Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 41)

Один звонок. Это все, что нам нужно.

Ривер ударяет кулаком по рулю старой машины, которая отлично вписывается в ряд ржавых ловушек смерти, припаркованных перед полуразрушенными домами вдоль усыпанной ямами улицы. Граффити украшают многие бордюры, а большинство фонарей разбиты.

— Чем дольше эта девушка заставляет меня ждать, — говорит он, — тем хуже для нее.

Согласен.

— Для человека, который отрекся от своей сестры, ты выглядишь расстроенным из-за того, что кто-то причинил ей боль.

— И снова об этом? — он мельком смотрит на меня. — Я люблю ее. Никогда не переставал любить и никогда не перестану.

— И все же ты ее бросил.

— Неужели? — его глаза сузились. — Я следил за ней все это время. Видел, как она таскается за тобой. Сначала думал, что вы встречаетесь, но то, как ты с ней обращался… Я тысячу раз хотел убить тебя. Так что не пытайся сказать мне, что тебе на нее не наплевать.

— Как мне с ней обращаться — это мое дело. Она под моей защитой. — я произношу эти слова со всей серьезностью. Я буду защищать ее ценой своей жизни, если потребуется. Потому что так будет правильно.

Он поворачивается, встречаясь со мной взглядом.

— С каких пор?

— С тех пор, как у Али было видение.

— Видение, о котором никто не рассказывает в подробностях. Когда Милла должна спасти твою жалкую шкуру?

— Видения никогда не приходят с пометкой времени. — мне ли не знать. Перед смертью Кэт у меня начались видения, связанные с Бронксом. Видения драк, крови и боли. После смерти Кэт я не мог смириться с мыслью о будущем без нее. К счастью, к тому времени Али и Коул научились контролировать свои видения и научили меня. Разум важнее материи. С тех пор у меня не было видений.

Ривер проводит языком по зубам.

— Действия моей сестры привели к смерти твоей девушки. Ты не из тех парней, которые прощают и забывают, даже чтобы спасти свою шкуру. Ты из тех, кто пойдет на дно вместе с кораблем, если это означает, что ты сможешь держать голову своего врага под водой.

Он прав.

— Милла мне не враг. Больше нет.

— Тогда кто же она?

— Друг. — на испытательном сроке. По крайней мере, так я ей сказал. Но думаю, что это уже в прошлом. Я верю, что она прикроет мою спину.

— Друг. Умоляю. — Ривер хватает меня за воротник и прижимает к себе. — У нее была дерьмовая жизнь, и те несколько раз, когда она теряла бдительность и впускала кого-то, они срывались с места и убегали. Ей не нужно, чтобы ты сделал все только хуже.

Я обхватываю пальцами его запястье и отталкиваю его назад.

— Я не буду ее трогать. Я не думаю о ней в таком ключе.

Это ложь. Я понимаю это в тот момент, когда произношу эти слова. Я много раз думал о ней в этом ключе.

Из груди Ривера раздается рычание. Он тоже это знает.

— Я не прикоснусь к ней, — повторяю я. Пытаться добиться чего-то большего, чем дружба… романтических отношений или даже просто спать вместе… нет. Не получится. Сколько бы раз я ни представлял ее обнаженной.

Из динамиков одного из многочисленных устройств, которые Ривер хранит в машине, доносится жужжание телефона — приятное развлечение. Парень не новичок в охоте на людей и каким-то образом взломал телефон матери Тиффани, что позволило ему прослушивать каждый входящий и исходящий звонок на расстоянии. Это восьмой звонок за день, и я теряю надежду.

— Привет, — говорит ее мать.

— Объявление о пропаже, мам? Серьезно?

— Тиффани? — на линии раздается вздох облегчения. — Ты жива!

Мы с Ривер замираем. Наконец-то!

Он стучит по маленькой клавиатуре, подключенной к устройству.

— Где ты? — спрашивает ее мать. — Где ты была?

— Это не имеет значения. Все, что тебе нужно знать, это то, что со мной все в порядке, и ты можешь снять объявления.

— Обязательно быть такой грубой? С тобой все в порядке? Правда? У тебя все хорошо? И это все, что ты хочешь мне сказать после стольких лет? Прости, но этого недостаточно. Я очень волновалась за тебя. У меня обострилась язва.

— У тебя вечно обостряется язва. Не притворяйся, что я тебе небезразлична, — огрызается Тиффани. — Ты думаешь, я сумасшедшая. Ну, угадай, что? Я не такая. Зомби реальны, и я не единственная, кто их видит.

