Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 43)

— Для зомби — да, но не для других охотников.

Он смеется.

Да. Ладно. Я и до этого была опасна для других охотников. И не только из-за моих связей с «Анимой».

— Я не могу контролировать свои способности, или что это, черт возьми, было. Я бесполезна. — я надеялась, что со мной случится что-то замечательное. Я так отчаянно хотела добиться успеха. Вместо этого получила это. Кое-что похуже. Мои плечи поникли. — Красное пламя поглотило меня, прямо как в моих ночных кошмарах, и я подбросила трех сильных охотников в воздух, не пошевелив и пальцем. Энергия хлынула из меня, окутала их и сжала. У них потекла кровь из глаз, носа и ушей. Я так сильно хотела остановиться, но не могла.

— Ты будешь тренироваться, — повторяет он.

Лед все еще не понимает.

— Нет. Я подвергну опасности других. Я лучше умру. — отсутствие контроля — это оправдание, которое я терпеть не могу.

«Прости, что ударил тебя, милая. Папочка потерял контроль над собой».

— Милла, — говорит Лед, и осознание этого внезапно становится столь же приятным, сколь и шокирующим.

С тех пор как я очнулась после нападения, он называет меня Миллой. Не Камиллой. Не «эй, ты». Не «сучка». А Миллой. Как будто я его друг, а не враг. Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь, встречая его взгляд…

…в мгновение ока весь мир перестает вращаться. Стены дома рушатся, и я бегу так быстро, как только могу, прижимая Кэт к груди. У нее сломана ключица, край торчит из кожи. Она вся в порезах и истекает кровью. Судя по тому, как Кэт хрипит, я знаю, что у нее отказало одно из легких. Она умрет, если ей не помогут.

Но нужно противоядие. Ее укусил зомби, и время идет. «Черт возьми!» Она не может умереть, не может умереть, не может, черт возьми, умереть. Она — моя жизнь. Мое все. Но, черт, черт, по нашему следу идут зомби, и у каждого из них к шее привязана бомба.

Я сворачиваю вправо… ошибка. Еще больше зомби выскальзывают из-за деревьев.

Бум!

Земля сотрясается. Я теряю контроль над левой рукой, которая была сломана при обрушении дома, но каким-то образом удерживаю свою девочку. Не могу ее уронить, не могу.

Слева от меня мелькают тени, я поворачиваю направо и вижу, как дюжина агентов «Анимы» направляются ко мне. Проклятье! Куда мне идти? Агент поднимает пистолет и целится в меня… в Кэт. У меня нет другого выбора. Я ухожу влево.

Хлоп! Хлоп!

Я сворачиваюсь, как только могу, пытаясь прижаться к своей девочке, и в итоге получаю пули в предплечье. Моя рука сломана. Я испытываю невероятную боль, но это ничто по сравнению с моей решимостью. Только из-за меня на нас снова обрушивается град пуль.

Хлоп, хлоп, хлоп!

Кэт дрожит, ее тело дергается. Нет, черт возьми, нет. Ярость, разочарование, безысходность… все это душит меня.

— Уходи! — кричит Коул. — Я задержу их. — у него в руках два полуавтомата, и пока он поливает агентов металлом, я бегу в противоположном направлении, возвращаясь тем же путем, что и пришел. С ним все будет в порядке. С ним должно быть все в порядке. — Прости, котенок. Мне очень жаль. Я заберу тебя отсюда, обещаю. Я отвезу тебя в безопасное место и позабочусь о тебе. Ты выздоровеешь. Ты должна поправиться.

Хлоп, хлоп, хлоп!

Вдалеке раздается еще больше выстрелов, и паника наполняет каждую клеточку моего тела. Агенты окружают нас, их оружие уже нацелено на меня. Мне некуда идти.

Черт возьми! У меня есть доля секунды, чтобы решить, что делать. Продолжать бежать и молиться, чтобы они промахнулись, или опустить Кэт на землю и сражаться, теряя драгоценное время.

Али выбегает из-за поворота и направляется прямо ко мне. Ее глаза широко раскрыты, и я все понимаю. Для второго варианта уже слишком поздно. Мне придется принять на себя огонь и рисковать тем, что Кэт попадет под обстрел.

Я ускоряюсь и снова прижимаюсь к Кэт всем телом, пытаясь ее прикрыть.

Хлоп, хлоп, хлоп!

Пуля попадает мне в бедро, за ней еще одна, и моя нога просто… останавливается… перестает меня слушаться. Когда я, спотыкаясь, иду вперед, остальные мои конечности немеют. Я не могу выпрямиться и падаю. Я поворачиваюсь, принимая удар на себя, но, когда мы приземляется, Кэт вырывается из моих рук.

Слезы застилают мне глаза. Я кое-как ползу, чувствуя адскую боль. Но это неважно. Она — это все. Когда я тянусь к ней, раздается еще один поток пуль, и пуля попадает мне в грудь. Я отлетаю назад, подальше от нее.

— Нет! Кэт!

Ее взгляд встречается с моим. Она грустно улыбается. Когда я протягиваю руку, ее губы приоткрываются. Я думаю… думаю, она только что сделала свой последний вдох. Ее грудь перестает подниматься и опускаться. Ее глаза тускнеют.

— Нет! Нет, нет, нет.

