноготь. Может, в нее стреляли. Я никогда не узнаю наверняка, пока не увижу сама.

Серьезно. Это очень познавательно.

— Я проверю, как она. А ты поможешь Хелен, как и обещала. — ей нужна любая помощь, которую она может получить.

— Поторопись. — Эмма подталкивает меня. Не то чтобы мне нужно было сделать хоть один шаг.