Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 40)

Гэвин разводит руками, как будто он последний здравомыслящий человек во вселенной.

— Что за девчонки в этом заведении, чувак? Они плюют на мои лучшие подкаты.

— Это твои лучшие подкаты? — я забираюсь на беговую дорожку. — Печально.

Его глаза весело блестят, когда он нажимает кнопку включения.

— Надеюсь, тебе понравится. Знаю, что понравится

Тренажер поднимается на самый большой наклон, дорожка под ногами вращается все быстрее и быстрее, пока я не перехожу на спринтерский бег. Вскоре все тело покрывается бисеринками пота, а грудь и бедра горят. Но я радуюсь этой боли. Я привыкла ежедневно тренироваться. До того, как спасение зомби стало практикой, которую я не уверена, что когда-нибудь охотно поддержу… охотник без надлежащих тренировок был мертвым охотником.

— Кстати. Я заставляю тебя бежать не просто так. — Али встает рядом с тренажером. — Я хочу истощить тебя так, чтобы активной оставалась лишь самая малая часть энергии. Таким образом, если какая-то из твоих новых способностей выйдет из строя, ты причинишь меньше вреда себе и другим.

Логично. Обычно я могу бегать с такой скоростью и под таким углом в течение часа и при этом сделать несколько победных кругов по комнате. Сегодня у меня нет столько сил. К концу получаса я вся мокрая и трясусь, тяжело дыша.

Али бросает мне бутылку с водой. Я тянусь, чтобы поймать ее, но мои движения стали медленными, и вода пролетает мимо. Черт. Я бросаюсь в погоню и выливаю содержимое на себя — прохладная жидкость растекается по моему измученному телу.

— Хорошо. Первый этап завершен. Пора приступать ко второму этапу, в котором мы поднимемся на новый уровень. Гэвин, Милла, забирайтесь на ринг и встаньте там и там. — Али указывает на два места на мате. — Гэвин, ты будешь играть роль бездумного зомби, так что просто веди себя как обычно. — посмотрев на меня, она говорит: — Милла, ты играешь роль решительной охотницы. Беги к нему и зажигай огонь.

Бежать? Застонав, я ставлю пустую бутылку на скамейку рядом с шкафчиками. Мои ноги протестуют, когда я перелезаю через канаты, чтобы присоединиться к Гэвину.

— Может сначала перекусим печеньем?

— Чего ты ждешь? Приглашения? — он машет мне пальцами. — Давай сделаем это.

— Прекрати разговаривать. Тебе нужно только бессвязно мычать, — призывает Али.

— Мооозгиии, — говорит он, протягивая слово.

— Лучше. — я подбегаю к нему… это все, на что способны мои тысячефунтовые конечности… и на полпути заставляю свою душу покинуть тело. Я призываю динамис, что делала миллион раз, даже когда была измотана, но ничего не происходит. Не появляется даже маленького огонька.

Он цокает.

— Если бы я был зомби, ты бы уже была ужином.

Я проверяю свой внутренний счетчик веры. Он полон. Я знаю, что могу это сделать. Итак… в чем проблема?

— Давай. Сделай это еще раз, — командует Али.

Я поворачиваю руки к свету, отчасти ожидая увидеть пламя, которого не чувствую. Если я не смогу зажечь огонь, то не смогу убивать зомби. Если я не смогу убивать зомби, то с таким же успехом могу свернуться калачиком и умереть. Это все, что у меня получается… все, на что я гожусь.

Ладно, может быть, мой счетчик веры на самом деле не полон. Страх — это утечка энергии, и он может опустошить океан веры за считанные секунды.

— Еще раз, — повторяет Али.

Я возвращаюсь назад, с трудом переводя дыхание. «Спокойствие. Все хорошо». Я смогу это сделать. Знаю, что смогу.

Гэвин снова машет пальцами. Я бегу к нему, каждой клеточкой своего тела желая, чтобы динамис сработал… но пламя снова не появляется.

— Еще раз.

Я замираю. Что со мной не так? Почему это происходит? Я та же девушка, что и обычно. Единственное отличие — это токсин в моей…

Токсин!

— Тиффани! — внутри меня взрывается бомба ярости, просто бум, и из меня вырываются волны эмоций. Я отшатываюсь, как будто меня толкнули, пламя мгновенно охватывает меня.

— Милла, — кричит Гэвин. — Хватит! Ты должна остановиться.

