Джена Шоуолтер – Кэт в Зомбилэнде (страница 2)

— Я никогда не видела, чтобы у тебя что-то не получалось, — говорит Эмма. — За исключением тех случаев, когда Смерть выбила из тебя все дерьмо.

Смерть. Ничто и никогда не было так важно для меня.

— Я все еще люблю его. Всегда буду любить, и я хочу для него самого лучшего. — Поиметь парад шлюх — это не самое лучшее. — Если кто-то не поможет ему в ближайшее время, он никогда не захочет для себя лучшего. — в этот момент ничто из того, что я делаю, не принесет ему пользы. Сколько бы раз я ни обращалась в суд, свобода воли имеет значение. Он может отказаться от помощи.

— Судья тоже желает ему добра, — говорит Эмма. — Не волнуйся.

Я еще не видела судью. Видимо, он присутствует на разбирательстве множества дел… одновременно. Не спрашивайте меня, как это возможно. Все возможно в царстве душ. В-с-е. Вещи, которые взорвали бы все цепи в физическом сознании.

— Тогда почему я должна идти в суд? — ворчу я. — Почему судья просто не вынесет решение в пользу Льда прямо сейчас и на этом не закончит?

— Потому что.

Ах, ничего себе. Это так познавательно.

— Тот факт, что ты выиграла одно дело, — это чудо.

Она закатывает глаза.

— Духовным законам нужно подчиняться, даже в естественных условиях. Например, ты не можешь нарушить закон всемирного тяготения только потому, что хочешь летать. Ты должна заменить его законом подъемной силы. Кроме того, если бы каждый делал все, что хотел, воцарился бы хаос. Должны быть правила и руководящие принципы. И, честно говоря, исключения могут быть сделаны только в том случае, если они сделаны на законных основаниях, иначе наступит… хаос. Все будут справедливо наказаны.

Почему эта миниатюрная милашка такая умная?

Хотите знать мое мнение? Все дело в осознании. Да. Я соглашусь с этим.

— Возможно, тебя это удивит, — продолжает она, — но твой способ может оказаться не самым лучшим для Льда. Может быть, есть другой, и судья поможет тебе его найти. Что еще важнее, нам не разрешается ходить туда, где нас не хотят видеть. Нам не позволено нарушать свободную волю другого человека.

— Я знаю, знаю. Я как раз думала об этом.

— Напомни себе, что судья чувствует и видит мысли каждого, кто в этом замешан, и все будет в порядке.

«Судья знает, что у всех на уме, и он захочет мне помочь. Он мне поможет».

— Лед примет мою помощь, — говорю я, — так что, по крайней мере, мне не придется об этом беспокоиться.

— Если только его не ослепило чувство вины и печали, и он не решил, что не заслуживает помощи. Я видела, как это происходит с другими.

Тьфу. Она как будто читает мои мысли. Я останавливаюсь, просто останавливаюсь, и смотрю на нее. Она очень милая, с темными косичками и карими глазами, горящими озорством, но сейчас мне хочется ее встряхнуть.

— Спасибо. — мой сухой голос похож на наждачную бумагу.

— Всегда пожалуйста.

Малявка. Али была бы рада видеть свою сестру такой. Дразнящей и нахальной. Жаль, что Эмме не удалось закончить свою жизнь в мире живых.

Я вздыхаю. Когда-то я думала, что ее ранняя смерть была частью какого-то грандиозного плана. Так я думала, когда моя мама умерла от болезни почек. Все ради общего блага. Богу нужен был новый ангел и все такое. Полагаю, эта мысль утешила меня, помогла разобраться в том, что произошло. Но я ошибалась.

Часто задуманное оказывается ложью. Неверные решения, плохой исход. Свобода воли. Мир полон токсинов… зомби и прочего. Вот причины, по которым люди умирают слишком рано. Эмма не должна была умереть ребенком, и я не должна была умереть подростком, но плохие люди совершали плохие поступки, и мы оказались не там, где должны были быть… не в том месте и не в то время… и наши совместные решения подвергли нас опасности.

«Анима» крадет, убивает и разрушает…»

Подождите. Как мне описать «Аниму», не преувеличивая ее ужасности? Ладно, я попробую. Это худшая организация за всю историю вселенной. Это враг номер один, два и три, и они помогли создать зомби. Когда мирные жители и невинные люди встали на пути цели «Анимы»… вечной жизни… эти мирные жители и невинные люди были убиты. Я являюсь ярким примером этого.

Однажды, после того, как «Анима» испустит свой последний вздох, я попаду в последнюю зону. Но только тогда. Я увижу свою мать. Она там.

— Все, что я хочу сказать, — добавляет Эмма, — не будь слишком самоуверенной. Но и не бойся.

Я вскидываю руки.

— Не делай этого, не делай того. Что я могу сделать?

— Победить.

Теперь меня тошнит. А она еще даже не закончила надо мной насмехаться.