Тьма окутывает мой разум, но только на мгновение. Свет возвращается, и вместе с ним обретает очертания новая сцена.

Я лежу на кафельном полу в луже крови… моей, Ривера и Кэр. Мне больно. Мне так больно. Уверена, смерть вонзила свои когти глубоко-глубоко в меня, решив вырвать мою душу из тела. Мне трудно дышать. Каждый раз, когда я пытаюсь позвать на помощь, из уголков моего рта сочится кровь, и я задыхаюсь.

Хоть мое зрение и затуманено, я знаю, что мой отец возвышается надо мной. Он ударил меня столько раз, что я уже сбилась со счета, но еще не закончил.

У меня есть передышка, пока он кричит на меня. У меня звенит в ушах, но я могу разобрать большинство слов. «Ты бесполезна. Ты ничтожество. Лучше бы ты никогда не рождалась. Ты не можешь быть моим ребенком. Твоя мать, должно быть, переспала с кем-то другим, шлюха. Я разбил костяшки пальцев и теперь воспользуюсь бейсбольной битой».

И все это потому, что я отказывалась принимать вину за смерть Кэр. Кэр, моей второй половинки. Моей лучшей половинки.

Мне не следовало с ней так задерживаться. Я должна была вернуть ее за несколько часов до этого. Но я этого не сделала, и папин ужин не был готов вовремя. Я взяла всю ответственность на себя, но он обвинил ее. «Ты плачешь. Плачут только провинившиеся девочки».

Я пыталась защитить ее, принять на себя удары, но он просто отпихивал меня в сторону. Когда Ривер вернулся домой, было уже слишком поздно. Тело Кэр… не двигалось…

А я была сломленной и окрававленной.

По крайней мере, Ривер смог вырвать бейсбольную биту из папиных рук.

Папа набросился на него и бил в живот, пока его не вырвало кровью. Несмотря на это, Ривер смог затолкать меня в шкаф и запереть дверь. Но прошло совсем немного времени, прежде чем папа убил Ривера, как и Кэр, и выломал дверь.

Он снова кричит на меня. Настала моя очередь умирать, и я рада этому, но не хочу уходить, не забрав его с собой. Я ползу к плите, на которой валяются кастрюли.

Я хватаю чугунную сковородку и изо всех сил бью его по ноге. Я только еще больше его злю. На этот раз он не беспокоится о том, чтобы ударить меня по таким местам, которые никто не заметит. Сезон охоты открыт.

Папа бьет меня в живот. Я сворачиваюсь, хватая ртом воздух, не в силах вдохнуть. Он пинает меня снова, и то немногое, что осталось у меня в поле зрения, застилают звезды. Мои легкие горят, как будто их окунули в кислоту, и эта кислота поднимается… поднимается… и вырывается у меня изо рта.

Кровь. Так много крови. Я ведь не смогу забрать папу с собой, правда?

«Прости, Кэр. Прости, Рив».

Скоро я буду с ними. Боль закончится, и мы снова будем вместе. Этого должно быть достаточно.

Тьма опускается на мое сознание, но я борюсь, чтобы не заснуть. Нужно подготовиться к следующему удару. Но… он так и не наступает.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем тьма рассеялась и я смогла моргнуть, открыв опухшие глаза. Мой отец лежит на полу передо мной, его лицо повернуто в мою сторону, остекленевшие глаза распахнуты, рот приоткрыт. Ривер стоит рядом с ним, в его руке зажат окровавленный кухонный нож. Он смотрит на оружие, словно не понимая, как оно оказалось в его руках.

— Ривер, — выдыхаю я, но не издаю ни звука. У меня сломаны ребра, порваны мышцы…

…раздается стук, и картинка исчезает. Я моргаю и снова оказываюсь в спальне Рив, стоя перед Льдом.

Он выглядит бледнее обычного, и смотрит на меня с ужасом.

— Ч-что только что произошло? — спрашиваю я.

— Думаю, у нас было видение, — хрипло отвечает он. — Даже два.

Еще одна способность? Да, конечно. Только я не видела будущего, как Али. Я видела прошлое.

И Лед тоже его видел.

О… нет, нет, нет. Теперь он знает мой самый глубокий, самый темный секрет. Он будет относиться ко мне по-другому. Будет меня жалеть. Но мне не нужна его жалость. Да, я страдала. Но мы все страдали.

— Я не… Я не… Милла, мне так жаль.

Вот оно. Я не хочу этого. Он мне ничего не должен. Это я обязана ему всем.

Я отворачиваюсь, не желая, чтобы он видел эмоции в моих глазах… или новый поток слез.

Наверное, я должна быть рада, что заглянула в его прошлое так же, как он заглянул в мое. Те самые моменты, которые определяют, какими людьми мы являемся сегодня. И, может быть, я была бы рада, если бы увидела что-то другое. Но смерть Кэт? Ощущение его отчаяния и боли? Его нескончаемая агония? Агония, в которой была виновата я. Нет. Чувство вины съедает меня, оно сильнее, чем когда-либо прежде.

Снова раздается стук, и Ривер заходит в комнату. Я сейчас на взводе, и встреча с ним выбивает меня из колеи. Слезы стекают по моим щекам, обжигая кожу.

— Что-то вы притихли. — он смотрит на нас и хмурится. — Что происходит?