Его голос звучит так, словно он находится в длинном туннеле. Я поворачиваюсь к нему, но он стоит не там, где раньше, потому что он вообще не стоит. Он парит в чертовом воздухе. Я не могу разглядеть его черты, его изображение слишком искажено пламенем. Красным пламенем. Насыщенным красным цветом. Цветом застывающей крови. Цветом моих снов.

Только это реальность, и я не умираю.

А я? Я слаба, так слаба, и становлюсь только слабее.

Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что там было написано в дневнике? Два вида огня. Один уничтожает, другой очищает. Очевидно, что красный уничтожает. Но что еще, что еще?

Скрыть, скрыть, скрыть. Да. Верно. Тьму может скрыть только свет. Так что, если красный цвет означает тьму, а белый — свет, то, возможно, динамис все еще находится внутри меня, просто скрыт. Если я смогу достучаться до него, то смогу остановить это.

Мое тело трясется по мере того, как из меня вытекает все больше и больше энергии. И как же мне раскрыть белое пламя?

Обезумев, я пытаюсь отвлечься от танатоса… он потрескивает, растекается и поет, вскоре покрывая волдырями каждый дюйм моего тела.

— Милла! — голос Али доносится из того же туннеля. И, как и Гэвин, она парит в воздухе на высоте нескольких футов. Она сворачивается и зажимает уши, как будто борется с сильнейшей болью.

Я делаю это? Причиняю ей боль? Делаю больно Гэвину?

Черт! В воздухе появилось третье тело. Я причиняю боль и Бронксу?

Я должна остановиться, сейчас, сейчас, черт возьми, сейчас, но чем больше я борюсь с пламенем, желая, чтобы оно исчезло, тем жарче и выше оно становится. Что мне делать? Что, черт возьми, я должна делать? Спотыкаясь, я подхожу к своему телу, чтобы прикоснуться душой к плоти.

В одно мгновение две половинки меня соединяются, но от этого становится только хуже. Мое тело тоже охвачено пламенем. Моя кожа осталась невредимой, но одежда сгорела дотла, оставив меня голой.

Сотовый телефон падает на землю, пластик уже обуглился, экран расплавился. Я всхлипываю. Теперь я умру, так и не узнав, что написал мне Лед.

И, ого, это моя первая мысль? Серьезно? Я, блин, голая! Причиняю боль людям.

Я в полном замешательстве. Угроза номер один.

— Помогите! — кричу я. — Помогите!

Подождите. А что, если сюда придут другие охотники, и я причиню вред и им?

— Нет! Не помогайте!

— Что происходит? — говорит новый голос. Возможно, Жаклин.

— Ты должна уйти, — кричу я ей. — Пожалуйста. Я не могу это контролировать.

Пчелы жалят меня в шею. Нет, не пчелы. Еще дротики? По мне разливается прохладная жидкость, усталость быстро наступает. Мои колени дрожат и подгибаются, но даже когда я приземляюсь, у меня нет сил устоять на ногах, поэтому я падаю вперед.

Раздаются три тяжелых удара, за которыми следуют три стона боли.

— Как ей это удалось? — спрашивает Гэвин, тяжело дыша. — Что она сделала?

Мои веки весят десять тысяч фунтов, и я не могу их открыть.

— Я не знаю, не знаю, — обеспокоенно говорит Али. — Я поднимаю зомби с помощью своей энергии. Никто никогда не поднимал охотников.

— Я позову Коула, — говорит Бронкс.

— Гэвин, — говорит Жаклин, тяжело дыша. — У тебя кровь течет из глаз, ушей и носа!

— Это плохо, — говорит Али. — Это очень плохо.

Я действительно причинила им боль. И я сделала это, когда была совершенно измотана. Что бы произошло, если бы я была полна сил? Их бы разорвало? Разве я заставила бы их взорваться так, как Али заставляет взрываться зомби?

Я понимаю, что не могу здесь оставаться. Не могу оставаться со Льдом. Без меня ему будет безопаснее. Им всем будет безопаснее.

Глава 17

Мертвецы и завтрак

Лед

Кое-что я узнал прошлой ночью: другое название слежки — пытка в душном салоне.

У нас нет GPS-координат Тиффани, но у нас есть ее домашний адрес, поэтому мы с Ривером припарковали машину на соседней улице, чтобы понаблюдать за домом… и мы следили, следили за тем, как ничего не происходит.

Тиффани все еще в бегах. Но потенциальной убийце всего семнадцать лет, и у нее есть обеспокоенная мать, которая расклеила по всему городу объявления о ее пропаже. Если девушка не уехала из города… да даже если и уехала… рано или поздно она вернется. Или, по крайней мере, позвонит.