Они спорят о том, правда это или фантазия, о психической нестабильности, о том, что Тиффани ходит к психиатру, о сумке с деньгами, которую мама нашла в комнате девочки, пока мать наконец не умоляет ее вернуться домой.

— Она даже не пытается скрыть свой сигнал, — говорит Ривер. — Я узнаю ее местоположение через три… два… бинго. — он бросает маленький ноутбук на пол и заводит машину. Через несколько секунд мы уже летим по дороге.

— Где она? — спрашиваю я.

— В «Тако Белл», примерно в пяти минутах езды.

В общественном месте. Нам нужно быть осторожными. В наши дни у каждого есть камера в телефоне. Если заснимут, как мы забираем девочку-подростка, нас отправят в тюрьму за похищение.

А может, и нет. Есть детектив, который мог бы вмешаться и помочь нам. Она гражданское лицо и не может видеть зомби, но, когда она расследовала смерти шестерых моих друзей, включая Кэт, ей пришлось смириться с тем фактом, что существует невидимое зло, и охотники защищают от него остальной мир.

Наши шины визжат, когда Ривер паркуется, как каскадер в боевике, машина разворачивается перед «Тако Белл». Я врываюсь в здание еще до того, как он открывает дверь. Я видел фотографию Тиффани.

Черные волосы, карие глаза. Веснушки. Я прочитал ее характеристику. Рост пять футов шесть дюймов (168 см). Вес сто шестнадцать фунтов (52 кг). Я всматриваюсь в лица посетителей. Пожилая пара. Девочка… подросток… блондинка со слишком большим количеством косметики, полным отсутствием веснушек и красной, рассеченной раной на подбородке. Группа строительных рабочих.

Мой взгляд возвращается к блондинке. Я сравниваю ее лицо с фотографией Тиффани, хранящейся в моей памяти. У них одинаковая фигура.

Макияж может скрыть веснушки. Краска может осветлить волосы.

Это она. Должна быть она.

Меня охватывает ярость. Эта девушка бессердечно и хладнокровно перерезала Милле шею и оставила ее умирать.

Эта девушка заплатит.

Тиффани замечает меня и ахает. Вскакивает на ноги, и ее стул скользит назад, царапая кафель, как пальцы по классной доске. Остальные посетители кривятся и либо сердито смотрят на нее, либо хмурятся.

Если бы она была умнее, то сказала бы всем, что парень, который причинил ей боль, вернулся, чтобы завершить начатое. Через несколько секунд у нее была бы целая комната спасателей. И, возможно, именно это она и планирует сделать, когда открывает рот. Но легкий порыв ветра проносится мимо меня, и она захлопывает рот. Ее глаза расширяются, и она хватается за шею.

Удовлетворение охлаждает мой гнев. Ривер просто набросился на нее, как она когда-то на Миллу. Только он использовал транквилизатор.

Когда у нее подкашиваются колени, он бросается к ней, чтобы подхватить прежде, чем Тиффани упадет. Он подсаживает ее в кабинку и садится рядом. Ее голова покоится у него на плече, пока он небрежно доедает остатки ее буррито.

— Я так рад снова видеть тебя, сладкая. — он целует ее в висок. — Проголодался? — спрашивает он меня.

Почему нет? Я сажусь напротив пары и доедаю ее тако.

— Ты пришел подготовленным.

— Как и всегда. Теперь нам нужно придумать, как довести ее до машины, чтобы не выглядело так, будто мы планируем групповуху или изнасилование на свидании.

— Пожалуйста. Это будет просто. — я доедаю тако, допиваю остатки содовой. — Смотри и учись. — я протягиваю руку и разрываю несколько швов, наложенных Тиффани. Ее рана открывается, и кровь стекает по подбородку. — У нее идет кровь, — объявляю я. Слишком радостно? Я стараюсь говорить более обеспокоенным тоном. — Мы должны отвезти ее в отделение неотложной помощи прямо сейчас.

Я встаю. Ривер с трудом сдерживает улыбку, когда следует моему примеру и заключает Тиффани в объятия.

— Бедная девочка, — говорит кто-то.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — шепчет другой.

Ривер забирается на заднее сиденье машины, держа Тиффани на руках. Когда я устраиваюсь на водительском сиденье, он бросает мне ключи.

— Держи нас в поле зрения, — говорит он.

— Эй. Сейчас мы не являемся потенциальными насильниками. Мы герои.

— Да, но то, что ты сделал, было довольно жестоко.