— Кстати, ты будешь не просто представлять свою точку зрения. Другая сторона будет задавать тебе вопросы и…

— Что? — вскрикиваю я.

— …представят свою точку зрения. Они будут утверждать, что Лед сам вырыл себе могилу и теперь он должен в ней лежать.

Я вздыхаю. В принципе, им нечего терять, а я могу потерять все. Вернее, Льда.

Пора надеть трусики большой девочки и подбодрить себя. Я — сила природы. Я умерла в семнадцать лет, но за эти слишком короткие годы перенесла больше боли, чем большинство людей за целое столетие. Болезнь почек — это полный отстой! У меня не было реального будущего.

Мне говорили, что я не проживу достаточно долго, чтобы выйти замуж, а о том, чтобы завести детей, не могло быть и речи. И все же, несмотря на обреченность и уныние, я жила с улыбкой и надеждой.

Я встречалась со Льдом. Планировала все наперед. Собиралась поступить в колледж и заняться медициной, помогая другим людям с неизлечимыми заболеваниями.

Я долбаная Кэт Паркер. Услышьте мое мяуканье.

Ладно, в моей голове это звучало лучше. Так что забудьте об этом. Я — Кэт, чертова Паркер. Услышьте мой рык!

Теперь лучше.

Эмма вскрикивает и поднимает кулак к небу.

— Вот она. Уличная кошка с когтями.

Верно. У меня есть когти, и они острые. Смертоносные!

— Я собираюсь пойти туда и стать лучшей…

— На втором месте, — поправляет Эмма. — Меня невозможно победить.

— Не дерзи мне, Белл. Я сделала лучшее прошение, которое когда-либо видел этот мир.

— Что ж. Вот это хороший разговор. — она ухмыляется и хлопает меня по заднице. — А теперь иди и надери им задницы.

Глава 2

— Суд объявляется открытым, председательствует достопочтенный Верховный судья.

Голос секретаря эхом разносится по залу суда. Я вытираю вспотевшие ладони о бедра и сажусь на отведенное мне место за столом из резного дерева ручной работы. На мне темно-зеленая мантия. На самом деле, все, кто участвует в деле — Кэтрин Паркер против Тупых Лиц (это всего лишь мое предположение), — одеты в мантии. Церемония здесь имеет большое значение.

Я осматриваю зал суда и перевожу взгляд с одного лица на другое. Судья… не человек. И под «не человеком» я подразумеваю, что он никогда не был человеком. Он слишком крупный, слишком мускулистый, и трудно различить его черты лица. От его лица исходит свет. Если у него вообще есть лицо. По сути, он — живая свеча. Или, еще лучше, живое пламя.

Здесь нет присяжных, но за моей спиной сидят зрители. Большая аудитория, состоящая из людей из обеих зон ожидания. Стены прозрачные, и я вижу за ними радугу, но ничего больше.

Мой назначенный судом защитник сидит рядом со мной. Это неприметный парень с каштановыми волосами и голубыми глазами. Честно говоря, если бы я увидела его на улице, то не обратила бы ни малейшего внимания. Не знаю, какую пользу он мне принесет, но это неважно. Я посмотрела весь сезон «Дробилка». (Он может вывести из себя кого угодно. Хи-хи.) Я так же знаю парочку слов. «Протестую! Отклонено! Поддерживаю!»

Ребята. Я оооочень хороша в этом.

Сторона обвинения смотрит на меня со своей стороны комнаты — мужчина и женщина в возрасте около тридцати лет. Что значит: СТАРЫЕ. Здесь, да и, наверное, в другой зоне, никто не стареет после тридцати пяти. Эти двое немного привлекательны.

По сравнению со мной. Что? Я изысканна. Это не хвастовство, если правда. И да, моя скромность — одно из моих лучших качеств помимо тысяч других. Но вернемся к стороне обвинения. Они бывшие сотрудники «Анимы», и у них тоже есть адвокат.

— Эти двое… они лучшие в своей области, и у них лучший адвокат, — шепчет мне Эмма. Она сидит по другую сторону от меня. — Но и у нас лучший адвокат нашей стороны.

Наш парень — Джей — улыбается мне. Он совершенно спокоен. Абсолютно уверен.

— На Земле и здесь, наверху, ошибки имеют последствия. За это нужно платить. Всегда. Хорошая новость для тебя: цена за твои ошибки уже уплачена щедрым благодетелем, но только если ты согласишься. Свобода воли имеет значение и для тебя. Но, поскольку за каждого, кто находится в нашей зоне ожидания, уже заплачена цена, не признавай никакой вины, о чем бы тебя ни спрашивали, — говорит он. — Ни своей, ни Астона. И не лги. Это автоматический проигрыш.

Тьфу! Как мне сказать правду, не признавая себя виноватой? Я так многого еще не понимаю в этой загробной жизни.

— Кто этот щедрый благодетель? — спрашиваю я. — И почему он… или она… так поступил?

— Он был первым охотником. И ценой этому была вечная смерть.